Пророчество

      Поворот и ещё один, затем другой. Она почти на месте, осталось только забраться на самый верх башни, а затем…       «О, Боже, и кто только придумал это всё», — девушка недовольно пыхтела, быстро передвигая ногами по скользким ступенькам, стремясь скорее попасть на вершину и нигде не поскользнуться.       Стремительно приближающаяся зима заставляла учеников теплее одеваться, закутываясь в мягкие плащи и шарфы со знаками отличия своих факультетов. А уже несколько дней непрекращающиеся дожди навевали тоску и создавали чувство одиночества, даже в столь огромном и многолюдном замке. До такой степени, что общество лучших друзей отнюдь не спасало.       Северная башня – самое нелюбимое место Гермионы, но не само строение, а урок, который в ней проходил. Мало того, что она, мягко говоря, ненавидела предмет, так и попасть на него было тем ещё квестом.       «Сценарий ну к о-очень плохой сказке», — добираясь до нужного места, всегда невольно подмечала Грейнджер.       И оно не мудрено. Всё вправду как в сказке: сначала доберись до самой высокой башни, затем вскарабкайся на неё, конечно, не свернув шею на скользких ступенях, протиснись в узкий лаз и поднимись по верёвочной, но такой элегантной, серебристой лестнице. И, возможно, это была бы прекрасная сказка о прекрасном, но вместо принцессы встречаешься с «драконом».       Девушка уже на протяжении двух лет неустанно ходит на это «сражение», в котором, правда, чаще проигрывает, даже несмотря на весь обширный багаж знаний, который имеет и неустанно пополняет.       «Ну ничего, сегодня я точно всё смогу», — девушка забралась в кабинет и огляделась, прижимая к груди папку с очередным эссе.       Всё было на своих местах. Всё та же круглая комната, чем-то напоминающая девушке арену цирка, только куда меньше. Неизменные полки на круглых стенах были забиты чем попало и, казалось бы, никогда не чувствовали на себе прелесть уборки. Тот же самый красноватый полумрак, создаваемый лампами, которые были обиты бордовым шёлком и завешанные самыми разными пёстрыми шляпами и шарфами. Старые или даже старинные круглые столики, окруженные креслами и стульями в бордовом одеянии. Тот же, неизменный, дурманящий сладкий аромат, наполняющий комнату. И вечно закипающий медный чайник для очередного бессмысленного, по мнению девушки, гадания по кофейной гуще. Вот только сама хозяйка помещения отсутствовала.       Это не радовало юную волшебницу, ведь та пришла ровно в то время, о котором они договаривались.       — Профессор, — нетерпеливо позвала Гермиона, сделав пару шагов вглубь помещения. — Ох, ну и что теперь… — не успела она договорить, как худая рука Трелони опустилась ей на плечо.       Женщина подошла со спины, напугав свою ученицу неожиданным появлением, но и это был не конец. Стоило девушке обернуться и посмотреть на Сивиллу, как весь её боевой настрой и желание блеснуть умом испарились. Учитель, и без того странная женщина с редкими, вьющимися, кое-где тронутыми сединой волосами, выглядела пугающе.       — Наступит день. Да будет час. Изменится судьба твоя. Увидишь смерть родных, убьёшь сама. Надежда мира пропадет, от рук тёмной магии падёт. И другом станет тот, кто боль тебе приносит. И появится спасенье, что принесет покой и умиротворение в этот мир, — голос профессора, ранее бывший тонким, хриплым и местами надрывистым, превратился в грубый, властный и пугающий.       Её слова, сказанные со взглядом, устремившимся вверх, заставляли волосы встать дыбом, а тело покрыться полчищами мурашек. Рука, державшая папку с эссе, сильнее прижала предмет к телу, словно щит. Её слегка трясло. Она не могла осознать и принять, что только что услышала. Не в силах сопротивляться страху, Гермиона поспешила отойти на шаг и прервать контакт. Это помогло. Вернуло профессора в прежнее, более нормальное состояние. Если таковое вообще бывает.       — Прости, милая, я что-то сказала? — женщина обеспокоенно посмотрела на свою подопечную, поправив очки.       Девушка была настолько растеряна и напугана, что даже не сразу поняла суть вопроса. Она до сих пор не могла отогнать увиденное пред собой: белки глаз, лишённые радужки; пугающе глубокий голос, словно из иного мира; цепкая хватка хрупкой руки, не дававшая сдвинуться с места. Слова Сивиллы звучали набатом в голове. Гермиона чувствовала, как в ней шок сменяется чем-то другим. Чем-то, что заставило кровь кипеть в жилах.       — Это какой-то бред, — только лишь сказала Грейнджер и стремительно покинула кабинет, не обращая внимания на выкрики и просьбы Профессора Трелони. Учитель осталась в недоумении, не понимая, чем был вызван гнев молодой волшебницы. Но её внимание быстро перешло на обыденные дела, и вскоре она забыла о случившемся.       «С меня хватит», — девушка была зла и напугана, но при этом настроена решительно покончить с Прорицанием, навсегда вычеркнув его из списка посещаемых ею занятий.       Пребывая под воздействием недавнего инцидента и торопясь в кабинет декана, Гермиона не заметила на своем пути однокурсника и влетела в него, задев плечом.       — Смотри, куда прёшься, грязнокровка, — казалось бы, что хуже быть не может, но она явно ошибалась.       И без того клокочущие в груди шок и злость, перерастающие в раздражение, лишили девушку самообладания из-за неожиданной встречи.       — Иди к чёрту, Малфой, — огрызнулась волшебница, продолжая свой путь и даже не смотря на раздражающего юношу.       «Надо же было наткнуться именно на него… этого гнусного, подлого, самовлюбленного…» — всю оставшуюся дорогу до кабинета Гермиона неустанно проклинала и ругалась уже не на профессора, а повстречавшегося слизеринца.       — Ты ещё заплатишь за это, Грейнджер, — но девушка его уже не услышала, скрывшись за поворотом, а Драко чертыхнулся и ушёл в понятном только ему направлении…