Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

Полчаса спустя, пустая предрассветная трасса. «Фаэтон» летел как молния. Словно ослепительный метеор на границе ночи и утра, он пронесся по длинной улице, оставив за собой лишь облачко выхлопных газов. — В общем, картина такая, — раздался из динамиков по громкой связи голос Ма Сяна. — Наши машины уже подъезжают к горе Тяньцзун, я тоже мчусь туда. Встретимся на месте. — Добро. Успокой родителей, не дай им перенервничать, иначе сорвут допрос, — Янь Се отключил связь. — Вечером супруги Шэнь вернулись домой, но так и не смогли успокоиться. Они решили поехать в горы и забрать сына. Зная о бунтарском духе подростков, они побоялись, что если предупредят его, он может выкинуть какой-нибудь фортель и сбежать. Поэтому приехали без предупреждения. В три часа ночи они тайно добрались до гостевого дома и... обнаружили, что их сына там нет. Он вообще не ночевал в номере. В панике они начали будить его одноклассников, но те ушли в глухую несознанку. Цзян Тин сидел на пассажирском сиденье с закрытыми глазами, его лицо было бледнее обычного: — В глухую несознанку? — Сказали, что ничего не знают. Родители спрашивали: Шэнь Сяоци ушел до костра или после? Кто-то сказал, что до, кто-то — что после. — Иными словами, они все лгут. — Похоже на то, — вздохнул Янь Се. — Но кучка врущих детей — это всяко лучше, чем ушлые преступники. — А что, если дети и есть преступники? — внезапно спросил Цзян Тин. Янь Се, не отрывая рук от руля, покосился на него. Цзян Тин чуть приоткрыл глаза. В полумраке салона их взгляды на мгновение встретились и тут же разошлись. — В 5:17 утра, — Янь Се как ни в чем не бывало вернулся к рассказу, — родители получили очередной звонок от похитителей. На этот раз они больше десяти секунд слушали истошные крики и мольбы сына о помощи. А потом связь оборвалась. Похитители оставили родителям только одно: время до казни — 38 часов 52 минуты. 38 часов 52 минуты. Слишком точное время. — Десять секунд криков и одна фраза от похитителей... Весь звонок длился не дольше минуты, — скрестив руки на груди, задумчиво произнес Цзян Тин. — Получается, казнь назначена на завтрашний вечер, в 20:09. — Верно. На 20:09 или 20:10. Но почему именно это время? Машина мчалась вперед, оставляя далеко позади центр города и небоскребы. На горизонте, где начинались бесконечные поля пригорода, сквозь утреннюю дымку начал пробиваться холодный, бледно-синий свет рассвета. — Не сбрасывай со счетов эту одну минуту, — вдруг сказал Цзян Тин. — У похитителя жесткая фиксация на времени. Всякий раз, когда он звонит, он, похоже, включает секундомер, а обратный отсчет называет с точностью до минуты. Если это не намеренно оставленная подсказка и не извращенная попытка поиграть на нервах полиции и родителей, то объяснение может быть только одно. Янь Се нахмурился: — Время «20:09» имеет для него особое значение? — Да. — Да ну, бред, — с сомнением протянул Янь Се. — Какое значение может иметь это ни к селу ни к городу время? И тут Цзян Тин парировал его же фразой: — Откуда мне знать, я же не похититель. Он снова закрыл глаза. В руках он всё еще держал свой любимый термос — будь в нем чай с ягодами годжи, он выглядел бы типичным чиновником-пенсионером. Но на самом деле внутри был элитный пуэр «Лаотунсин», который Янь Се заварил лично, пытаясь выманить его из дома ранним утром, пока тот одевался. Точнее, пока Янь Се его одевал. Цзян Тин из-за слабого здоровья спал очень крепко, и поднять его до рассвета было задачей не из легких. Янь Се полминуты колотил в дверь, плюнул, вломился в комнату, вытащил Цзян Тина из мягкой двуспальной кровати, натянул на него первые попавшиеся в шкафу вещи, как на куклу, закинул на плечо и вынес из спальни. Все эти действия в полной мере продемонстрировали диктаторские замашки Янь Се как домовладельца и представителя «буржуазии». — Эй, — поучительно произнес «буржуй». — Мы вообще-то дело расследуем. Что за отношение? Всё еще дуешься на то, что было утром? «Пролетарий», не открывая глаз, ответил: — Это называется «пассивное сопротивление после неудачной попытки силового бунта». Янь Се: «...» 8:30 утра. Гора Тяньцзун. «Фаэтон» с натугой преодолел крутой подъем. Поцарапав краску о ветки деревьев, машина наконец с хрустом затормозила в высокой траве. Вдалеке, у ворот гостевого дома, Ма Сян увидел их, растолкал толпу и бросился навстречу: — Брат Янь! О, а это же гос... Янь Се перехватил его за плечо: — Старины Вэя и старины Лю тут нет? — Нет, — непонимающе моргнул Ма Сян. — Замначальника Вэй командует нами из управления. Янь Се выдохнул с облегчением, обернулся и махнул рукой: — Можешь выходить. «Консультант Лу», в респираторе и с непроницаемым лицом, медленно, с достоинством вышел из машины, вдыхая свежий горный воздух. Втроем они направились к воротам усадьбы по гравийной дорожке. Территория уже была оцеплена полицейскими машинами. Утренний туман в лесу еще не рассеялся, оперативники, покрытые росой, сновали туда-сюда. Издалека доносились душераздирающие рыдания матери Шэнь Сяоци. — Что у нас? — спросил Янь Се. — Только что закончили опрашивать школьников. Двое парней, две девчонки, итого четверо, — Ма Сян грязно выругался. — Твою мать, эти мелкие засранцы вообще не понимают, во что вляпались. Думают, их детские хитрости обведут полицию вокруг пальца. В их показаниях дыр больше, чем в моих джинсах. Один говорит, Шэнь Сяоци ушел за дровами и с концами. Другая — что после костра сразу легла спать и не знает, был он или нет. Третья — что вроде видела его на костре, но в темноте не разглядела... — Что сказал Ван Кэ? — перебил его Янь Се. Ван Кэ — сын владельца ларька с баоцзы, и на данный момент самый перспективный кандидат на вербовку. — Он как раз сказал, что Шэнь Сяоци ушел за дровами и не вернулся. И мы сейчас склонны верить именно этой версии. Янь Се прищурился: — А кто сказал, что видел Шэнь Сяоци на костре? Они вошли в огромный внутренний двор. Янь Се шел впереди, Ма Сян — рядом, а Цзян Тин плелся позади. Янь Се то и дело оборачивался и дергал его за рукав, словно чуткая овчарка, следящая за тем, чтобы не потерять порученную ей кошку. Рыдания матери стали отчетливее. Они увидели девушку с короткой стрижкой каре, стоящую к ним спиной. Она нежным голосом утешала рыдающую женщину: — Тетя, не переживайте, всё будет хорошо... — Это она, — кивнул Ма Сян. — Тань Шуан. Янь Се остановился, некоторое время наблюдал за Тань Шуан, а затем взял у Ма Сяна протоколы допросов. Цзян Тин в этот момент стоял в тени деревьев, наслаждаясь свежим воздухом, как вдруг Янь Се положил руку на его мягкие черные волосы, силой повернул его голову и заставил читать протоколы вместе с ним, щека к щеке. Бегло просмотрев записи, Янь Се сунул папку в руки Цзян Тину. — Тань Шуан! Девушка обернулась. У нее было милое, чистое лицо, но в глазах читалась глубокая настороженность. Янь Се прищурился, оценивающе глянул на нее, поманил пальцем и, достав из кармана удостоверение, показал: — Полиция. Тань Шуан пару секунд колебалась. Сказав еще пару утешительных слов матери Шэнь, она медленно подошла. Скрестив руки на груди, она с подозрением разглядывала этого высокого, красивого, но излучающего ауру жесткости и опасности полицейского. Янь Се был одет в дешевые шмотки с распродажи на Taobao, но на его запястье блестели Patek Philippe Nautilus из крокодиловой кожи. Он спокойно стоял, позволяя ей разглядывать себя, и небрежно спросил: — Ну что, утешаешь маму одноклассника? Тань Шуан, не понимая, чего от него ждать, учитывая его вечно ухмыляющееся лицо, тихо ответила: — Угу. — Молодец, у тебя это хорошо получается. Но откуда ты так уверена, что с Шэнь Сяоци ничего не случится? Тань Шуан запнулась, но быстро нашлась: — Потому что сюда приехало столько дядей-полицейских. Я верю, что вы найдете Шэнь Сяоци и вернете его целым и невредимым. На лице Ма Сяна мгновенно читалось: "Ого, какие мы умные!" В этот момент Цзян Тин закончил читать протокол и тихо сказал: — Я пройдусь по территории. — Добро, — царственно разрешил Янь Се. — Ма Сян, иди за консультантом Лу, помогай. Ма Сян вытянулся по струнке: — Слушаюсь! Цзян Тин: «...» Янь Се повернулся к Тань Шуан. Засунув руки в карманы, он неспешно пошел вглубь двора гостевого дома: — Давай без заученных фраз. Расслабься, я просто спрашиваю. Ты знаешь, что Шэнь Сяоци похитили? — ...Слышала. — У него были враги в школе? Драки, ссоры, стукачество учителям — всё считается. Тань Шуан неохотно плелась за ним: — Нет. — В каких вы с ним отношениях? — Он мой младший брат! Янь Се оглянулся: — Названный? Как и ожидалось, школьная мода на «названных братьев и сестер» не менялась годами. Тань Шуан сухо бросила: — Да. Янь Се рассмеялся, находя эту ситуацию забавной. Вдруг он заметил краем глаза, как в дальнем конце коридора мелькнула тень. Кто-то выглянул из-за угла и тут же спрятался, оставив на виду лишь половину головы. Человек напряженно наблюдал за ними. Это был Ван Кэ. Янь Се мгновенно узнал его, но ничем не выдал, что заметил слежку. — Да ничего такого в этом нет. Я в школе тоже был авторитетом, у меня целая банда «младших братьев» была. Мы с ними так часто кирпичами на разборках махали, что я раз десять в обезьянник попадал. — Янь Се, словно не замечая недоверчивого взгляда Тань Шуан, легко перевел тему: — Места тут красивые. Воздух чистый. Чья была идея сюда приехать? Тань Шуан тут же ответила: — Шэнь Сяоци. — Откуда вы узнали про гору Тяньцзун? — Шэнь Сяоци сказал, что здесь тихо, спокойно, вдали от цивилизации. Вот мы и поехали. Янь Се усмехнулся: — Вдали от цивилизации? Много ли вы, сопляки, об этом знаете. Тань Шуан украдкой закатила глаза. — Перед исчезновением Шэнь Сяоци вел себя странно? Не говорил, что ему кто-то угрожает, следит за ним? — Нет. Ничего такого, — категорично ответила Тань Шуан. Янь Се задавал пустые вопросы, которые в протоколе повторялись уже минимум трижды. Но Тань Шуан приходилось следовать за ним и послушно отвечать. Это ее жутко раздражало. Этот коп, который явно был тут главным, шел впереди и лишь изредка оглядывался на нее. Но каждый раз, когда он на нее смотрел, за его смеющимися глазами словно блестело лезвие ножа, способное вскрыть любую, даже самую крошечную ложь. — Сколько у вас было парней и сколько девчонок? — вдруг спросил Янь Се. — Я и Тунтун — девочки. Шэнь Сяоци, Ван Кэ и У Цзысян — парни. — Тань Шуан не выдержала: — Разве вы не читали журнал регистрации? Но журнал в таких гостевых домах — чистая формальность. Там был записан только Шэнь Сяоци как организатор. Сколько человек приехало на самом деле, хозяев не волновало. Янь Се проигнорировал ее колкость: — Смотрю, вас пятеро, а номеров снято три. Получается, кто-то спал один? Тань Шуан скривилась: — У Цзысян жутко храпит, даже парни отказались с ним в одной комнате спать. Ему пришлось ночевать одному. Это что, преступление? — Нет, всё нормально, — Янь Се остановился и с улыбкой посмотрел на нее: — Мне просто странно, почему такая милая девочка так враждебно настроена к полиции. Взгляд Янь Се, устремленный на нее сверху вниз, вдруг показался ей тяжелым, как удар ножом в грудь. Ее сердце пропустило удар. — В-вы... вы, копы... — Лицо Тань Шуан побледнело, но она попыталась сохранить самообладание и сглотнула: — Вы допрашиваете нас так, словно мы преступники! Снова и снова одни и те же вопросы! И вы еще удивляетесь, почему меня это бесит?! Мы ничего не знаем! Нас просто заперли здесь! Вы вообще в курсе про права человека?! Это было так наивно. Янь Се скривил губы в дерзкой, дьявольской усмешке. — Ч-чего вы смеетесь?! Что смешного... — У тебя рука ранена. Тань Шуан вздрогнула и рефлекторно схватилась за руку, прикрывая две параллельные царапины на внутренней стороне ладони: — Это просто кошка поцарапала... Янь Се перебил ее тоном, не терпящим возражений: — Дай сюда свой телефон. Шух! Цзян Тин открыл ящик в ванной комнате номера и принялся копаться внутри, безразлично расталкивая в стороны девичьи шапочки для душа, резинки и заколки. Ма Сян смотрел на консультанта Лу с полнейшим недоумением. Этот парень просто ходил по номерам и рылся везде, где только можно: в шкафах, в тумбочках, в ванных комнатах — за исключением разве что закрытых чемоданов. А в комнате девочек он задержался особенно надолго. Мало того, что такой обыск без ордера — это прямое нарушение устава, так со стороны это еще и выглядело как поведение поехавшего извращенца-вуайериста. Но... обычный извращенец не имел бы такого холодного выражения лица и такого пронзительного, профессионального взгляда. Его аура была настолько спокойной и уверенной, что Ма Сян несколько раз порывался его остановить, но так и не решился. — Э-э... консультант Лу, — робко подал голос Ма Сян. — Может, пойдем перекусим? Завтрак? Цзян Тин не ответил. Вдруг он вытащил что-то из глубины ящика, потянув за собой клубок проводов и раскидав кучу мелочевки. Ма Сян с любопытством вытянул шею. Это был розовый керамический цилиндр, чем-то похожий на полицейскую дубинку, с короткой ручкой, резиновой рукояткой и парой кнопок. — А это что такое? — Ты не знаешь? — Без понятия. Цзян Тин не задумываясь бросил: — Спроси у своего брата Яня, он точно знает. «???» Над головой Ма Сяна повисли три жирных вопросительных знака. Услышав слова «брат Янь» и посмотрев на фаллическую форму цилиндра, воображение Ма Сяна, одинокого и наивного парня, мгновенно улетело в такое пошлое измерение, что его лицо вспыхнуло как помидор. — Э-э... ну... ой, консультант Лу, ну вы даете... Цзян Тин с недоумением покосился на мямлящего Ма Сяна, совершенно не понимая, что творится в его голове. Но будучи человеком без лишнего любопытства, он просто включил свет в ванной, сел на корточки и продолжил тщательный осмотр пола. — Как вы и говорили, брат Янь. — Тем временем на улице Гао Паньцин, поднимаясь по ступенькам вслед за Янь Се, с восхищением сказал: — Мы проверили телефоны всех школьников, как вы просили. И правда: никто из них не звонил родителям! Обычно в таких случаях подростки первым дело звонят предкам, чтобы те спасли их от полиции. А эти напуганы до смерти, но молчат как партизаны... — Страх бывает разным, — спокойно ответил Янь Се. — Эти дети боятся не похитителей. Они даже не особо боятся за жизнь своего пропавшего одноклассника. Они боятся полиции. Ты можешь это прочитать по реакции Тань Шуан. У них у всех одна надежда: дождаться, пока Шэнь Сяоци вернется, полиция уедет, и этот кошмар закончится. Главное — продержаться и не сказать предкам и учителям, чтобы им не влетело. Гао Паньцин резко остановился: — Вы хотите сказать, что исчезновение Шэнь Сяоци — это дело рук самих школьников?! — Скорее всего, он сам всё спланировал, — кивнул Янь Се. — Не исключено, что эта Тань Шуан ему помогала, а остальные просто подыгрывали. — Но... зачем?! — ошарашенно спросил Гао Паньцин. — Я думал, такие сюжеты, где подросток инсценирует собственное похищение и требует выкуп, чтобы проверить, любят ли его родители, бывают только в дурацких сериалах... — Нет, не до такой степени. Супруги Шэнь посреди ночи мчались сюда несколько часов. Очевидно, что они любят сына. К тому же, если это просто инсценировка, как объяснить окровавленную футболку в птичьей крови? Янь Се продолжил идти по коридору гостевого дома. Сбитый с толку Гао Паньцин бросился за ним: — Неужели всё дело в том, что это краснокнижный орлан?! Может, эти сорванцы решили украсть его яйца, и какой-то местный эко-активист-Зорро решил их за это наказать?! — Ты книжки писать не пробовал? — рассмеялся Янь Се. — Когда Дахуан сказал про орлана-белохвоста, я специально проверил. Во-первых, эта гора вообще не является их ареалом обитания. Во-вторых, ты хоть знаешь, насколько это свирепая птица? Этих подростков орлан бы просто порвал. Если бы они полезли к его яйцам, от них бы сейчас даже пепла не осталось. Это дело с каждой минутой становилось всё абсурднее. Гао Паньцин развел руками, признавая поражение: — Тогда, брат Янь, что это за чертовщина?! Они подошли к открытой двери номера. Янь Се остановился, забрал у Гао пластиковый пакет и усмехнулся: — Откуда мне знать. Я же не похититель. Гао Паньцин: «...» Янь Се испытал невыразимое душевное удовлетворение от того, что переадресовал фразу Цзян Тина кому-то еще, и с улыбкой шагнул в номер: — Консультант Лу! Я принес тебе поесть! Нашел что-нибудь? В номере стоял красный как рак Ма Сян, которого Цзян Тин выгнал в прихожую. А сам Цзян Тин сидел в ванной в перчатках и пинцетом аккуратно поднимал с пола пару волосинок, внимательно рассматривая их на свету. — Ого, чем занят? — Янь Се сработал как оперативник и остановился на пороге. — Это место преступления? Бахилы нужны? — Не обязательно, — ответил Цзян Тин, не отрывая взгляда от волосинок. — Что из еды? — Я, в поте лица, отрываясь от архиважных дел, лично сбегал за сладким соевым молоком и булочками с бобовой пастой, чтобы утешить нашего дорогого консультанта, который батрачит на нас бесплатно... Цзян Тин, всё еще рассматривая волоски, взял у него из рук стаканчик, сделал глоток через трубочку и, даже не подняв глаз, ответил: — Если ты бросишь дело о похищении, где счет идет на часы, и побежишь покупать мне булочки, то на должности замначальника ты долго не просидишь. Он наконец поднял взгляд. Они стояли в тесной ванной, глядя друг другу в глаза. — Я, в поте лица, отрываясь от архиважных дел, лично приказал стажеру старины Гао сбегать за булочками, — любезно уточнил Янь Се. — Бери и пей. И хватит умничать. Цзян Тин забрал стаканчик, и в его глазах мелькнула едва заметная улыбка. — Ну как? — Янь Се слегка отвел взгляд, чувствуя легкую неловкость, и осторожно забрал у него пинцет: — Нашел улики? — Это не улика, просто деталь, вызывающая вопросы. А главное — я нашел это. — Цзян Тин, держа горячий стаканчик обеими руками, кивнул в сторону розового керамического цилиндра, который до сих пор заставлял Ма Сяна краснеть. Янь Се взял его: — Волосы не совпадают? — Посмотри сам. Глаза Ма Сяна полезли на лоб, когда Янь Се взял «это» и начал задумчиво разглядывать его на свету. — ...И впрямь. — Спустя долгую паузу Янь Се пробормотал в тишине комнаты: — Не совпадают... Я понял, что скрывают эти дети. Ох уж это современное поколение, смелости им не занимать... Цзян Тин сжевал трубочку и промычал: — В комнате парней есть еще одна деталь. Советую тебе взглянуть. Это поможет сделать окончательные выводы. Янь Се кивнул, вышел из ванной и мимоходом всучил розовый цилиндр с проводом Ма Сяну, направляясь к выходу. Вдруг он заметил неладное и удивленно остановился: — Сяо Ма, что с тобой? Тебе плохо? Все посмотрели на Ма Сяна. Его лицо было красным, как вареный рак, а смотрел он на цилиндр в своих руках так, словно это была бомба с часовым механизмом: — Н-нет... я ничего... я... я... я... Янь Се переглянулся с Цзян Тином. Тот пожал плечами, показывая, что понятия не имеет, в чем дело. — У тебя с головой всё нормально? — искренне удивился Янь Се. — Что не так с этой керамической плойкой для завивки волос? Ма Сян: — А? Ма Сян — парень, который за всю жизнь даже за руку с девушкой не держался, закоренелый одиночка и стопроцентный гетеросексуал, — погрузился в долгое, мучительное молчание под недоуменными взглядами коллег. (Примечание автора: Янь Се: Моя мама таким пользовалась. Цзян Тин: Ян Мэй таким пользуется. Гао Паньцин: Моя сестра таким пользуется. Одинокий отаку Ма Сян: ... )