Смерть за чертой барьера

Аинз вышел из [Врат] Река Сэндзу расстилалась перед ним, будто граница между мирами. Ни начала, ни конца - только безмолвная мутная гладь. На краю берега, у древнего, полуразрушенного мостика, он увидел сидящую на краю женщину. Рыжие волосы, небрежно собранные в косы, белое платье, весло рядом. Она смотрела на воду, будто пытаясь различить в ней ответы на мучающие её вопросы. Аинз остановился. Он сразу понял, перед ним - Комачи Онозука. Жнец. Та, что провождает души в вечность Когда бедный Сузуки прочёл сознание Рейму, он словил экзистенциальный кризис, осознав, что загробный мир и АД существуют. Разумеется, падать на колени перед феями, хватаясь за череп, он не хотел. Но его не отпускали эти мысли. — Кто бы это мог быть… — прошептала она, почти не разжимая губ. — Убить Рейму… и затем почти сразу же вернуть её, словно бы кто-то решил поиграть в Бога. Её голос был тихим, задумчивым. Не скорбным — скорее, поражённым. — Такое ощущение, будто я снова слышу эти истории о том философе из Назарета… Вот только там речь шла о любви, искуплении и вечности. А тут, я чувствую только страх. Тяжёлый, как камень на груди. Аинз шагнул ближе. Трава под его сапогами даже не шелохнулась. Но Комачи обернулась. — А ты ещё кто такой? — в своей привычной беспечной манере поинтересовался жнец. Она встала. Её взгляд скользнул по чёрной мантии, по блестящим украшениям, по пустым глазницам черепа. Комачи прищурилась, словно вглядываясь в дымку, будто душа собеседника была где-то в глубине. И когда она всё же смогла разглядеть её... В ту же секунду пронизывающий холод полоснул её внутренности. Внутри этой фигуры, внутри грозного черепа с бездонными глазницами, была... душа. Но… такая, какую Комачи ещё никогда не видела. В этой гнилой пульсирующей субстанции, что некогда была человеческой душой, периодически вспыхивали ужасающие образы: деревни, сожжённые дотла вместе с жителями; всхлипывающие женщины, выволоченные из домов на бесчеловечные опыты; раздавленные старики, растоптанные всадниками без лиц; кричащие дети, заживо съедаемые зверолюдьми. Сотни тысяч погибших от его руки. Миллионы - отданные на заклание и растерзание. Бурлящая аморфная масса, выплавленная из человеческих страданий, - вот его "душа". Он не испытывал даже тени раскаяния. Он носил эти грехи в себе. Как записи. Как трофеи. Комачи, привыкшая к любым душам: извращённым, проклятым, запутавшимся - невольно отшатнулась. Совсем немного. Но даже это выдало её состояние. В висках у неё стучало. «Такой твари я ещё не встречала...», — с ужасом осознал жнец. — «И, надеюсь, не встречу снова». Сказать это вслух она не решилась. Тысячелетний опыт нашёптывал: таких нельзя провоцировать, они не любят критику. Она просто глубоко выдохнула и поджала губы. — Лич… — осторожно произнесла перевозчица душ. — Зачем пожаловал ко мне? Она сделала шаг вперёд, не отводя взгляда от буквального воплощения зла. — Меня зовут Аинз Оал Гоун. И я ищу Касен Ибараки, — проговорил глубоким голосом авраамический Дьявол в обличии скелета. Комачи невольно приоткрыла рот. «Ох, неужели Министерство Ада вновь послало очередного палача? На этот раз они превзошли сами себя. Надеюсь, Касен сможет как-нибудь выкрутиться…» — с жалостью подумала она.