Брат по выбору

Казалось бы, детям, рожденным в золоченой колыбели, обласканным и избалованным до невозможности, уже невозможно угодить. Их капризы становятся все изощреннее, а желания—мимолетными и невыполнимыми, словно пытаться поймать солнечного зайчика. Они обрастают броней из равнодушия к материальным благам, ведь любая новая игрушка моментально теряет свою ценность. Но Мидей, единственный и неповторимый, оказался удивительным исключением. Его главное желание—брат—не только не наскучило ему, но и разгорелось с новой силой. Он не просто «получил» Фаенона, как очередную безделушку; он полюбил его всей душой, с той безусловной и преданной любовью, на которую способны только дети. Порой, глядя на их абсолютное доверие и взаимную поддержку, можно было подумать, что они связаны кровными узами с самого рождения. Второй класс пролетел еще стремительнее первого, промчавшись вихрем из совместных уроков, шепота на переменах и вечерних игр в огромном доме. Этим летом родители, желая сделать каникулы незабываемыми, запланировали грандиозный вояж по нескольким странам. Первой точкой на карте их путешествия стали райские Мальдивы. Идиллическая картина раскинулась перед ними: бирюзовая вода, сливающаяся на горизонте с лазурным небом, белоснежный песок, мелкий и прохладный, словно сахарная пудра, и шелест пальмовых листьев, нашептывающих о беззаботности. Горго, в шикарной широкополой шляпе и темных очках, нежилась на шезлонге, впитывая ласковые лучи тропического солнца. Еврипон, отложив в сторону бизнес-планшет, с аппетитом уплетал гигантский коктейль из свежайших тигровых креветок, запивая его ледяным мохито. А мальчики, под чутким присмотром нанятой на время отдыха няни, резвились у самой кромки прибоя. Их восторженные крики смешивались с шумом накатывающих волн. —Мне уже надоело купаться.—Заявил наконец Фаенон, отползая от очередной набежавшей волны и плюхаясь на теплый песок. Его светлые волосы были мокрыми и растрепанными, а кожа загорелой и покрытой мелкими солеными кристалликами.—Давай из песка что-нибудь построим? Это ведь интереснее! Мидей тут же последовал за ним, выходя из воды.—А давай.—С готовностью согласился он, усаживаясь рядом с братом и смотря на него в ожидании дальнейших инструкций с обожанием, с которым обычно смотрят на фокусников. —Домики.—Решительно объявил Фаенон, усаживаясь на коленки и с серьезным видом начина скалывать мокрый песок в неуклюжие, но полные энтузиазма башенки. Мидей тут же принялся усердно повторять каждое его движение, стараясь сделать свой «домик» точно таким же. Наблюдавшая за ними молодая няня с теплой улыбкой покачала головой.—Я впервые вижу таких дружных братьев.—Сказала она на ломаном, но понятном английском, ее голос был полон искреннего умиления.—И вы такие разные. —Мы не родные друг другу.—Просто, без тени смущения или грусти, констатировал факт Фаенон, не отрываясь от своего песчаного творения. Для него это была просто данность, не несущая эмоциональной нагрузки. —Родные!—Тут же яростно запротестовал Мидей, отчаянно защищая самое ценное, что у него было.—Не важно, кто наши родители! Если мы хотим быть братьями, значит, мы они и есть! Девушка мягко рассмеялась, подсаживаясь к ним поближе и тоже погружая руки в горячий песок.—Знаете, это очень хорошо, что вы такие дружные.—Тихо сказала она, и на секунду ее взгляд скользнул в сторону их родителей, безмятежно отдыхающих в отдалении, а затем вернулся к детям, полный нежности.—Иногда даже родные по крови братья и сестры не любят друг друга так сильно. Мидей уже не слушал ее внимательно. Все его существо было сосредоточено на том, чтобы в точности повторить каждое движение Фаенона. Он подсыпал песок, лепил стены, копал «окна»—не потому, что ему самому этого хотелось, а потому, что так хотел его брат. А для Мидея счастье Фаенона было самым важным делом в мире. Тот же, сосредоточенно высунув кончик языка, продолжал с упорством настоящего архитектора возводить что-то отдаленно похожее на замок, полностью погрузившись в свой маленький, идеальный мир, где у него был брат, который его никогда не бросит. Прошло несколько часов. Солнце уже не стояло в зените, а склонялось к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые и золотистые тона. Длинные тени от пальм тянулись по песку, и воздух стал чуть прохладнее. Горго проснулась от легкой дремоты, стянула с головы широкополую шляпу и сняла темные очки. Она потянулась, как кошка, и окинула взглядом пляж. Ее муж, Еврипон, мирно посапывал на соседнем шезлонге. А потом ее взгляд упал на детей. Картина была умиротворяющей: Мидей, совершенно выбившийся из сил, уснул, уткнувшись носом в плечо Фаенона. Его темные влажные волосы прилипли ко лбу, а рука бессильно обнимала брата. Фаенон же, не желая прерывать игру, усердно и с большой концентрацией заканчивал свой песчаный замок, стараясь не потревожить сон Мидея. —Мм, может, уже пора в отель?—Лениво произнесла Горго, легонько толкая мужа в бок.—Наш львенок уснул прямо на песке. Еврипон сонно хмыкнул, приподнялся на локте и кинул взгляд на мальчиков.—Пусть няня соберет их вещи и приведет в номер.—Пробурчал он, с наслаждением разминая затекшую спину.—Идем. Уже в роскошных апартаментах отеля, с видом на бескрайний океан, Мидей внезапно проснулся. Казалось бы, ребенок, который еще несколько минут назад спал глубоким сном, теперь даже не выглядел сонным—детская энергия била в нем ключом. Номер был огромным: две спальни, просторная гостиная с панорамными окнами и мраморная ванная комната. Пока родители, сославшись на "усталость", заперлись в своей спальне, мальчики расположились на мягком плюшевом ковре в гостиной, устроившись среди разбросанных игрушек и планшетов. —Ты никогда не рассказывал о своих прошлых семьях.—Негромко начал Мидей, уткнувшись в экран планшета с какой-то яркой игрой, где нужно было ловко уворачиваться от препятствий. Его палец быстро тыкал по стеклу. Фаенон, игравший в свою, более спокойную стратегию на другом гаджете, чуть вздрогнул. Он замер, затем поставил игру на паузу и, после короткой заминки, вовсе выключил планшет, отложив его в сторону.—Я никому не рассказывал…—Тихо признался он, глядя в пол.—Не люблю вспоминать это… —Но ты ведь можешь доверять мне.—Тут же отозвался Мидей, забыв об игре и поворачиваясь к брату всем корпусом. Его лицо стало серьезным.—Я думаю, это круто—знать друг о друге чуть больше… правда?—Он чувствовал, что тема болезненная, но ему казалось несправедливым, что он ничего не знает о жизни самого близкого человека до их встречи. Фаенон помолчал, обдумывая его слова.—Ну…—Он начал неуверенно, придвигаясь поближе к Мидею, словно желая сохранить их разговор в тайне даже от стен номера.—Я не знаю своих настоящих маму и папу… У меня было две семьи до вас… —Они тебя обижали?—Прямо, по-детски серьезно, спросил Мидей, его бровки грозно нахмурились. Фаенон молча кивнул, инстинктивно сжавшись в комочек.—У моих первых родителей долго не было детей… они взяли меня, а через какое-то время у них родился свой малыш…—Его голос стал совсем тихим, прерывистым.—Вот тогда они и изменились. Мне было всего пять, а они уже ненавидели меня..—Он медленно, почти нерешительно, спустил край своих шортиков, а затем и край светлых боксеров. Там, на нежной детской коже чуть ниже линии живота, был виден старый, ужасный на вид след от ожога—белесый и бугристый. —А… что случилось?..—Прошептал Мидей, невольно отводя взгляд от страшного шрама, а потом снова возвращаясь к лицу брата, полный ужаса и сострадания. —Им нравилось тушить об меня сигареты…—Монотонно, словно заученный урок, произнес Фаенон.—И один раз вместо сигареты… мама прижала ко мне зажигалку…—Он говорил это так, словно это было обыденным делом, но его поза—сгорбленная спина, опущенная голова—выдавала весь ужас пережитого. —А что было со второй семьей?—Поспешил сменить тему Мидей, чувствуя, как у самого сжимается горло. —Там была старшая сестренка… Они, наверное, хорошие люди…—Фаенон поправил шортики, снова укрывая шрам, и поджал ноги к груди, обхватив их руками.—Я просто… очень их боялся. Всегда. Боялся сделать что-то не так, сказать что-то не то… И они это почувствовали. И вернули меня. Сказали директору приюта прямо при мне, что я «дефектный», «странный» и «фрик»…—Он глухо выдохнул, уткнувшись лбом в колени, словно пытаясь спрятаться от этих воспоминаний. Мидей молча придвинулся к нему и крепко, по-братски обнял, не зная, что сказать в такой страшной ситуации. Ему хотелось защитить Фаенона от всего мира.—А у нас?..—Тихо спросил он.—Тебе нравится у нас? Ты сразу же говори мне, если что-то не так или страшно, хорошо? Фаенон кивнул, не поднимая головы, но его плечи немного расслабились.—Спасибо, что вытащил меня оттуда…—Его голос был глухим, но искренним.—Я очень сильно люблю тебя… —И я тебя люблю!—Радостно, уже сквозь навернувшиеся слезы, воскликнул Мидей и с размаху, от счастья и переполнявших его эмоций, повалил брата на мягкий ковер, обнимая его изо всех своих детских сил. Они так и лежали, сплетясь в один смеющийся, плачущий и неразлучный клубок, за стенами которого оставались все ужасы прошлого. В этот миг они были просто двумя мальчишками, нашедшими друг в друге самое главное—настоящую семью. ~~~ Менялось всё и вся. Стены их общей комнаты, когда-то увешанные постерами с супергероями и картами сокровищ, теперь украшали постеры с мрачными группами. Два когда-то маленьких мальчика уже на полголовы переросли свою мать, и их плечи стали широкими, а движения—угловатыми и резкими. Голоса, то срывающиеся в бас, то возвращающиеся к детскому дисканту, выдавали их возраст. Секретов от родителей стало в разы больше, а двери в их комнату теперь часто были закрыты. Время неслось с такой скоростью, что, казалось, вот-вот сорвется с цепи. Десятый класс закончился, но лето перед выпускным, одиннадцатым, напоминало не каникулы, а самый настоящий ад ожидания и давления. Родители, особенно Горго, наседали с вопросами, пытаясь выяснить, куда же парни собираются поступать. Их речь звучала как заезженная пластинка: «Сейчас важно годик-другой плотно заняться учебой, а потом вся жизнь будет открыта, и все дороги будут вашими!». Но что делать, если внутри бушует семнадцать лет, и хочется только громко слушать музыку, тусить до утра, бунтовать против всего на свете и чувствовать себя живым, а не готовиться к какой-то туманной «взрослой жизни»? Отношения Фаенона и Мидея по-прежнему оставались стальными. Они были готовы горой стоять друг за друга, и в школе уже давно усвоили, что тронешь одного—получишь от обоих. Но даже самая крепкая сталь может дать трещину от резкого перепада температур. В тот вечер Мидей лежал на своей кровати, в который раз перечитывая очередной том манги, но мысли его были далеко. Дверь в комнату скрипнула, и внутрь вошел Фаенон. Он прошел мимо, даже не кивнув, направившись прямиком к своему шкафу, чтобы переодеться. Воздух в комнате наэлектризовался. Мидей отложил книгу на одеяло с преувеличенно громким шлепком. —Ахуенно.. чувствую себя..—Начал он, его голос, еще не до конца осевший, прозвучал резко и громко.—Мм… как бы сказать… хм…—Он наигранно задумался, делая паузу для драматического эффекта.—Дураком, которого наебали. Вот так я себя чувствую.—Фраза прозвучала с откровенной, детской претензией, за которой скрывалась настоящая обида. Фаенон лишь усмехнулся, закатив глаза к потолку.—Да ну тебя, прекрати, я же не могу таскать тебя с собой на каждое свидание, как щенка.—Он стянул с себя футболку и, стоя спиной, принялся рыться в шкафу в поисках чистой. —Да, тут ты, блять, прав.—Скривив губы, пробурчал Мидей, вставая с кровати. Его движения были резкими, сгустком нервной энергии.—Но хотя бы сообщить мне, что у тебя свидание, ты мог! Я пошел за колой, возвращаюсь через пять минут—а тебя уже след простыл! Даже смски не кинул, козёл! Я полчаса тебя искал! Фаенон резко повернулся, уже в новой футболке. Его лицо, обычно спокойное, теперь было искажено раздражением.—Ты ведешь себя как ревнивая истеричная жена, ей-богу. У меня своя жизнь, в курсе? —Не смей, блять, смотреть на меня вот так свысока!—Взрыв последовал мгновенно. Мидей в два шага сократил расстояние между ними, его лицо было всего в сантиметре от лица брата.—Ты не ушел. Нет. Ты кинул меня. Я, дурак, думал, что ты от чистого сердца решил потусить со своим братом, в фифу погонять, а ты решил потусить с киской Лианы, а?—Он тыкнул указательным пальцем Фаенону в грудь, с силой, от которой тот непроизвольно отшатнулся. И тут терпение Фаенона лопнуло. Он не отступил, а, наоборот, наклонился еще ближе, его шепот был злым и шипящим, полным яда. —А ты всё бесишься только потому, что мне хоть кто-то дает, и я не дрочу по ночам на очередной твой криповый хентай!—Он видел, как глаза Мидея расширились от ярости и боли, и добил.—Могу попросить у Ли поискать для тебя какую-нибудь страшненькую и отчаявшуюся подружку. Глядишь, может, и отсосет тебе наконец, лузер. С последним насмешливым, язвительным смешком Фаенон развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. —Чтоб у вас гандон порвался!—Просипел ему вслед Мидей, его голос сорвался на фальцет от бессильной злости. Он пнул ногой ножку кровати, от чего больно стукнул палец, и рухнул на матрас, стиснув зубы. Комната, еще минуту назад бывшая их крепостью, теперь казалась ему тюрьмой, а тишина в ней—звенящей и враждебной. Семя раздора, брошенное наспех, упало в благодатную почву подростковой обиды и проросло мгновенно. ~~~ Глупая, утомительная и, казалось бы, бессмысленная семейная традиция—ужинать всем вместе за одним столом. Раньше, еще пару лет назад, Мидей обожал эти вечера. Он первым делом пододвигал свой стул вплотную к стулу Фаенона, чтобы их плечи соприкасались. Ему нравилось синхронно откусывать от булочек, пить один и тот же сок и шепотом делиться под столом какими-то секретами, чувствуя себя неразрывным целым. Сейчас же они сидели на почтительном расстоянии друг от друга, враждебно молчали и уставились в свои тарелки, даже не притрагиваясь к изысканному рагу, которое готовил личный повар. Воздух между ними был густым и колким, как дым после взрыва. Горго, нервно поправляя салфетку, демонстративно кашлянула, бросая мужу многозначительный взгляд. Мол, пора вмешаться. Еврипон, уставший после долгого рабочего дня, тяжело вздохнул, отложил вилку и отпил глоток воды. Он устало провел рукой по лицу и обвел обоих парней строгим, выцветшим от усталости взглядом. —Все в порядке, мальчики?—Его голос прозвучал низко и грубовато, без привычных отцовских ноток. Горго разочарованно закатила глаза—это был не тот подход, которого она ждала. —В полном.—Как по команде, почти синхронно рявкнули оба парня. Их взгляды, полные молний, не отрывались друг от друга, словно они пытались мысленно сжечь оппонента дотла. Горго не выдержала. Она положила свои столовые приборы с тихим, но властным звоном.—Значит так,—Ее голос стал ледяным и не допускающим возражений.—Вы либо оба, прямо сейчас, говорите, что случилось, либо я звоню в банк и блокирую все ваши карты. Никаких карманных денег, никаких выходов, никаких игр. До самого вашего поступления. Выбирайте. Угроза подействовала мгновенно. Враждебные маски на их лицах дрогнули, сменившись на растерянность и легкий испуг. Они привыкли ко многому, но к финансовому эмбарго—нет. —У Фаенона появилась девушка!—Крайне обиженно, с дутым видом пятилетнего ребенка, буркнул Мидей, отодвигая от себя тарелку. —А Мидей ревнует меня как сумасшедший и не дает нормально с ней встречаться!—Тут же парировал Фаенон, защищаясь и тоже надувая щеки. Горго искренне удивилась. Она даже не подозревала, что у второго сына есть подружка.—Мидей, дорогой,—Начала она мягче.—Может, тебе правда стоит дать брату немного свободы? Он же любит ее… Пусть гуляют одни. А ты тем временем поищешь себе девушку!—Ее голос зазвенел внезапным энтузиазмом.—Представь, как это будет здорово: парные свидания! Вы будете вместе ходить в кино, в кафе… —Еще чего?!—Мидей резко вскочил из-за стола, его стул с грохотом отъехал назад.—Это мой брат! Я не собираюсь делить его с какой-то… с какой-то дурой с накачанными пластиковыми сиськами!—Выкрикнул он и, не дав никому опомниться, выбежал из столовой. Через секунду донесся оглушительный хлопок двери их спальни. Фаенон проводил взглядом убегающего брата, нервно закусив губу. Аппетит у него напрочь пропал. В натянутой тишине раздался спокойный, неожиданно мудрый голос Еврипона. —Знаешь,—Тихо начал он, обращаясь к Фаенону.—В молодости твоя мама обожала устраивать мне истерики на пустом месте.—Он даже тихонько хмыкнул, глядя на Горго, которая смотрела на него в немом шоке, выронив кусочек хлеба.—А с годами я понял одну вещь. Чтобы ее успокоить, нужно было быть не правым, а… мягким. Ласковым. Мидею сейчас очень трудно. Ему пришлось резко делить тебя, его любимого человека, с кем-то еще. Дай ему время. Он простит. Просто не сейчас. Эта речь, столь нехарактерная для всегда немного отстраненного и погруженного в бизнес Еврипона, повисла в воздухе. Фаенон молча кивнул, в его глазах мелькнуло понимание.—Спасибо, пап.—Тихо сказал он.—Я постараюсь… помириться с ним. С этими словами он тоже поднялся из-за стола и вышел, направляясь к их комнате, оставив родителей наедине. Горго смотрела на мужа с новым, незнакомым интересом, ее губы тронула улыбка.—Эта… задумчивая сторона тебя мне нравится куда больше, чем твои бесконечные речи по работе.—Она накрыла его руку своей.—Может, и мне парочку нравоучений прочитаешь?—Она хихикнула. Вся усталость будто испарилась с лица Еврипона. Он с внезапной легкостью подхватил жену на руки, заставив ее вскрикнуть от неожиданности, и без лишних слов понес в сторону спальни. Похоже, акция «советы от родителей» на сегодня закрыта. ~~~ Июльский воздух в модном баре был густым, жарким и душным, пропитанным смесью дорогих духов, алкоголя и пота. Но даже эта удушающая атмосфера не была такой леденящей, как взгляд Мидея. Пока Фаенон отошел в туалет, Мидей не сводил глаз с Лианы, сидевшей напротив. Его взгляд был подобен раскаленному металлу, готовому прожечь в ней дыру; в нем читалась чистая, неразбавленная ненависть и немое пожелание, чтобы она никогда не появлялась на свет. Лиана, стараясь сохранять равнодушный вид, отхлебывала свой моктейль через соломинку, но ее пальцы нервно постукивали по столешнице. Она чувствовала этот взгляд на физическом уровне, словно муравьи, ползающие по коже. —Зачем тебе в шестнадцать лет вот это всё?—Прошипел Мидей, не скрещивая руки на груди, а скорее впиваясь пальцами в свои собственные локти.—Силикон в сиськах, губы, как у утки… Для кого этот дешевый цирк? Для подписчиков в инсте? —Для себя.—Огрызнулась она, с силой ставя стакан на стол. Коктейль расплескался.—А ты всегда был таким ядовитым ублюдком, не способным порадоваться за чужое счастье?—Ее голос стал резким, поучительным, каким обычно ругают непослушных детей.—Он же твой брат! Ты должен быть счастлив за него, а не сидеть тут и шипеть, как змея! Мидей коротко и ядовито рассмеялся.—Пф, ты думаешь, я завидую? Что я тоже хочу рядом с собой такое же пугало, как ты?—Он с преувеличенным презрением закатил глаза.—Он мой брат. Мой лучший и единственный друг. И если я кого-то и ревную, так это только его. Его время, его внимание. Понимаешь? —Семью он будет строить со мной, а не с тобой.—Нагло и уверенно парировала Лиана, выпятив подбородок. —Семью?—Мидей фыркнул так, будто услышал самую нелепую шутку в мире.—Ты хочешь семью с ним? Малышка, проснись, ты тут просто игрушка на пару трахов. Он наследник миллиардера, ему не пристало жениться на таких… доступных девочках, как ты. Она побагровела от злости и унижения.—Как ты смеешь! Мы любим друг друга! Мне плевать на его деньги! Я люблю его, а не кошелек его отца!—Ее голос сорвался на визг. В этот момент из толпы появился Фаенон. Он плюхнулся на диван рядом с братом, сразу уловив напряженную атмосферу. Его взгляд переметнулся на раскрасневшееся, злое лицо девушки.—Что случилось? Тебе плохо?—Спросил он озабоченно. Но ответил за нее Мидей, его голос внезапно стал сладким и ядовитым, как сироп.—Знаешь, братик, раз уж Лиана практически член семьи, может, стоит ей открыть наш маленький секрет?—Он смотрел прямо на Фаенона, и в его глазах читался немой приказ.—Тот, о котором мы клялись молчать в детстве. Думаю, нашей потенциальной невестке пора знать правду. Фаенон смущенно моргнул, недоумевая, но доверяя брату. Он обернулся к Лиане с мягкой, извиняющейся улыбкой.—Тут ничего такого, Ли, всё в порядке. Просто… мы с Мидеем не родные братья по крови. Я… какое-то время рос в приюте, а потом его семья меня усыновила. Ну, это просто формальность, мы же все равно… —Что?!—Лиана резко перебила его, ее лицо исказилось не недоумением, а холодным, стремительным расчетом.—Получается… настоящий наследник всего этого…не ты, а он?—Ее взгляд, полный внезапного презрения, резко переметнулся на торжествующе улыбающегося Мидея. Фаенон смутился еще сильнее.—Э-э… ну… он биологический сын… но я тоже законный… то есть мы оба…—Он запутался в словах, чувствуя, как почва уходит из-под ног. —Но богатые не идиоты!—Отрезала она, ее голос стал жестким и деловым.—Твой «папочка» никогда не перепишет на тебя бизнес. Никогда. Ты получишь какую-то подачку, и всё. Фаенон пожал плечами, пытаясь вернуть прежнюю легкость.—Мне всё равно! Я просто благодарен им за все. Они дали мне детство, они любят меня. И они полюбят тебя, Ли, ты же… Он потянулся, чтобы взять ее за руку, но она резко отдернула свою, словно от прикосновения чего-то гадкого. Она поднялась с дивана, ее лицо выражало теперь лишь брезгливость.—Я терпела твои слюнявые поцелуи, терпела твои потные лапы на себе и даже позволяла тебе трахать себя…—Ее шепот был слышен несмотря на шум вокруг.—…а ты всего лишь никчемный сиротка из приюта? Господи…—Она с отвращением схватила свою сумочку.—Фрик. Это слово, брошенное достаточно громко, прозвучало как приговор. Она развернулась и быстро зашагала к выходу, не оглядываясь. Фаенон застыл, полностью раздавленный. Он смотрел ей вслед, пытаясь осознать, как за три минуты его мир рухнул в тартарары. А Мидей внутренне ликовал. Его план сработал идеально. Брат снова был только его. —Ну, и что ты так расстраиваешься из-за этой надувной куклы.—С притворной беспечностью произнес Мидей, поднимаясь и грубо хватая Фаенона за руку. Он швырнул на стол стодолларовую купюру—платить за ее недопитый коктейль ему было вдвойне приятно. —Пошли. Я дома уже новый Mortal Kombat запустил. Пойдем, выплеснешь всю свою дурь на кого-нибудь из цифровых уродов. И он потащил за собой опустошенного Фаенона прочь из бара, в свой собственный, выстроенный им мирок, где не было места никому, кроме них двоих.