Смерть за чертой барьера

Воцарилась тишина… Сузуки устало вздохнул про себя. «Это был ужасающий бой. Мне повезло, что её тело было разрезано после первого же прямого попадания [рассечения реальности]. Даже Ульберт не был настолько стеклянной пушкой. Похоже, мне придется продолжить поиски» Аинз готовился покинуть храм, как вдруг… Послышался крик. — РЕЕЕЕЕЙМУУУ! — тонкий, пронзительный и отчаянный. Из-за ящика для пожертвований выскочили три феи света. И Клоунпис. Лица у всех побелевшие, как мел, глаза полные ужаса и отчаяния. Они бежали вперёд, прямиком к Аинзу. — Чудовище! Убийца! — кричала Санни, налетая на Аинза и молотя кулачками по его рёбрам, не думая, что перед ней - древний лич, одолевший Хакурей. — Верни её! Верни, слышишь?! — орала Стар, бьющая с другой стороны, слёзы катились по щекам, но она не сдавалась. Луна, вместо того чтобы бить, бросилась к телу павшей жрицы, опустилась на колени и начала трясти её за плечо, слёзы катились по подбородку. — Пожалуйста… пожалуйста, проснись… Ты же сильная… ты же всегда побеждаешь… — шептала она охрипшим голоском. Клоунпис подлетела чуть выше, выхватила откуда-то из воздуха пылающий факел - символ её хозяйки. С вихрем вращая его в воздухе, она закричала: — Исчезни, отродье! Потоки хаотичной магии хлынули на Аинза, словно водопад зеркальных осколков - искривляющие восприятие, вызывающие шепот голосов, галлюцинации, страх, смех, тревогу. Но… Ничего. Магия прошла мимо, как его заклятья сквозь Рейму. Сузуки увидел статус наложенного эффекта. «Ментальное воздействие. Фея, пытающаяся наложить безумие… Примитивная магия. Против нежити - абсолютно бесполезно», — хладнокровно дал оценку Аинз, наблюдая, как Клоунпис с ужасом осознаёт, что её атака не производит ни малейшего эффекта. Он не двигался. Не отталкивал фей. Не отвечал. Их удары, вкупе с магией и слезами, были слишком ничтожны, чтобы поколебать его. …удары по нему стихли. Санни и Стар обессиленно опустились на колени у тела Рейму. Луна продолжала тихо звать её по имени, уткнувшись лбом в её плечо, а Клоунпис застыла с опущенным факелом, потеряв всю свою браваду. Феи тряслись. Мир вокруг будто замер, и только ветер продолжал тихо раскачивать ленты на воротах храма. Аинз смотрел на них. Молча. Нет, он не чувствовал раскаяния или жалости - его природа не позволяла. Аинз погубил сотни тысяч жизней. Даже если под личиной лича и осталось милосердие, оно уже давно испарилось в небытие. Однако Сузуки не мог не почувствовать, что цепочка его планов разрывается в этом моменте. Словно он допустил ошибку. — …Я был вынужден, — произнёс лич вслух. Слова повисли в воздухе, никем не услышанные. И всё же. Даже он чувствовал, что эта фраза звучала слишком… жалко, словно её произнес Сузуки Сатору, а не «Воплощение смерти» - Аинз Оал Гоун. Рейму лежала спокойно, как спящая, и он решил напоследок взглянуть на неё. Вглядываясь в юное лицо павшего врага, в памяти Аинза всплыло имя. Юкари Якумо. Он вспомнил о том, как лестно отзывалась эта чудаковатая незнакомка о Рейму. Женщина, способная на аналогичное к [Вратам] заклинание. Аинз не хотел навлекать на себя гнев существа, имеющего не менее 80 уровень. «Нельзя оставлять жрицу мертвой, я могу пожалеть об этом позже», — опомнился Сузуки. Он достал жезл воскрешения, тот самый, которым он планировал воскресить погибших родителей Энри когда-то. — [Воскрешение]… — устало прочёл заклинание Аинз. Никаких вспышек не произошло. Никаких магических кругов. Только — тепло. Словно прикосновение её матери. Тело Рейму дрогнуло. Грудная клетка приподнялась - первый вдох. Пальцы сжались. Губы дрогнули. Но глаза остались закрыты. — Она… — прошептала Луна. — Она дышит! — выкрикнула Санни, схватив сестёр за руки. — Она дышит! Рейму не проснулась. Лежала, словно между мирами. Аинз лишь наблюдал. «Я знаю её слабость. Если бросит вызов снова - битва закончится в мгновение ока. Тогда, возможно, я сотру ей память после второй смерти», — отметил про себя Сузуки. — «Но пока мне хватит сражений насмерть, — поспешно добавил он. — «Надеюсь, что до этого не дойдет. Восстановление после воскрешения проходит долго, судя по отчётам экспериментов Демиурга». Но раз она жива, то и уходить с пустыми руками он не собирался. Аинз нежно прикоснулся к её голове, активировав [Чтение мыслей], чтобы раздобыть информацию. Перед ним всплывали расплывчатые образы и воспоминания Рейму. «Так вот почему мои заклинания не действовали на неё: жрица находилась параллельно этой реальности, а перед собой я видел лишь её проекцию. Кажется..? В таком случае, неужели сам Генсокё подобрал свойства [рассечения реальности], исходя из его названия? Аинз влил чуть больше маны, чтобы получше рассмотреть мутные силуэты. Перед ним предстали: ведьма-клептоманка, чахлая колдунья, чопорная служанка, Юкари Якумо… — и… Жнец… Неужели… Ад существует?! — в этот момент мир Сузуки Сатору перевернулся с ног на голову. К счастью, зеленоватая аура окутала его вовремя, перед тем, как он впал в полное отчаяние. Хоть Сузуки и перестал испытывать эмпатию к живым существам и видел лишь выгоду в их эксплуатации на ферме Демиурга. Но даже он где-то в глубине своей души осознавал, что совершает непростительные грехи. Однако Сузуки не верил ни в рай, ни в ад. Как и в своё наказание после смерти. Он считал, что Бог не позволил бы людям довести мир 22 века до такого плачевного состояния. Он ошибался. — Вот как… — тихо вымолвил лич спустя несколько мгновений. — Уведите её, — произнёс Аинз глухо. — Позаботьтесь о ней. Она ещё не пришла в себя. Феи подчинились. Они подлетели к Рейму, пытаясь поднять и занести её в храм… Правда от волнения они тащили бедную жрицу в разные стороны. Аинз отвернулся от неуклюжей и почти комичной попытки переноса тела Рейму детьми, чтобы ретироваться отсюда. — [Врата]! — громко произнес он, открывая портал, что так сильно походил на разрыв Якумо.