Аморально

До школы, где учился Джон пришлось ехать в другой конец города, и дорога заняла достаточно времени, учитывая постоянные утренние пробки. Еще повезло, что родители Соупа на днях на всякий случай скинули адрес учебного заведения, и мне не понадобилось звонить им и объяснять всю ситуацию. Надо было еще вчера догадаться забрать у него косуху, все-таки уже осень, по ночам холодно, а без верхней одежды он вряд ли рискнул бы сбежать. Но, как всегда, умные мысли приходят с опозданием. И теперь, вместо того, чтобы нормально отоспаться, придется полдня убить на то, чтобы отыскать эту сволочь. У меня просто в голове не укладывалось, чем я думал, когда соглашался на тот уговор, не представляя даже, в каком говне окажусь. Я несколько раз снова пытался дозвониться до Джона, но все безрезультатно. Засранец тупо игнорировал вызовы. Меня уже начинало потряхивать от нервяка, ведь если его не будет в школе, то где тогда его ловить, — не было ни малейшего представления. В свою квартиру он все-равно не попадет, ключи были у меня, и его родители запретили отдавать их ему. Я хоть и был в тот вечер далеко в нетрезвом состоянии, но это сумел четко запомнить. Отыскать класс Джона большого труда не составило. В специализированной школе учащихся было очень мало. В основном здесь занимались или слишком умные, или те, кого тут терпели только из-за денег. Джон относился как раз ко второй категории. Зайти в кабинет я не рискнул, чтобы не пересекаться с преподами, и решил дождаться перемены в коридоре. И, как только прозвенел звонок, первый вышедший из класса сразу же был остановлен и допрошен по всем правилам следствия. Как я и полагал, сегодня Джона в школе не появлялся, впрочем, как и всю эту неделю. Ни у кого из одноклассников его не было и, как выяснилось, с ними он вообще не общался, живя собственной жизнью. Хотя, глядя на все это затравленное правильное стадо, едва ли не строем выходящее на перемену, ничего удивительного в этом не было. Соуп явно отличался от них всех не только своим поведением в край оборзевшего и отбитого на всю голову создания, и не стилем одежды, а даже просто физическим развитием – он выглядел старше их всех. Конечно, какие уж тут могут быть общие интересы. Но зато нужная информация все же была мной получена. К Джону не особо хорошо относились, и поэтому его с радостью слили, наперебой расписывая все его подвиги в клубе, где он болтался почти каждую ночь. Единственным уговором было то, что я даже под страхом смерти не должен говорить Соупу, что его заложили. Если боятся – уже хорошо. На обратном пути к дому пробок не было, и дорога оказалась почти свободной. Где находится тот клуб, я хорошо знал. Хотя мне ни разу не приходилось там бывать, но наслышан о нем я был достаточно. Заведение не славилось хорошей репутацией из-за специфического контингента. Туда пропускали всех подряд, не обращая внимания на возраст. Походу, именно поэтому, Джон и околачивался там. Достаточно было просто оплатить вход. «Amsterdam» был тем местом, где собирались представители ЛГБТ, наркоманы, начинающие музыканты, приверженцы различных неформальных культур, и просто желающие ужраться в хлам и подцепить какую-нибудь заразу. Но до вечера Соуп вряд ли там появится, поэтому у меня было еще полдня свободного времени, чтобы приехать домой и, наконец, выспаться. Тем более, после вчерашнего голова все еще побаливала, и все эти утренние передвижения были в напряг. Я больше не пытался до него дозвониться, нужно было приберечь эмоции до нашей встречи. Хотя сейчас я готов был не задумываясь сломать ему ноги и привязать к батарее. Может, после этого до него что-то и дошло бы.

* * *

С трудом продрав глаза в кромешной темноте, я нашарил под подушкой телефон. Время близилось к полуночи. Пора было ехать и ловить это загулявшее чудо. Ночной город светился разноцветными огнями, как рождественская елка, но настроение у меня было далеко не праздничное. Хотя я и сам в шестнадцать лет мог начудить еще похлеще Джона, но сейчас это было вообще не смешно. Бесило даже не то, что он сбежал, а то, что мне приходится его искать, и, если с ним что-то случится, то весь спрос будет именно с меня. К счастью, доехать получилось достаточно быстро, но остановиться возле клуба оказалось конкретной проблемой. Все парковочные места были заняты. На небольшой площадке возле центрального входа, над которым светилась вывеска «Amsterdam» с оторванными буквами «s» и «t», собралась толпа уделанных панков. Некоторые из них, кто был еще в адеквате, пытались что-то спеть, но забывали слова, другие же просто валялись в темноте на скамейках, уже не в состоянии понять, где они находятся. Из открытых окон припаркованных машин гремела музыка, причем, из всех машин – разная, но каждый пытался сделать как можно громче, так что выходило сплошное перемешанное говно. Не поместившиеся на парковку машины оставляли вдоль ограды, но и тут все было занято. Пришлось осторожно проезжать дальше, в поисках свободного места, но из-за хаотично движущейся толпы это было достаточно трудно сделать. Я не мог себе представить, что творилось внутри клуба, если даже на улице все это больше походило на массовое переселение беженцев, и как среди всего этого кишащего человеческими подобиями сборища можно будет отыскать Джона. Прямо перед машиной пробежал кто-то с длинными синими волосами. Я так и не понял, тип это, или девка, — не успел разглядеть, но уже в следующую секунду другое тело подобной наружности, только раздетое по пояс шлепнулось на капот и, быстро вскочив, скрылось в толпе разукрашенных, как матрешки, шлюх. Навстречу попалось несколько человек в косухах и кожаных плащах. Эти были поспокойнее, и даже уступили дорогу. Я остановился, достал из бардачка сигареты, и уже собирался закурить, как неожиданно кто-то постучал в боковое окно. Искоса глянув на нарушителя покоя, я опустил стекло. Это был один из тех парней, только что прошедших мимо. — Че, места не хватило? — улыбнулся он. — Типа того. — наконец, подкурив сигарету, отозвался я. — Тут в десяти метрах есть проулок между павильонами, там редко кто останавливается. Обычно только пара постоянных тачек. — он с интересом смотрел на меня, как на музейный экспонат. — А ты что-то не похож на посетителя подобных заведений. Мне не особо хотелось рассказывать ему, по какой причине я здесь оказался, но кое-что можно попробовать выяснить. — Ты из этих же? — сходу спросил я, стараясь не тянуть время. — Соупа знаешь? Он, вроде как из ваших. Мой вопрос почему-то вызвал злую усмешку. Парень оглянулся по сторонам и, убедившись, что его компания далеко не ушла, наклонился ниже, чуть не просунув голову в салон. — Ну, знаю. Только он не совсем как мы, а скорее декадент. Не в искусстве, конечно, а по жизни. Убивает сам себя, и все никак до конца убить не может. — он снова ухмыльнулся. — А он тебе нужен? — Если бы не был нужен, я бы не стал интересоваться. — смысла его слов я так и не понял, внимание привлекла начинающаяся на площадке перед входом драка. Оставшиеся в живых панки хлестались с какими-то типами, в рубашках и брюках, никак не вписывающимися во все остальное окружение. — Ну, если действительно нужен, то тогда тебе точно в проулок. Он не успел договорить, из нарастающей с каждой секундой на площадке толпы, кто-то заорал. — Черный, блять, пизди мажоров. Тип, как по команде, резко сорвался с места и затерялся в кричащем стаде. Вышвырнув окурок на улицу, я медленно поехал в указанном направлении. Нужный поворот оказался совсем рядом, и, переждав, когда очередное стадо, сбежавшись на драку, освободит мне путь, я свернул в узкий проезд между тем, что тот парень назвал павильонами, и сразу оказался в темноте. Большие, железные, разрисованные краской ящики были больше похожи на контейнеры для перевозки грузов. Они стояли в два ряда, на небольшом расстоянии друг от друга, и две машины с трудом смогли бы разъехаться между ними. Яркое освещение клубных вывесок сюда почти не попадало, и единственным источником света был тусклый уличный фонарь в конце проезда. Выхваченный из тьмы огнями фар черный Lexus стоял впереди в нескольких метрах. Я выключил фары и, проехав еще немного, остановился. Прежде, чем идти искать это свободолюбивое чудо, нужно было собраться с мыслями и успокоить вернувшийся вновь нервяк, чтобы от начинающих переполнять меня эмоций при встрече не сломать ему что-нибудь. Откинувшись в кресле с зажатой в зубах сигаретой, я старался отвлечься от своих переживаний. Грохот музыки не заглушал вопли возле клуба, но разобрать хоть отдельные слова так и не получалось… Снова возник вопрос, как же в этом бардаке отыскать МакТавиша? В пульсирующих в полумраке цветных огнях он просто сольется со всей этой многочисленной массой. Внимание привлекли послышавшиеся поблизости разговоры и смех. В зеркале заднего вида мелькнули фигуры трех типов, вывернувших из-за угла и направляющихся в мою сторону. Один из них еле стоял на ногах, и все время спотыкался, каждый раз норовя растянуться на асфальте. — Давай быстрее, не для этого приехали. — не выдержал другой, среднего роста, в пиджаке и брюках, похожий на офисного работника; дожидаясь, когда это умотанное тело справится с координацией. Третий стоял немного в стороне и только ржал, глядя на этот цирк. «МакТавиш» — в ту же секунду мелькнуло в голове. Мне было достаточно вчера вечером один раз услышать и запомнить его смех, чтобы распознать его из тысячи. Но выходить из машины я пока не собирался, нельзя было сейчас его спугнуть, а то снова ломанется куда-нибудь бежать. Надо выждать и подпустить поближе. Джон вместе с типом в костюме пропустили вперед своего ужравшегося друга, и когда тот, вцепившись в открытую заднюю дверь несколько раз качнулся и, наконец, завалился в салон, они пошли следом. Даже не почувствовав, как смял подкуренную сигарету в кулак, я наблюдал, пока тип, приобняв Соупа за талию, не распахнул перед ним дверь рядом с водительским сидением. Дальше ждать смысла не было. — МакТавиш. — резко выскочив из машины, я направился к ним. На мгновение они оба, уставившись на меня, застыли на месте. — Иди в машину. — я старался сдерживать предательски срывающийся на крик голос. Но Соуп так и не пошевелился, зато тип в костюме сразу как-то неуверенно заморосил: — Ты успокойся, ничего не было. Он вообще сам согласился с нами поехать, мы его не заставляли. На него я не обращал внимания, и все его слова пролетели мимо. — Домой поехали. — отпихнув типа в сторону, я схватил Джона за руку и поволок к машине. — Никуда я с тобой не поеду. — Соуп с силой дернулся, но вырваться так и не получилось. Как-то неожиданно того мутного кента страх все-таки отпустил. — Ты че не понял? Он же сказал, что не хочет никуда с тобой ехать. — крикнул он вслед, и, не долго думая, ринулся за нами. МакТавиш уже собрал все существующие маты, и отчаянно сопротивлялся, не оставляя надежды на спасение. — Не сядет он в твою сраную в машину. — тип протянул руку Соупу. И в этот момент лимит моего терпения сдерживать негатив и агрессию оказался полностью исчерпан. Отшвырнув МакТавиша в сторону, я несколько раз от души приложил его защитника головой о железный контейнер и, не дожидаясь, когда он придет в себя, волоком затащил это туловище на первое сидение его машины, напоследок запнув с ноги, и сразу же с размаху захлопнул дверь. Но, судя по сдавленному крику, что-то ему прищемил. Джон с ненавистью смотрел на меня, но осознав, что другого выхода нет, недовольно уселся в салон. — Как же ты меня бесишь. — прошипел он, скрестив руки на груди. Огни фар в последний раз выхватили зад стоящего перед нами «Лексуса» и, резко сдав назад, мы выехали с проулка. — Ты хоть знаешь, кто это был? — орал МакТавиш, вертясь на сидении, будто на иголках. — Ты ебанутый, тебе лечиться надо. Я не обращал на него внимания, и радовался тому, что весь негатив успел выместить на том мутном типе в костюме. Джон даже не представлял, насколько ему повезло. Сейчас же мне было абсолютно спокойно, и все его слова меня вообще не задевали. — Как я теперь, по твоему, должен перед людьми объясняться? — не успокаивался он, закуривая уже вторую сигарету подряд. — Ты понимаешь, что так не делается. Какое, блять, ко мне отношение будет после этого? Я молчал, попутно по дороге любуясь огнями ночного города. Дорога была полностью свободна, не приходилось постоянно останавливаться, и можно было мчать, забыв про все на свете. — Да как ты вообще меня нашел? — МакТавиш с психу с локтя ударил в дверь, взбесившись, что его речь откровенно игнорируется. — Кто ищет, тот всегда найдет. — усмехнулся я, мельком глянув в его сторону. Меня постепенно начало пробивать на смех, но я держался из последнего. От одного только гордо-обиженного вида МакТавиша невольно натягивалась улыбка. Конечно, было интересно, кто такой этот защитник Джона. Не то, чтобы этот вопрос не давал мне покоя, но все-же… я даже в темноте понял, что он примерно моего возраста, и что могло связывать его с малолеткой оставалось загадкой. — И че, ты думаешь, что я не смогу снова сбежать, если мне понадобится? — язвительно спросил Соуп, дымя третьей сигаретой. — Попробуй. — уже не глядя на него, отозвался я. Переступив порог дома, Джон сразу направился на второй этаж. — Вообще-то верхнюю одежду снимают в прихожей. — сказал я ему в след. — Тебе надо, ты и снимай. — сквозь зубы проговорил он. — А моя одежда будет висеть там, где я захочу. Но на этот раз я не собирался так же лохануться, как вчера и бросился вслед за ним. Джон даже не собирался убегать, и я очень быстро догнал его на лестнице, вцепившись в рукава куртки. — У себя дома ты можешь делать все, что хочешь, хоть срать посреди кухни, но здесь другие правила. — я попытался стащить с него косуху, но он ни в какую не хотел сдаваться, и, обхватив себя руками, всячески мне мешал. После нескольких попыток отстоять свою собственность, Джон в очередной раз дернулся, не рассчитывая, что я его отпущу. Равновесие удержать не получилось, он уселся на пол, косуха распахнулся, и я бесцеремонно вытряхнул это своевольное создание из его наряда. — Придурок. Ненавижу. — выкрикнул он и, быстро вскочив, скрылся в комнате, со всей силы хлопнув дверью. Я уже развернулся, собираясь уходить, но неожиданно на глаза попался валявшийся на полу маленький зип-пакет. Я не знал, как реагировать на такую находку. В пакете лежал белый порошок. Откуда он здесь появился, можно было даже и не думать. По любому, выпал у МакТавиша из кармана, пока он тут выворачивался. Естественно, что-то говорить ему, и уж тем-более, возвращать, я не собирался. Прихватив с собой недопитую бутылку бурбона, я вышел на террасу. Ночь была лунная и достаточно теплая, а от осеннего, пахнущего листьями и сыростью воздуха, немного кружилась голова. Сна совсем не было, по ходу я успел выспаться за день. Усевшись на скамейку, я вытащил сигарету из открытой пачки и закурил, растворяясь в этой ночной тишине. Внезапный тихий щелчок заставил прислушаться к новым звукам. Крыша террасы тихо скрипнула, потом еще раз, я глянул наверх. Доски поочередно слегка прогибались, медленно и осторожно, все ближе к краю. На какое-то мгновение все стихло. Я замер, дожидаясь, что будет дальше. И через пару секунд в метре от меня, почти беззвучно, скользнув на землю черной тенью, оказался МакТавиш. Он выпрямился, но стоя спиной, не видел меня. На этот раз вместо косухи на нем была черная куртка. По ходу, я недооценил разнообразие его гардероба. Он отряхнулся, аккуратно поправил воротник-стойку, и уже сделал первый шаг к калитке. — Ты ничего не потерял? — как можно спокойнее спросил я, стараясь не показывать улыбку. Вся эта ситуация меня доводила едва ли не до припадка истеричного смеха, но я держался. Соуп медленно развернулся и застыл на месте. В глазах читалась ненависть, удивление и полное непонимание, но все эти эмоции очень быстро были спрятаны за кривой усмешкой. Он не спеша подошел ко мне и присел рядом. — Если ты это про совесть говоришь, то чтобы что-то потерять, надо чтобы это что-то у тебя было. — иронично вздохнул он и, взяв со скамейки мою пачку, достал сигарету. — Я думаю, что если даже она у тебя и была, то ты не сильно огорчился, потеряв ее. — усмехнулся я в ответ. Джон тихо засмеялся, и я уже во второй раз поймал себя на том, что мне очень даже нравится его улыбка. — Так значит, ничего не терял? — не глядя на него, снова спросил я. — Нет. — окутав себя легким облаком дыма, ответил он. — И это тоже скажешь, что не твое? — я извлек из кармана куртки пакет с порошком, сунув ему в лицо. МакТавиш, не шевелясь, уставился на пакет. Глаза моментально округлились, и он медленно перевел взгляд на меня. — Блять. — чуть слышно выдохнул он, но вся паника снова сменилась поддельной невозмутимостью. — Родители знают? — я убрал пакет обратно в карман и в очередной раз потянулся за сигаретами. — Ты прикалываешься? Нет, конечно. — Джон опять улыбнулся, но теперь уже как-то обреченно. — Если узнают, это же пиздец будет. Все мои счета перекроют. Ни новых шмоток, ни телефона, ни планшета, проще сдохнуть, чем так жить. Походу, для этого недотепы такая случайность действительно может перерасти в трагедию мирового масштаба. Заметив стоявшую около меня на скамейке бутылку бурбона, он, ни говоря ни слова, быстро схватил ее, открутил крышку и, выдохнув, решительно отхлебнул. Я уже ожидал, что ему станет хреново, полезет обратка, но все прошло благополучно. Занюхав рукавом куртки, он вернул бутылку на место. — Слушай, Саймон. — в его пальцах вновь дымилась сигарета. — Ну ведь не обязательно им об этом рассказывать. Он, улыбаясь, повернулся ко мне вполоборота. Я не успевал удивляться, как быстро может меняться выражение его лица, да и он сам. На этот раз улыбка была откровенно блядская, и от нее меня заметно бросило в жар. Он придвинулся чуть ближе и осторожно провел кончиками пальцев по скамейке, смущенно пряча глаза. — У нас ведь тоже могут быть свои секреты, о которых другим знать не надо. — еле слышно произнес он, на мгновение подняв на меня взгляд. Я почувствовал, как его пальцы касаются моего бедра, слегка поглаживая. — Может, договоримся, и никто ни о чем не узнает? Для меня это было не то, что неожиданностью, а чем-то не укладывающимся в сознании. Джона я никак не мог представить в роли того, кто занимал подобное место три года назад. За все то время, сколько он жил у меня, я ни разу не думал об этом, да меня и не тянуло к нему, а даже наоборот. Нельзя сказать, чтобы он меня бесил, просто временами очень сильно раздражал, а еще сегодня утром я хотел привязать его к батарее. И никакого интима с ним даже в мыслях не было. Но сейчас я явно почувствовал, что в штанах становится конкретно тесно, и надо что-то с этим делать. — Договоримся. — я наклонился чуть ниже, почти коснувшись губами его уха. — Сейчас ты ляжешь спать, а завтра пойдешь в школу. Соуп, немного отстранившись, посмотрел на меня с ехидной усмешкой и, швырнув окурок через ограду террасы, со свойственным ему гордым видом направился в дом, бросив напоследок полный пренебрежения взгляд. — Вот и договорились. — подумал я, расстегнув ширинку.