Ошибка Пэнси Паркинсон

Гермиона проснулась от раската грома и от того, что ее рука инстинктивно потянулась к противоположной стороне кровати. Туда, где все эти годы была лишь холодная пустота. Но пустоты больше не было. Он был здесь. Настоящий. Теплый. Тихое, ровное дыхание. Твердое плечо под ее щекой. Его рука на ее талии — не как владение, а как якорь. — Драко? Голос девушки был все еще хриплым от сна и недоверия. Его черты лица напряглись в момент пробуждения, потеряли уязвимую мягкость. Кажется, он тоже отвык просыпаться рядом с кем-то. — Грейнджер, — он моргнул, фокусируя взгляд на Гермионе. — Как ты? Она едва заметно кивнула, сама не понимая, что значит этот жест: «да, я в порядке», или «я не знаю», или просто «ты все еще здесь». Девушка на секунду прикрыла глаза, прокручивая в голове вчерашний вечер. Какао. Его неумелые, но решительные попытки приготовить ужин. Разговор, затянувшийся далеко за полночь. Они сидели на диване, потом переместились в спальню, правда она уже не помнила зачем. Кажется, он хотел взять плед. А затем она просто провалилась в сон, прижавшись к его плечу. — Я не помню, как мы… — начала Грейнджер. — Уснули, — закончил Драко. — Ты уснула. Я не стал тебя будить. И… не смог уйти. Эта фраза повисла между ними. Простая, тихая, но от нее у Гермионы что-то болезненно сжалось в груди. Она медленно подняла взгляд. — Ты остался… потому что не хотел меня разбудить? — спросила она, и сама услышала, как в голосе проскользнула осторожная надежда. Уголок его губ чуть приподнялся. Гермиона тихо выдохнула, и снаружи снова ударил гром. Она вздрогнула, и в ту же секунду его рука на ее талии сжалась чуть крепче, почти неосознанно. — А я-то думал, гриффиндорцы должны быть храбрыми, — нежно поддразнил Драко. — А я-то думала, слизеринцы не умеют быть мягкими, — парировала девушка. Малфой преувеличенно закатил глаза и уткнулся лицом в ее плечо. — Ты плохо на меня влияешь, — его ворчание приглушала ткань ее футболки и рвущаяся наружу улыбка. Гермиона едва слышно засмеялась и позволила ему прижаться к себе. Несколько минут они просто лежали так — в тепле, в этом новом, еще хрупком «мы». Но с каждым тиканьем часов мысли о скором начале рабочего дня поднимались на поверхность. — Нам нужно идти… — мягко сказала Грейнджер, отстраняясь, чтобы увидеть его лицо. — Не люблю опаздывать. Драко вздохнул, нехотя отпуская ее. Сборы заняли не больше двадцати минут. Никто не говорил о том, что изменилось между ними. Но когда они вышли из квартиры, Гермиона поймала себя на мысли, что это утро — другое.

***

Атриум Министерства встретил их привычным гулом голосов, эхом шагов и всполохами пламени в каминах. И почти сразу — тишиной. Она не была оглушительной. Люди продолжали двигаться, говорить, спешить по делам. Но что-то в воздухе ощутимо изменилось, будто по залу прокатилась невидимая волна. Гермиона почувствовала это первой. Взгляды. Сначала один. Потом второй. Потом десятки. Она автоматически выпрямила спину, словно снова оказалась на экзамене. Драко шел рядом, на полшага ближе, чем позволяла формальная дистанция. Его рука на секунду коснулась ее пальцев — почти незаметно, но достаточно, чтобы зацепить внимание окружающих. — Это… — Ты видела?.. — Грейнджер и… — Малфой?.. Где-то в углу Рон поперхнулся сэндвичем. Лаванда участливо похлопала его по спине, но ее взгляд был прикован к Гермионе и Драко. Проходящий мимо Кингсли пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «кажется, моя инициатива с балом сработала лучше, чем планировалось». Гриффиндорка не смотрела на них, но ощущала каждый взгляд — оценивающий, удивленный, откровенно любопытный. Гермиона поймала свое отражение в зеркале — растрепанные после сна волосы, слишком мягкий взгляд, который она не успела спрятать. И его рядом. Спокойный. Собранный. С этим едва заметным напряжением в челюсти, которое выдавало его лучше любых слов. На мгновение их взгляды встретились в отражении, и это почему-то было интимнее, чем любое прикосновение. Малфой остановился у двери ее кабинета. Грейнджер на секунду замялась, и вдруг поняла, что не хочет, чтобы он уходил вот так — под этими взглядами, под этим давлением. Гермиона повернулась к нему полностью, уже не прячась. — Зайди вечером, — сказала она так, чтобы ее услышал не только он. Это уже было не предложение, а заявление. Драко медленно улыбнулся — той самой своей улыбкой, от которой у Гермионы сбивалось дыхание. — Как скажешь, Грейнджер. Он развернулся и пошел в сторону штаб-квартиры авроров. Только когда его шаги стихли, Гермиона позволила себе выдохнуть и обернуться. Коллеги поспешно сделали вид, что заняты своими делами. Но было уже поздно. Все всё поняли. И это почему-то… больше не пугало.

***

До вечера Гермиона почти не видела Драко. Только мельком — в коридоре, на совещании, в столовой. Каждый раз он был занят, сосредоточен, хмур. И каждый раз, встречаясь с ней взглядом, чуть заметно расслаблялся. К концу рабочего дня она почти привыкла к этому новому ритму: они рядом, но не вместе. На виду, но не напоказ. Когда в дверь постучали, Гермиона уже знала, кто это. — Заходи, — сказала она, не поднимая головы от бумаг. Драко вошел, прикрыл за собой дверь и остановился у ее стола. На его лице застыло привычное напряжение, но в глазах не было отстраненности, с которой он смотрел на других. — Ты хотела меня видеть, — это был не вопрос. Гермиона отложила перо и посмотрела на него. — Я хочу помочь, — сказала она прямо. — Искать Тео и Пэнси. Драко замер. Его челюсть напряглась, а взгляд стал тяжелым. — Грейнджер, это не твоя… — Даже не начинай, — перебила она. — Я не предлагаю тебе помощь из сострадания. — Тогда из чего? Гермиона замерла всего на секунду. — Я не могу просто сидеть и делать вид, что ничего не случилось, — честно сказала она. И добавила тише: — И потому что это важно для тебя. Звук города за окном вдруг стал слишком громким. Слизеринец смотрел на нее так, будто пытался понять, где заканчивается ее логика и начинается что-то, к чему он пока не готов дать имя. — Это может быть опасно, — наконец сказал он. — Это точно опасно, — спокойно согласилась Гермиона. — Но у меня есть доступ к информации, к архивам, к делам. Ты сам это знаешь. Он снова сжал челюсть. — Я не хочу втягивать тебя в это. Она мягко улыбнулась. — Ты уже втянул. Его лицо смягчилось, почти незаметно. — Черт, — он шумно выдохнул и провел рукой по волосам. — Это согласие? — осторожно спросила она. — Это капитуляция, — мрачно ответил он. Гермиона не смогла сдержать тихий смешок. — Отлично. Тогда у меня есть план. Тебе стоит связаться с Забини. Он кивнул, на этот раз без колебаний. Из кончика его палочки вырвался серебристый дракон — по-прежнему маленький и едва заметный. Он сделал круг над их головами, скользнул взглядом по Гермионе и вылетел сквозь оконное стекло, унося послание. Они ждали в тишине. Неловкой, но не тяжелой. Гермиона снова села за стол, Драко остался стоять у окна, глядя на вечерний Лондон. Прошло не больше пяти минут, когда за дверью раздались шаги. Грейнджер и Малфой одновременно обернулись. — И чем я заслужил честь лично встретиться с самой скандальной парочкой Волшебной Британии? На пороге кабинета Гермионы стоял покрытый ожогами Блейз Забини.