Ошибка Пэнси Паркинсон

Франция, 2000 год. — Джинни, что случилось? Гермиона не могла остановить поток мыслей, поглаживая волосы плачущей подруги. Затянувшееся молчание Джинни пугало. Что могло произойти, пока она была на приеме? Мрачные сценарии, разворачивающиеся в воображении, заставляли Грейнджер больно кусать губы. — Пожалуйста, расскажи мне все, — Гермиона изо всех сил сдерживала панику. — Мы вместе что-нибудь придумаем. — Я… Мне так плохо без Гарри, — Уизли уткнулась носом в рукав пижамы. Гермиона тихо выдохнула. Хотя бы все живы. — Джинни, я понимаю тебя. Я правда понимаю. Мне очень жаль, что все сложилось именно так. В такие моменты все слова поддержки вылетают из головы. Гермиона никогда не умела успокаивать людей. Девушка знала только три выхода из ситуации: обнять, «мне жаль» и «я тебя понимаю». — Ты не думай, я тебя не виню. Я не жалею, что решила уехать вместе с тобой. Но иногда мне просто чертовски тяжело без семьи и… него, — Джинни крутила бокал, пытаясь скрыть дрожь в руках. Грейнджер смотрела на блестящее от слез лицо подруги. Это она во всем виновата. Если бы она не болела, Джинни бы не пришлось оставлять всю свою жизнь в Лондоне и становиться сиделкой. Она бы работала спортивным корреспондентом, как всегда мечтала. Она бы каждый день проводила с Гарри, как всегда мечтала. Взгляд Гермионы зацепился за кулон в виде золотого снитча на шее Джинни, с которым та никогда не расставалась. Девушка помнила, как Гарри подарил его младшей Уизли прямо перед отъездом. Сейчас этот подарок будто кричал Гермионе: «Смотри, это ты отняла у нее все». — Джинни, мне кажется, будет лучше, если ты вернешься домой, — Гермиона неуверенно коснулась плеча подруги, на секунду представив, что останется в чужой стране совсем одна. — Нет! — Джинни всплеснула руками и нахмурилась. — Даже не думай об этом. Все в порядке, Гермиона. Считай, что это была минутная слабость. Я не оставлю тебя. Пошли лучше спать. У Грейнджер тоже больше не было сил на разговоры по душам, а глаза уже давно слипались. Она еще раз поблагодарила Джинни за все, что та для нее делает, приняла душ и легла в кровать. Стоило голове коснуться подушки, как сонливость исчезла. Гермиона Грейнджер боялась засыпать. Она не была готова снова проснуться разбитой. Она не была готова вновь увидеть во сне его.

***

Вокзал Кингс-Кросс, 1995 год. Гермиона стояла на перроне и ждала, пока все первокурсники заберутся в вагон Хогвартс-экспресса. Теперь сопровождение юных волшебников было ее почетной обязанностью. Новая роль старосты факультета нисколько не страшила девушку. Напротив, Грейнджер сияла как начищенный галеон. — Гермиона, да ты вся светишься! — Гарри подошел к подруге и поправил значок с буквой «С» на ее блузке. — А тебе бы не мешало взять мастер-класс по полированию значка у Перси, — Гермиона расправила плечи, глядя на заляпанный значок на груди Гарри. Друзья переглянулись и рассмеялись. — Эй, хватит выпячивать свои значки, — сзади послышался голос Рона. — Все итак уже знают, что вы старосты. Кстати, Перси передавал вам свои поздравления. — Спасибо, Рональд, это очень мило. Ты помнишь, что нам с Гарри нужно в вагон для старост? Мы найдем тебя, как освободимся, — Гермиона посмотрела на часы. — Сомневаюсь, что ты сможешь отлипнуть от кое-кого, — уголки губ Рона дернулись в усмешке. — Гарри, я буду ждать тебя в пятом купе. Гарри хохотнул и кивнул. Гермиона демонстративно закатила глаза и, снова сверившись с часами, потащила Поттера к вагону старост. На поиск остроумного ответа совершенно не хотелось тратить время. Ни одна глупая шутка не могла испортить настроение девушки. Гермионе хотелось петь от осознания, как прекрасна жизнь. Ее ждет новый учебный год в самой лучшей школе. Рядом с ней уже ставшие родными люди, с которыми ей предстоит много-много смеяться, по вечерам делать домашние задания, а по выходным — сидеть за любимым столиком в «Трех метлах», потягивая пахнущее пряностями сливочное пиво. Но сердце Гермионы бешено стучало не только по этим причинам. Через пару минут она увидит того, о ком думала все это лето. Того, чьи прикосновения отзывались дрожью по всему телу. Того, за чью улыбку она могла даже прогулять уроки. Гермиона и Гарри наконец добрались до нужного им вагона. Девушке не надо было окидывать взглядом собравшихся людей, чтобы найти место, где сидит он. Она его чувствовала. Самый дорогой ей человек сидел с Пэнси Паркинсон и что-то ей рассказывал. Пэнси сидела со скучающим видом и изредка кивала. Стоило Гермионе сделать шаг, как он сразу же обернулся и встретился с ней глазами. — Драко… — позвала Гермиона и смерила сидевшую рядом Пэнси обжигающим взглядом. Та опустила глаза в пол. — Привет, милая, — Малфой подошел к Гермионе, взял ее руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. По телу Гермионы разлилось тепло. Девушка затаила дыхание и сжала пальцы Драко. Малфой не отводил от нее глаз. Как же Грейнджер хотелось прямо здесь впиться в его губы. — Пожалуйста, давайте не здесь, — до парочки донесся умоляющий голос Гарри. — И тебе привет, Поттер, — бросил Драко, едва повернув голову в сторону однокурсника. Парень и девушка, не сговариваясь, переместились в соседний пустой вагон. Скоро сюда придут когтевранцы, но пока у них еще было время. И оба не хотели терять и секунды. Как только дверь в вагон захлопнулась, Гермиона прижала Драко к стене. В ответ парень сжал ее талию и притянул к себе. Тело девушки пылало, отзываясь на точно такой же жар, исходящий от слизеринца. Запах хвои и сандала лишал остатков рассудка. Драко потянулся к гриффиндорке, но она неожиданно остановила его, положив тонкие пальцы на мужские губы. — Что ты делал с Паркинсон? — голос Гермионы предвещал бурю. — Ты знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен, — спокойно сказал Драко и наконец накрыл ее губы своими. «Мой. Мой. Мой!» — стучало в висках девушки. Ей хотелось наложить на него дезиллюминационные чары, чтобы никто не мог его видеть. Чтобы любоваться его идеальным лицом могла только она. Ей казалось, что она не сможет от него оторваться, даже если в вагоне появится профессор Макгонагалл. Гермиона углубила поцелуй и стянула пепельные волосы на затылке. — Скажи, что ты мой, — приказала она, большими усилиями заставив себя прервать поцелуй. — Я только твой, — шепнул Драко ей в ухо и начал целовать шею. Воздух вокруг них начал густеть и плавиться. Еще чуть-чуть, и от жара лопнут стекла. Гермиона тяжело дышала. Каждое его прикосновение заставляло тело извиваться. Оно требовало еще и еще. Не выдержав и минуты без его языка в своем рту, Грейнджер притянула Малфоя ближе, и укусила за нижнюю губу. Драко шумно выдохнул. — Гермиона! — окликнул девушку из ниоткуда взявшийся голос Джинни. Они даже не заметили, как хлопнула дверь. Гермиона нервно обернулась. Младшей Уизли нигде не было. — Гермиона, проснись! Грейнджер непонимающе посмотрела на Драко. Малфой скользнул по ней холодным взглядом и растворился в воздухе.

***

Франция, 2000 год. — Гермиона, да проснись же ты! Гермиона распахнула глаза и резко села. За окном еще было темно, и комнату освещал только тусклый ночник, который кто-то включил. Сознание возвращалось обрывками. Кажется, она была в своей спальне, а рядом сидела перепуганная Джинни. — Что… что ты здесь делаешь? — у Гермионы пересохло в горле. — Я шла на кухню попить, и услышала, как ты стонешь во сне. — Джинни теребила прядь своих волос. — Что тебе снилось? Снова кошмары? — Д-да, мне снилась Беллатриса, — Грейнджер обхватила себя руками и отвела взгляд в сторону. — Бедная девочка, — Уизли сочувственно покачала головой. — Постарайся уснуть, до утра еще долго. Я тоже пойду. Если что, ты знаешь, где меня искать. Гермиона заторможенно кивнула, и подруга вышла из комнаты. Девушка откинулась на подушку и стала глубоко дышать. Тело будто оцепенело. Гриффиндорка закрыла глаза, и в темноте под веками вспыхнуло то самое лицо. Серебристые глаза, острые скулы и губы, искривленные дерзкой улыбкой. Малфой выглядел так, словно спрашивал: «Ну как, понравилось?». На этот вопрос у всегда все знающей Гермионы ответа не было. Она в принципе сейчас не могла соображать. Вчерашний сон девушка предпочла не анализировать. Мало ли кому что снится. Однако на сон, который был только что, закрыть глаза уже не получится. Драко Малфой приснился ей дважды. «Не обманывай себя, Гермиона. Он снился чаще, чем тебе хочется думать», — раздался строгий голос в голове. Это была правда, чистая правда. Больше нельзя делать вид, что эти сны ничего не значат. Почему он снится ей? Откуда у подсознания такие идеи для сюжетов, если ее и Драко Малфоя никогда ничего не связывало? Почему он исчезает каждый раз? Почему она просыпается с ледяной пустотой внутри? А самое главное — почему она не хочет, чтобы эти сны прекращались? От последней мысли Гермиону начало мутить. Было стыдно. Стыдно признаться в этом даже самой себе. Наверное, ей просто не хватает ярких ощущений, вот и снится всякий вздор, чтобы добавить перчинку в ее пресную жизнь. Грейнджер облизала пересохшие губы и начала перебирать в памяти детали. Сон казался напрочь лишенным чего-то естественного. Рон, который беззлобно шутит над их отношениями с Драко. Гарри, который почти спокойно отреагировал на то, что руку лучшей подруги поцеловал их заклятый враг. От воспоминаний о происходящем в пустом вагоне девушку передернуло. Это была не она. Она никогда бы себе такого не позволила. Даже во сне. А Малфой? Да он и в другой жизни никогда бы не прошептал ей «я только твой». Гермиона почувствовала, как покраснели щеки. Мозг начал закипать. Этому срочно нужно найти рациональное объяснение. В голове мелькнула безумная мысль, что Драко ее зачаровал. От абсурдности предположения Гермиона судорожно сглотнула и закрыла лицо руками. Необходимо скорее уснуть, чтобы не истязать себя дурацкими догадками. Завтра она поищет какие-нибудь книги о сновидениях и работе подсознания. А если поиски ничего не дадут, будет каждый вечер пить Зелье сна без сновидений. «Зелье сна без сновидений», — упрямо повторила про себя Грейнджер, зарываясь лицом в подушку. От этой мысли где-то глубоко, под толстым слоем рациональных доводов, шевельнулось что-то, похожее на сожаление.