Между анемо и гидро

Последний год обучения в Академии Стихий стал для Итера самым долгим и мучительным в его жизни. Тяжесть предательства и унижения висела на нем неподъемным грузом, превращая каждый день в испытание на прочность. Он стал призраком, бесшумно скользящим по коридорам, стараясь стать невидимым. Самым тяжелым было видеть их. Странника и Син Цу. Теперь они не скрывались. После того как все тайное стало явным, они перестали играть в кошки-мышки. Они были вместе. И самым шокирующим для Итера было то, каким был Странник рядом с Син Цу. Вся его циничная надменность, жестокость и ядовитость испарились. Он смотрел на Син Цу с такой нежностью и преданностью, что это казалось невероятным. Он мягко касался его руки, говорил с ним тихим, спокойным голосом, которого Итер никогда не слышал. Он защищал его не с демонстративной агрессией, а с тихой, непоколебимой уверенностью, которая говорила сама за себя. Он никогда, ни единым словом или взглядом, не причинил бы Син Цу боли. Казалось, все его темные стороны растворились в свете, который он нашел в библиотекаре. А Син Цу цвел. Он был счастлив, по-настоящему счастлив, и это сияние исходило от него, делая его еще прекраснее. Он отвечал Страннику той же нежностью, заботой и глубоким, спокойным пониманием. Они были идеальным балансом: необузданный ветер и глубокая, умиротворяющая вода. Они дополняли друг друга. Для Итера наблюдать за этим было все равно что смотреть на солнечный свет из глубины холодного, темного колодца. Каждая их совместная улыбка, каждый нежный взгляд были напоминанием о том, как жестоко он ошибался. Он был не любовью всей жизни, а помехой на пути к ней. Он был ошибкой, которую исправили. Учеба давалась с огромным трудом. Руки дрожали на практических занятиях по анемо, которые теперь вел другой преподаватель — Странник оставил должность, не в силах больше находиться в роли наставника для того, кого так предал. Теория не лезла в голову, напоминая о часах, проведенных в библиотеке с Син Цу. Он избегал всех, кроме Люси, которая, не задавая лишних вопросов, иногда просто сидела с ним в тишине, деля его одиночество. Но даже самая темная ночь заканчивается рассветом. Пришел день выпуска. Величественный зал Академии был полон гордых родителей и взволнованных студентов. Итер стоял в своей мантии, слушая торжественные речи, и не чувствовал ничего, кроме огромной, всепоглощающей усталости. Его имя назвали, он получил свой диплом — официальное подтверждение того, что кошмар закончен. Церемония окончилась. Толпа хлынула к выходу. Итер задержался, позволив другим пройти вперед. Он увидел их: Странник и Син Цу стояли немного в стороне. Странник что-то шептал на ухо Син Цу, и тот улыбался своей тихой, счастливой улыбкой. Их пальцы были сплетены. Их взгляды встретились с взглядом Итера на секунду. В глазах Син Цу читалась легкая грусть и сожаление. Во взгляде Странника — сложная смесь вины и безразличного спокойствия. Итер первый отвел глаза. В его сердце не было больше ни ненависти, ни любви. Только пустота. Он вышел за огромные дубовые ворота Академии Стихий. Солнце светило ему в лицо. Теплый ветер, настоящий, свободный ветер, а не заученные вихри под контролем, играл его прядями. Он остановился на пороге и сделал глубокий вдох. Воздух пах не озоном и старыми книгами, а свободой. Он обернулся, в последний раз взглянув на величественные шпили, которые когда-то казались ему воплощением мечты, а стали ареной его самых страшных кошмаров. И тут его накрыло. Не боль. Не горечь. А облегчение. Огромное, всепоглощающее чувство освобождения. С этой секунды начиналась его новая жизнь. Жизнь, в которой не будет токсичной любви, манипуляций и ежедневного страха. Жизнь, где он сможет залечить свои раны и заново открыть для себя магию стихий, не омраченную чьим-то зловещим умыслом. Он улыбнулся. Сначала неуверенно, а потом все шире. Это был не счастливый смех, а тихая, спокойная улыбка человека, пережившего бурю и вышедшего из нее живым. Он повернулся спиной к Академии и сделал первый шаг в свое будущее. Этот эпизод его жизни был закончен. Он будет помнить его как страшный, горький урок, но не как приговор. Он забудет боль. Он сохранит опыт. И однажды, он знал, этот сон покажется ему просто дурным и далеким сном. А впереди его ждал весь Тейват. И ветер, который был теперь только его ветром, звал его в дорогу.