Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

На восемнадцатый раз звонок будильника был безжалостно прерван — из-под пухового одеяла высунулась крепкая, мускулистая рука с выступающими костяшками и со всей дури хлопнула по телефону. Половина одиннадцатого утра. Янь Се сел в кровати и принялся массировать раскалывающуюся с похмелья голову. Ему понадобилось добрых десять минут, чтобы выудить из тумана воспоминаний обрывки вчерашнего банкета по случаю успешного завершения операции. Дело 502 передано в прокуратуру... Провинциальное управление поручило розыск неизвестного снайпера... Информация о новом соединении фентанила отправлена в Министерство общественной безопасности... Капитан спецназа Кан Шуцян вышел из критического состояния... Под громовые аплодисменты замначальника Вэй объявил, что всем участникам операции положено по три дня отгула. Полицейские ревели от восторга, а Цинь Чуань и Гоу Ли, эти два мерзавца, вцепились в него и спаивали до посинения. По пути домой, когда его, полуживого, тащили под руки, он вроде бы отвечал на звонок матери... Она напоминала, чтобы он не забыл сегодня... Сегодня нужно... Янь Се словно окатило ледяной водой. Он мгновенно протрезвел, схватил телефон и открыл WeChat. «Сынок, сегодня в полдень в нашем видовом ресторане на крыше. Встреча с дочкой гендиректора корпорации недвижимости. Оденься поприличнее! И маску для лица сделай! Мама». «...» Янь Се опустил телефон и медленно повернул голову. Из зеркала на него смотрело помятое лицо с вороньим гнездом на голове и двухдневной щетиной. — Снова настал день, когда приходится торговать собой, — пробормотал он. Процесс преображения Янь Се всегда был сродни магической трансформации Сейлор Мун. Полчаса спустя он вышел из душа, побрился, сам подровнял волосы ножницами, щедро сдобрил их гелем, брызнулся мужским парфюмом, придирчиво осмотрел себя со всех сторон... И вот, перед зеркалом снова красовался плейбой из эскорта с ценником от пятидесяти тысяч за ночь. С полотенцем на плечах, в чем мать родила, он вышел из ванной. Он уже собирался направиться в гардеробную, чтобы продумать образ, в котором ему предстоит получить сто восьмую по счету карточку из серии: «Ты хороший парень», «Давай останемся друзьями» или «Я еще слишком молода, мама не разрешает мне встречаться с мальчиками». Но вдруг передумал: с похмелья в горле пересохло, нужно заварить чаю. Так что замначальника Янь, наслаждаясь приятным холодком и сверкая причиндалами, прошел через гостиную и толкнул дверь на кухню. Янь Се: «...» Цзян Тин: «...» В воздухе повисла мертвая тишина. Цзян Тин замер с открытой банкой чая в руках. Они уставились друг на друга, и на их лицах читалась абсолютная пустота. «Как... какого...» Первой мыслью Янь Се было: «Какого черта ты тут делаешь?!», но потом он вспомнил, что сам насильно всучил ему ключи от квартиры. Второй мыслью было: «Ты реально пришел!», но эти слова застряли в горле. Его взгляд заметался между рукой Цзян Тина, застывшей в воздухе, и открытой чайной банкой. И тут Янь Се осенило, словно он поймал воришку за руку: — Ах ты! Опять пьешь мой чай для невестки! Цзян Тин молниеносно спрятал руки за спину: — Нет. — Чайник уже закипел! — Честно, нет. — В прошлый раз ты притащил чай на место преступления и сказал, что заварил специально для меня, а сам всё выпил! — Это было недоразумение. Янь Се шагнул вперед, вытащил из деревянной шкатулки нижний ящик и с видом прокурора ткнул наполовину расковырянным, словно обгрызенным собакой, чайным блином прямо в нос Цзян Тину: — Тогда скажи, кто это выпил?! Цзян Тин: — Хань Сяомэй. Янь Се начал дюйм за дюймом надвигаться на него. Цзян Тину пришлось отклониться назад. — Посмотри мне в глаза и повтори, — их носы почти соприкасались. Янь Се смотрел на него в упор, его голос звучал низко и угрожающе: — Кто выпил чай: Хань Сяомэй или ты? «...» Цзян Тин поднял руку и указал пальцем вниз. Его ледяная, непроницаемая маска наконец дала трещину: — Ты не мог бы сначала надеть штаны? Янь Се опустил взгляд. Утренняя и последушевая реакция здорового мужского организма была, так сказать, налицо. Еще чуть-чуть — и он бы уткнулся своим достоинством прямо в «цветочек полиции». — ...И чего ты морщишься? — Янь Се слегка покраснел, но тут же перешел в наступление: — Это называется «мужской капитал», понял?! Цзян Тин посмотрел на него с таким видом, словно ему было что сказать, но он из вежливости промолчал. Янь Се громко фыркнул и, словно генерал-победитель, развернулся и вышел из кухни. Но как только он скрылся из виду Цзян Тина, он тут же прикрыл срамные места обеими руками и рысью метнулся в спальню. Минутная стрелка описала больше половины круга. Янь Се, одетый как настоящий молодой элитарий из списка Forbes — в сшитые на заказ рубашку и брюки, в туфлях ручной работы, за которыми простые смертные стоят в очереди по полгода, с топовыми часами на запястье и за рулем скромного, но роскошного автомобиля, стоившего примерно как эти самые часы, — удовлетворенно осмотрел себя в зеркало заднего вида. Да уж, с тем голым эксгибиционистом, что разгуливал утром по кухне, у него не было ничего общего. Янь Се с легкой гордостью скосил глаза на пассажирское сиденье: — Ну как? Цзян Тин, уткнувшись в «Красную книгу» Карла Юнга, перевернул страницу. — Я с кем разговариваю? Ноль реакции. Янь Се бесцеремонно выхватил у него книгу: — Можно подумать, ты там что-то понимаешь! Хватит из себя умника строить! — И с недовольством швырнул том на заднее сиденье. — ... — Цзян Тин потер лоб и тяжело вздохнул: — Не понимаю. Затем он посмотрел на Янь Се и наконец сказал правду: — Но мне нужно опереться на что-то глубоко философское, чтобы принудительно очистить память. Особенно от одного конкретного образа с твоим участием. Янь Се: «...» Цзян Тин откровенно добавил: — Впечатление оказалось слишком сильным. Загорелся зеленый свет, поток машин медленно тронулся. В салоне повисла тишина. Несколько минут спустя Янь Се всё же не выдержал: — Эй, ну что такого-то? В университете, в общаге, ты что, голых парней не видел? Или ты в женскую баню ходил? Цзян Тин дипломатично ответил: — В мужских банях люди обычно ведут себя... адекватно. — А я, по-твоему, неадекватный?! Казалось, Цзян Тин очень хотел кивнуть, но сдержался и выбрал более культурный способ ответить вопросом на вопрос: — Ты настоял, чтобы я поехал с тобой на свидание вслепую, для того, чтобы я как бы невзначай намекнул девушке о твоих... выдающихся физиологических параметрах? — ...А? — Если тебе это действительно нужно, я могу попытаться. ВЖУХ! Янь Се с ревом перестроился, обгоняя поток, вызвав шквал недовольных гудков. Сквозь какофонию сигналов раздался его яростный вопль: — МНЕ НЕ НУЖНО НИ НА ЧТО НАМЕКАТЬ!! Я ЖЕНЩИН СВОИМ ЛИЦОМ ПОКОРЯЮ!! Цзян Тин символически похлопал в ладоши: — Вперед, покоритель. «...» Янь Се заткнулся. Впереди снова загорелся красный, и S450 плавно затормозил. В зеркале заднего вида отразилось мрачное, как грозовая туча, лицо Янь Се. Видимо, почувствовав, что атмосфера в машине больше подходит для похорон, чем для свидания, Цзян Тин прочистил горло и решил немного разрядить обстановку: — У меня давно зрел один вопрос. Раз уж мы одни, я спрошу, если не возражаешь. В глазах Янь Се тут же мелькнула жажда убийства. Учитывая манеру общения Цзян Тина, после фразы «я спрошу, если не возражаешь» обычно следовало что-то вроде: «У тебя фальшивое алиби в ночь убийства, как ты это объяснишь?» или «На жертве нашли твое ДНК, не хочешь сдать кровь на анализ?» И предчувствие его не обмануло. Цзян Тин спросил: — Почему твои свидания вслепую всегда заканчиваются провалом? Янь Се: «………………» — Твоя профессия, конечно, не самый большой плюс, но ты очень богат. Если оценивать объективно... — Мои свидания бывают двух типов, — ледяным тоном перебил Янь Се. — Либо кандидаток подыскивают родители, либо сватают коллеги. Цзян Тин серьезно кивнул, показывая, что внимательно слушает. — Первые — это девушки из моего круга. Тут два варианта: либо это выпускница зарубежного топ-вуза, независимая и амбициозная. Такая требует, чтобы я бросил полицию, перенял семейный бизнес и зарабатывал деньги. С такими сразу мимо. Либо это избалованная папина дочка с паршивым характером, с которой я просто не уживусь. Тоже мимо. Цзян Тин беззвучно кивнул: «А-а-а». Янь Се краем глаза покосился на пассажирское сиденье и с нажимом добавил: — Терпеть не могу избалованных неженок! — Угу, угу, — промычал Цзян Тин. И тут Янь Се увидел, как Цзян Тин открыл бардачок в дверце, достал оттуда приготовленную еще дома бутылочку свежего молока и начал пить мелкими глоточками. На его губах — которые обычно были плотно сжаты и редко улыбались — осталась легкая молочная пенка. Каким-то непостижимым образом их бледно-розовый цвет казался сейчас чуть ярче обычного. Сделав пару глотков, Цзян Тин слизнул пенку с уголка губ и уставился на дорогу. У Янь Се перехватило дыхание. Прошла целая вечность, прежде чем он выдавил: — Ты можешь не пить молоко ТАКИМ образом?! — Врач велел каждый день принимать кальций. Вообще-то я терпеть не могу эту гадость, — равнодушно ответил Цзян Тин. — Продолжай. Почему не срастается с теми, кого предлагают коллеги? В этот момент в словаре не было слов, способных описать душевное состояние Янь Се. Он механически давил на газ, тормозил, включал поворотники, а его челюсти были сжаты так крепко, что на скулах заходили желваки. — Заместитель Янь? — ... — Янь Се процедил сквозь зубы: — С теми, кого сватают коллеги, либо у меня нет искры, либо они жалуются, что я слишком грубый и грозный. А еще бывают такие, которые требуют переписать на них половину имущества еще до загса... Бред собачий! И ПРЕКРАТИ ПИТЬ! Цзян Тин как раз допил последний глоток и с недоумением бросил пустую бутылку в бардачок. S450 заехал на парковку и плавно остановился. Янь Се заглушил двигатель, но остался сидеть за рулем, вцепившись в него: — Выходи первый. Цзян Тин с подозрением покосился на него, изучил его микромимику и, решив, что Янь Се просто мандражирует перед свиданием, тактично вышел и закрыл дверь. Хлоп! Словно по нажатию кнопки, Янь Се мгновенно ожил, схватил с заднего сиденья «Красную книгу» Юнга и начал яростно ее листать. Целых три минуты он усердно барахтался в океане знаний, чувствуя, как его душа очищается. Наконец, он захлопнул книгу и искренне, от всего сердца выдохнул: — Да-а, вот это настоящий Мастер! Теперь, полностью придя в норму, он вышел из машины. Но едва его нога коснулась асфальта, как он понял, что что-то не так: — Ты что тут делаешь?! Ян Мэй, в бархатном платье цвета шампанского, с жемчужными серьгами, подчеркивающими ее ослепительную улыбку, и в нюдовых туфлях на высоченных шпильках с красной подошвой, от которых она казалась выше сантиметров на десять. Ее аура была настолько мощной, что могла бы раздавить любого. Одним лишь взглядом она уничтожила остолбеневшего Янь Се: — П-ри-ш-ла. По-у-жи-нать. — Кто тебя позвал?! Цзян Тин ответил: — Я. Янь Се с трудом удерживал лицо от нервного тика: — А КТО ТОГДА ПОЙДЕТ СО МНОЙ НА СВИДАНИЕ?! Ян Мэй подарила ему ослепительную, кокетливую улыбку. — Держи себя в руках, — шепнул ему на ухо Цзян Тин и показал два пальца: — Я должен тебе вот столько. — Затем он показал девять пальцев: — А ты должен ей вот столько. Янь Се: — Это вообще разные порядки цифр! И вообще, чушь собачья, когда это я... — Ее машина восстановлению не подлежит. Янь Се словно выключили кнопкой MUTE на пульте. — Я угощаю ее ужином, ваши счета закрыты. А управление потом выделит компенсацию из фонда расследований, — Цзян Тин скрестил руки на груди, как рефери на ринге, останавливающий раунд: — Вопросы есть? Ян Мэй мило улыбнулась: — У меня вопросов нет. На лбу у Янь Се вздулась вена: — У меня тоже... нет вопросов. — Отлично, — Цзян Тин с облегчением выдохнул: — А теперь можем покинуть парковку. В этом здании, объединяющем отель, торговый центр и ресторан с садами, было два панорамных лифта, идущих на верхний этаж. С мелодичным «Дзинь!» двери обоих лифтов открылись одновременно. Цзян Тин, под возмущенный взгляд Янь Се («Какого хрена?!»), пожал плечами, пожелал ему удачи и вошел в один лифт вместе с Ян Мэй. Лифт стремительно поднимался. Цзян Тин смотрел прямо перед собой, наблюдая, как улицы и машины внизу становятся всё меньше. Вдруг Ян Мэй, стоящая рядом, неуверенно кашлянула: — Брат Цзян... — Почему ты вечно цепляешься к Янь Се? Ян Мэй опешила, но тут же начала открещиваться: — Вовсе нет! Просто у замначальника Яня есть некоторые взгляды, которые... — Сексистские замашки, — закончил за нее Цзян Тин. — Та стажерка за его спиной именно так и выразилась. «Да, да, да! Хань Сяомэй попала в десятку! С таким характером ему светит только купить себе жену где-нибудь во Вьетнаме!» — мысленно согласилась Ян Мэй. — Он бывает резковат, но на самом деле он не такой человек, — Цзян Тин, казалось, прочитал ее мысли. — Вы оба уже не дети. Если есть что сказать — говорите прямо. Не прячьтесь от своих чувств. Ходить вокруг да около — это просто тратить время друг друга. Ян Мэй: — А... э-э-э? — Если наступит день, когда меня не станет, — Цзян Тин сделал паузу и жестом остановил попытавшуюся возразить Ян Мэй. — Нет гарантии, что ты не попадешь под удар тех, кто захочет отомстить мне. Я бы этого очень не хотел. Янь Се — тот человек, на которого можно положиться. Ян Мэй: — ЧЕГО?! Лифт достиг верхнего этажа. Двери плавно открылись, и Цзян Тин, поправив воротник, вышел в холл. Он не видел, что за его спиной Ян Мэй стояла с вытаращенными глазами, едва не выронив из рук сумочку, которая стоила как полгода стажерской зарплаты Хань Сяомэй. Видовой ресторан на крыше вращался на 360 градусов. Здесь были открытые террасы, парящий бассейн и сады. Интерьер под стеклянным куполом был выполнен в современном роскошном стиле: от центральной барной стойки пространство расходилось во все стороны. Янь Се сидел, спрятавшись за барной стойкой. Его лицо было суровым, брови сдвинуты — дай ему в руки пистолет, и получится вылитый коп в засаде. Управляющий рестораном стоял позади него с таким видом, будто сейчас расплачется. Он несколько раз открывал рот, но всё же не выдержал: — Молодой хозяин, что вы делаете? Кандидатка номер 108 ждет вас там уже полчаса! Я понимаю, вы не любите свидания, но нельзя же прятаться под барной стойкой! Мы же взрослые люди, наберитесь смелости! — Тссс! — Янь Се дернул управляющего за рукав и указал на вошедшую пару: — Видишь этих двоих? Не спускай с них глаз. Управляющий: «???» Проследив за его пальцем, он увидел, как официант провожает Цзян Тина к столику, а тот галантно отодвигает стул для Ян Мэй. — Если они посмеют целоваться, держаться за ручки или вообще вести себя непристойно в моем ресторане — немедленно доложи мне! И еще: когда они будут расплачиваться, счет выставляй только на одного человека! Запомни, только на одного! Управляющий почувствовал, что прикоснулся к какой-то великой тайне: — ...Почему? — Потому что второго я угощать не собираюсь, — ледяным тоном ответил Янь Се, развернулся и ушел прочь. Управляющий в шоке застыл на месте. Он смотрел на Ян Мэй непередаваемым взглядом, и в его голове мгновенно пронеслись 500 серий корейской дорамы на тему: "Тот, кого я люблю — не мой возлюбленный". Затем он перевел взгляд на холодного, бледного и красивого молодого человека, сидящего напротив нее, изучал его минут пять, и в его душе вспыхнули праведный гнев и жгучая жалость к своему молодому хозяину. — Менеджер? — робко позвал старший официант. — Менеджер, вы чего? Управляющий встал на цыпочки, посмотрел вслед Янь Се, который с крайне неохотным видом плелся к столику красавицы-кандидатки, затем резко развернулся, злобно зыркнул на Цзян Тина и процедил сквозь зубы: — Пойду настучу на них Хозяйке. (Прим. автора: Девушка со свидания вслепую: "А ну отойди от меня, гей проклятый!" испуганный смайлик).