Аморально

Ранним утром настойчивый звонок в дверь не предвещал ничего хорошего. После вчерашнего весело проведенного вечера голова жутко раскалывалась, и пронзительный, режущий слух звук острой иглой впивался в мозг. Я с трудом открыл глаза, в глубине души все ещё надеясь, что это похмельные глюки. Но звонок снова повторился, прозвучав на этот раз ещё настойчивее и дольше. Пришлось подняться с дивана и, пошатываясь, нехотя направиться к двери. Уже по пути одной рукой я подцепил с журнального стола недопитую бутылку бурбона, одновременно другой рукой на ходу поправил растрепанные волосы и одернул мятую полурасстегнутую рубашку. Путь от дивана до двери был преодолен. Звонок снова разорвал тишину. Походу, гость своим появлением решил сходу испортить мое настроение, мой день, и все последующие полгода моей жизни. Конечно, начинать утро с нескольких глотков бурбона, собираясь сразу же после этого открыть дверь человеку, которого я ещё никогда в жизни не видел, и нам только предстоит познакомиться, — для меня… верх гостеприимства. По крайней мере, алкоголь расслабляет, и мне будет проще осознать и принять тот факт, что теперь в моем доме целых шесть месяцев будет жить сын генерального директора. Я за несколько лет привык к тому, что называется «одиночество», и поэтому не был в восторге от неожиданно навязанного и подкинутого мне подростка. Помимо разрывающего мозг звона добавились удары в дверь. Я выдохнул и, собравшись с эмоциями, предстал перед гостем во всем своём обличии. На пороге стоял парень в черной косухе . Темные волосы, выбивающиеся из растрёпанного могавка, идеальной формы брови, — почти прямые, в ухе небольшая серёжка колечком. Такие экземпляры обычно смотрят с обложек каких-нибудь молодежных журналов, ну или начинают карьеру, чаще всего, в музыкальной сфере. Пройдя в прихожую, он придирчиво оглядел меня с ног до головы, и, швырнув на пол две спортивные сумки, вполне удобно устроился в кресле. — Я Джон. Хотя нет, лучше Соуп, мне так больше нравится. А про тебя мне уже родители рассказали, так что можешь не представляться. — постукивая ногтями по стеклянной поверхности журнального стола, он с интересом оглядывал комнату. Именно вчерашним вечером на корпоративе и решилась его судьба. Отчим Джона, а по совместительству генеральный директор компании, в которой мне приходилось работать, вместе со своей женой сегодня утром должны были вылететь в Америку в командировку. И они оба, воспользовавшись моим не особо вменяемым состоянием, со слезами на глазах, упрашивали присмотреть за их сыном. Пока я ещё более-менее что-то соображал, — отпирался, как мог, ссылаясь на то, что я целыми днями на работе, что не знаю, как обращаться с детьми, и что я вообще социопат и интроверт, и никакого общения с их отпрыском не получится. Мне же была обещана неплохая оплата за надзор, помимо денег, которые будут переводиться еженедельно на содержание их ребенка. Невозможность взять это чудовище с собой заключалась в том, что Джон в этом году заканчивает школу, и прогулы недопустимы, а оставлять его одного в городе родители не рискнули, опасаясь, что свободная квартира сразу же станет местом сборищ подростков, и их сын вообще забьет на учебу. Весь вечер родители МакТавиша наперебой заверяли меня, что с ним не будет никаких проблем, что он очень самостоятельный и независимый, и что ни в каком уходе не нуждается. От меня требовался только присмотр. Что входило в это понятие, — я так до конца и не понял. Дальнейшее развитие событий припоминалось с большим трудом. Но, походу, если Джон сейчас у меня, я всё-таки согласился на весь этот бред, подписав себе тем самым смертный приговор. — Я так понимаю, что эти полгода мне придется прожить здесь? — Соуп без особой радости прошел в гостиную, по пути осматривая дом оценивающим взглядом недокритика. Это создание панковской наружности, прогуливаясь по первому этажу, забрело на кухню. И первым делом решило проверить содержимое холодильника. — У тебя нет сока? — его вопрос звучал, как предъява. Чистые голубые глаза уставились на меня с непониманием и детской обидой. — Нет, мне и без сока хватает. — залпом влив в себя остатки бурбона, я зашел на кухню и за спиной у гостя с грохотом поставил пустую бутылку на стол. Джон вздрогнул, но, тут же придя в себя, совершенно спокойно добавил: — Теперь сок всегда должен быть в холодильнике. Только не яблочный. Ненавижу. — в мою сторону был брошен мгновенный взгляд, чтобы убедиться, что все внимание приковано к его персоне. — И прислуге своей передай, ну, или кто тут у тебя за этим следит. Никакой прислуги у меня не было. Раза два, или три в неделю приходила миссис Зальцберг, очень приятная женщина лет сорока пяти. Она убиралась в доме, готовила, ходила в магазин, покупала все необходимое, но я никогда не относился к ней с таким пренебрежением. — Обязательно передам, не волнуйся. — этот утренний кипиш уже конкретно начал напрягать. — И где моя комната? — поднимаясь по лестнице, Джон продолжал доставать меня своими вопросами. Над этим я ещё не подумал, мне вообще было не до того. Но все решилось само собой. Оказавшись на втором этаже и, так и не дождавшись от меня ответа, Соуп толкнул ногой первую попавшуюся дверь и на время затих. Идти следом за ним мне не хотелось, и я решил предоставить ему возможность оглядеться самостоятельно. Тем более, кабинет был закрыт на замок, так что туда он точно не попадет. — А получше ничего нет? — донеслось сверху, и Джон в одно мгновение снова оказался в гостиной. — Можно вторую комнату посмотреть? Эта мне не подходит. — Там нет больше комнат. — у меня совершенно не было желания объяснять ему что-то. Голова и без того болела, а его постоянные запросы начали раздражать. — Мрак. — вздохнул Джон, театрально закатив глаза. — Ничем больше помочь не могу. Но, если ты так хочешь, то можешь жить в гостиной. — окинув его взглядом, я уже точно знал, что на это он не решится. — Только если тебя устроит то, что каждое утро придется просыпаться не позже шести, потому что тихо собираться я не умею, а мне ещё надо успеть кофе попить. Конечно, если ты привыкнешь к звону разбитой посуды, шуму воды и моим матам вместо доброго утра, то я с радостью уступлю тебе первый этаж. Джон с нескрываемым презрением смотрел на меня. Такому приему он явно был не рад. Я уже четко видел, что представляет из себя этот экземпляр, с которым у «меня не будет проблем». — Позаботились родители. — прошипел Соуп, улыбаясь сквозь зубы. — Могли бы так не заморачиваться, и сразу на вокзал к бомжам отвезти. — Ну так что? Второй этаж или гостиная? — я в упор уставился ему в глаза. Мгновенный взгляд, полный ненависти и обиды меня убил. Я искусал весь язык, сдерживая рвущийся наружу смех. Джон молча схватил обе свои сумки и, с демонстративно гордым видом потащил вещи наверх. Я не знаю, чем его не устроила та комната. Скорее всего, это было просто тупое проявление характера. Меня это мало волновало. Точнее, не волновало вообще. Там находилась спальня, но я туда почти не заходил. Только в очень редких случаях, когда выползая из кабинета, уже не было сил спускаться вниз. Поэтому мне комната была без надобности до этого момента. Но для комфортного проживания в ней было все: кровать, большой шкаф, даже трюмо с зеркалом, оставшееся ещё после развода с женой. Так что, я сделал все, что от меня требовалось в этой ситуации, а понравится это ему или нет — меня не касается. Миссис Зальцберг пришла чуть позже, пока Джон разбирал свои вещи. Со второго этажа на весь дом раздавалась музыка, от которой даже на кухне звенели стекла. Насчет этого я уже промолчал, мне нравилось, но Эмма, перемывая оставленную со вчера в мойке посуду, все время подозрительно поглядывала в сторону лестницы. — Это сын знакомого. — перекрикивая хоровые отпевания не упокоенных душ, я попытался вкратцах обрисовать ей всю ситуацию. — И, пока его родители в командировке, он будет жить здесь. Эмма улыбнулась в ответ. Даже если бы она попыталась что-то сказать, я просто не разобрал бы ни слова. Ее голосовые связки не шли ни в какое сравнение с доносящимся со второго этажа хриплым голосом мужика, призывающего Сатану, или ещё какую-то муть. — Вы сегодня собираетесь за продуктами? — спросил я Зальцберг, в очередной раз перекричав вопли. Она одобрительно кивнула в ответ. — Купите сок. Только обязательно яблочный. — вспоминая слова Джона, непроизвольно натягивалась улыбка. — Из самых зелёных яблок. Он другой не пьет. — Хорошо. — голос я так и не услышал, прочитав лишь по губам.

* * *

Неделя пролетела незаметно. С Джоном мы почти не виделись. Утром, когда я собирался на работу, он еще спал, поэтому пересечься с ним, да и то, только случайно, получалось лишь поздно вечером. Все это время мы вообще не общались. Несколько раз, придя домой, я заставал его в гостиной, сидящим в кресле с планшетом. Но стоило мне перешагнуть порог, как это чудо природы гордо удалялось в свою комнату, бросив в мою сторону презрительный взгляд. Сегодня я вернулся раньше, поэтому ужинать пришлось вместе. Недавно миссис Зальцберг говорила, что Соуп спит почти до обеда и, походу, прогуливает занятия. Меня, конечно, это бы нисколько не волновало, но взятая на себя по синьке ответственность вынуждала разобраться в сложившейся ситуации. — У тебя каникулы? — глядя, как Джон уже несколько минут подряд, уставившись в окно, гоняет вилкой по тарелке горох, я решил, что сейчас самый подходящий момент для этого. — Нет. — не отрываясь от своего занятия отозвался он. — И в школе все нормально? На мгновение Рих замер и медленно перевел на меня взгляд. — Тебя это действительно волнует? — отложив вилку в сторону, Джон с брезгливым выражением посмотрел на меня. — Если честно, то лично мне вообще без разницы. — я решил, что буду предельно откровенен с ним. Не было смысла прикидываться, что я за него как-то беспокоюсь, лучше сразу сказать все, как есть. — Но только если твои родители узнают о том, что ты не появляешься на занятиях, я не собираюсь тебя отмазывать. — Значит, спалишь? — он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — А как ты хотел? — я усмехнулся, поймав в ответ вызывающую улыбку. Я в первый раз видел, как Соуп улыбается, и с трудом все-же признал, что ему идет. Вытащив из кармана пачку сигарет, он закурил, продолжая в упор смотреть на меня. Мы оба молча ждали, что будет дальше, и кто на этот раз станет провокатором. Сбитым щелчком пепел оказался в тарелке с недоеденным горохом. Я никак на это не отреагировал, полагая, что самое интересное начнется чуть позже, да и очень хотелось посмотреть, как далеко может зайти Джон в своем стремлении вывести меня на эмоции. Хотя та моя подъебка с яблочным соком была воспринята достаточно спокойно, — просто все коробки оказались выброшенными через окно во двор. Но после этого началось какое-то подобие холодной войны. Мы ничего конкретного друг другу не предъявляли, и не высказывали недовольства. Просто теперь между нами словно натянулась невидимая тонкая нить, и стоит ее только порвать, — все накопившееся говно обязательно выльется наружу. Шипящий окурок был вдавлен в горох и похоронен на дне тарелки. Соуп, по прежнему улыбаясь, ни на секунду не отводил от меня взгляд. И, так и не дождавшись никакой реакции, поднялся из-за стола, взял тарелку, и, печально вздохнув, выбросил в мусорное ведро. — Такими темпами скоро в доме не останется посуды, и тебе придется есть руками. — наблюдая за каждым его шагом, заметил я. — Новую купишь. — сходу выдал МакТавиш. — Тебе же мои родители переводят деньги, ну, а я вообще могу здесь не есть. Мне все-равно не нравится то, что готовит твоя прислуга. Не ем я такое. Так что, я могу позволить себе нормальную еду в кафе. Я знал, что помимо тех денег, которые родители Джона переводили мне непосредственно на содержание этого домашнего паразита, и оплаты за надзор, они отправляли еще какую-то сумму ему на карту. Так что их исчадие имело собственные накопления, и было в праве распоряжаться своими деньгами так, как посчитает нужным. Я уже собирался сказать, что начиная с этого дня он может вообще забыть дорогу на кухню, но неожиданный звонок в дверь сбил меня с мыслей. Я даже не подозревал, кого может принести в такое позднее время. Настенные часы показывали почти одиннадцать вечера, и этот визит кого бы там ни было, меня не радовал заранее. Джон с нескрываемым любопытством пошел за мной в прихожую. — Кто это? Ты кого-то ждешь? — дожидаясь, когда я открою дверь, он встал у меня за спиной и не отставал с вопросами. И, если бы я знал, кто решил меня навестить, то вообще не подходил бы к двери. Вечер, проведенный с Джоном был намного приятнее того, что поджидало снаружи. Но…я не знал, и поэтому без особых опасений все же открыл чертову дверь. — Саймон, ты где пропал? — немного детский голос Ирэн подействовал на меня как ведро ледяной воды, вылитой на голову. — Я тебе уже несколько дней подряд звоню, а ты не отвечаешь. Ты читал мои смс? Этого визита я никак не ожидал. С Ирэн у меня нет никаких отношений, помимо того, что иногда, когда уж совсем приспичит, она оставалась на ночь со всеми вытекающими последствиями. Но это бывало очень редко, и с последней нашей встречи прошло почти два месяца. Мне просто было не до нее, я даже и не вспоминал о существовании сей персоны, пока она не начала мне регулярно названивать по несколько раз на день. Но встречаться с ней, как и разговаривать, не было никакого желания. Сама Ирэн думала иначе. Раньше, когда-то очень давно мы встречались, недолго. Но даже после расставания она до безумия была уверена, что мы пара, просто сейчас такой непростой период в наших отношениях, и мы не живем вместе только из-за этого. Объяснять ей что-то было вообще бесполезно. На все мои слова она со страдальческим видом кивала головой и, взяв меня за руку говорила — «Ничего, все ссорятся, и нам надо просто пережить этот момент.» Я же ничего не собирался переживать, но отвязаться от нее грамотно не получалось. Даже после того, как однажды я выгнал ее, вытолкнув за дверь, она все-равно вернулась, упрашивая в слезах дать ей еще один шанс. Нельзя сказать, чтобы она особо в чем-то косячила. Наоборот, была образцовым примером хорошей жены, но мне с ней было ужасно скучно. Бытовуха сжирала полностью не только романтику, но и мой мозг. И я понимал, что семейная жизнь не для меня, я просто не выдержал бы этого. Тем более, один минус в ней все-же был- Ирэн истерила по любому поводу. — Нет, не читал, некогда было. — не задумываясь ответил я, стараясь быстрее отвязаться от нее. — Может, пригласишь войти? — теребя пальцами рукав пальто, она с надеждой заглянула мне в глаза. — Не могу. Я вообще-то не один. — мне не хотелось объяснять ей всю ситуацию и вдаваться в подробности. От моих слов Ирэн резко изменилась в лице, побледнев как полотно. Глаза расширились, губы предательски затряслись, и я уже морально настроился на предстоящий концерт. — Это че, твоя подружка? — Джон неожиданно выглянул из-за плеча и, стараясь протиснуться в дверь, чуть не отпихнул меня в сторону. Я промолчал. Эти двое начинали меня раздражать. — А ты какая? Постоянная, или так, на раз? — Соуп с наглой усмешкой замер в пороге, разглядывая Ирэн. — Хотя, навряд ли постоянная, ведь если бы у вас все было серьезно, Сай бы рассказал о тебе. Ирэн явно пребывала в шоковом состоянии, даже губы перестали дрожать. Она словно приросла к месту, не в силах пошевелиться. — Какого хрена я тебе должен что-то рассказывать? — на этот раз я уже не выдержал и, схватив Джона за плечо, затолкал в прихожую. Но он не оставлял попыток вырваться из дома и, высовываясь у меня из-за спины, продолжал нести всякий бред. — Ну я просто не знаю, как с тобой обращаться. — издевательски хихикнул он. — А то вдруг, у вас и правда, любовь, а я наговорю чего-нибудь лишнего. У всех же секреты бывают. Я резко развернулся и, взяв его за руку, заволок на кухню. Соуп уселся на стул, закатываясь со смеху. Нужно было как-то распрощаться с Ирэн, и я в двух словах объяснил ей, что это за чудо у меня живет, и как оно ко мне попало. И, не сказав больше ни слова, захлопнул дверь прямо перед ее лицом. Может, хоть теперь она на время отстанет. От этой выходки Джонв меня действительно вынесло. Мне было абсолютно безразлично, что подумает Ирэн, и что он ей наговорил. Задел тот факт, что он в наглую полез туда, куда его не звали. — И что это за цирк? — не спрашивая разрешения, я вытащил сигарету из его пачки. — А что? Что-то не так? — пытаясь изобразить на лице невозмутимость, Соуп уставился на меня. — Значит, тебе не нравится, когда лезут в твою личную жизнь? Так, блять, почему тогда ты считаешь, что можешь вмешиваться в мою? Он вскочил со стула и заметался по кухне. — Тебе же, по сути, вообще похер, хожу я в школу, или нет. И не надо строить из себя такого заботливого… — он замолчал, подбирая слова, но, видимо, так ничего подходящего и не нашел. — Хочу-хожу, не хочу-не хожу. И завтра тоже не пойду никуда, и ты не в праве мне указывать, что делать. Подростковые истерики я давно не видел, и уже отвык выслушивать подобную хрень. Джон никак не успокаивался и с бешеными глазами продолжал отстаивать свое право на свободу. — Заботливый, блять, нашелся. Тебя целыми днями дома нет. — Соуп орал так, что, походу, его было слышно в ближайшем доме, который находился в трехстах метрах от моего. — Ты то на работе, то в своем кабинете запираешься, как мышь. У тебя даже плазмы нет. Пиздец, ты меня бесишь. От последних его слов меня просто порвало. Я уже не мог контролировать приступ смеха и, усевшись на диван, изо всех сил пытался подавить в себе истеричный хохот. — Не лезь в мою жизнь. — проорал Джон и, оказавшись в прихожей, сдернул с вешалки свою косуху. Он уже открыл дверь, собираясь выбежать на улицу, но я вовремя поймал его на террасе и, силой затащил в дом. — Я все-равно уйду. — он отбивался, как мог, стараясь заехать мне по лицу, но крепко зажатые руки не позволяли этого сделать. — Ты права не имеешь меня здесь держать. Была бы моя воля, я бы с радостью отпустил его, даже помог бы вещи вынести, но… петля ответственности была затянута на шее. — До завтра ты никуда уже не выйдешь. — прошипев ему в ухо, я поволок это сопротивляющееся создание наверх. Джон орал и царапался и, с большим трудом, я все-таки затолкал его в комнату, закрыв дверь на ключ. С обратной стороны замка не было, так что вариант того, что он выберется оттуда, отпал сам собой. — Ты ебанутый. — посыпались удары в деревянную дверь и в стену. — Открой, блять. Но я уже спокойно спустился на кухню, и, достав из холодильника очередную бутылку виски, удобно развалившись в кресле, включил ноутбук. Теперь этот бешеный панк может ломиться, сколько захочет, пока не выбьется из сил, или не охрипнет. До завтра можно жить спокойно. Главное- самому не проспать, и не забыть выпустить его утром, перед школой.

* * *

Первые лучи утреннего солнца, бесцеремонно проникшие в узкую щель между плохо задернутыми шторами, светили прямо в лицо. Я так и уснул, сидя в кресле, с недопитой бутылкой виски в руке, перед открытым на журнальном столе ноутбуком. Память возвращалась медленно, и о запертом наверху Джоне я вспомнил не сразу, уже успев покурить и умыться. Большая стрелка часов приближалась к девяти, а с какого времени начинались занятия в школе - я не знал. Но, все-же решив, что пора бы и выпускать заключенного, я поднялся на второй этаж. За дверью стояла тишина. Походу, Соуп еще спал. Я осторожно повернул ключ и, толкнув дверь, замер в пороге. В комнате его не было. Со вчерашнего вечера кровать так и осталась заправлена, он даже не ложился. Легкий порыв ветра качнул занавеску… Окно оказалось открыто настежь. Почему-то вчера у меня даже мысли не возникло, что он может выбраться через окно на крышу террасы и спокойно свалить, куда захочет. Я представить не мог, где теперь его искать. Быстро сбежав вниз по лестнице, я схватил телефон. Номер Джона я успел сохранить, но все последующие попытки дозвониться до него были напрасны. Он просто не брал трубку. Единственным вариантом оставалось ехать в школу и ловить его там, хотя навряд ли он направился туда, но выбора не было…