Ближе только вечность

— Король нынче в замке сидит, даже в походы не ходит, представляешь, милочка! Государственные дела, небось, накопились, — болтал без умолку хворой дед. Ей не впервой слушать истории о бесконечных походах, войнах, битвах в этом королевстве, даже если все её пациенты знали — не любит она такое. Этого старца звали просто — Филипп. Без фамилии, рода, какой-либо собственности. Просто Филипп. Приходил он к ней часто: то плохо на жаре станет, то колени побеспокоят. И каждый раз уходил от неё довольный, приговаривая, что давно себя таким молодым и полным сил не чувствовал. Молился об её благополучии, хвалился об этой кудеснице всем знакомым в этой деревушке. Никто не помнит, как эта девушка здесь появилась. Молва ходила разная, люди во все времена любили сплетни, особенно — в маленьких поселениях. Кто-то прозвал её ведьмой, а кто-то — посланницей Бога. Теона на эти высказывания только чуть поднимала уголки губ, в какой раз отвечая, что она просто путешественница, и знания её о медицине очень посредственны. Странная лекарка жила на окраине Аскалона. В нескольких милях с одной стороны располагались бесконечные просторы моря, пляжи с горячим песком, с другой — небольшие поля с нужными травами и пастбища. Здесь никогда не было спокойно, но ей хватало и того, что не было никаких нападений. Домик юной леди был очень старым. Скорее даже не домик — хибара, каркас которой держит только сам Господь. Иного объяснения не находилось, так как ей казалось, что следующие сильные ветра и шторма снесут её пристанище в миг. Но нет — стоял крепко, укрывая от дождей, шума и всех слухов. Филипп говорил ей что-то ещё, но она только кивала головой в знак согласия, сосредотачиваясь на его руках — в этот раз повредил пальцы топором. Наложив компресс, она отошла к окну, где был расположен стол. Свечи тихонько колыхались от её движений, пока она продолжила замешивать новый состав, на этот раз уже успокаивающий. Не забыла и зажечь ещё одну свечу, ведь когда та догорит — нужно снять компресс. И вот, свеча догорела. Сняв компресс со старческой руки, лекарка тихо прохрипела: — Накладывать мазь два раза в день до следующего месяца. Воздержитесь от тяжёлой работы. — Да что вы, милочка! Снова меня вылечили! Господь послал нам своё благословение, я обязательно всё учту. Только вот от работы не откажусь — есть тоже надо. А вы-то себя тоже поберегите, моими молитвами! Теона только покачала головой на его слова и отпустила. Несмотря на вечернее время, она была уверена, что сегодня поток людей будет идти вплоть до захода солнца. Приняв ещё пару ребятишек с незначительными ранами от их вечных игрищ, она лишь вздохнула и сняла свой платок с головы, распустив курчавые волосы. Время было действительно позднее. Она отличалась от других жителей тем, что вечерние молитвы не читала. Да что там не читала, у неё даже Часослова не было. Всё, что она имела из атрибутов — свечки, которые купила в ближайшей церквушке, дабы не поймать гнев мирян. А будь на то их воля, уже давно закололи бы вилами и сожгли её хибарку. Освободившись от назойливых людей, жаждущих помощи, голубоглазая взяла маленькое зеркальце, чтобы привести волосы в порядок. Не поддавались они её рукам никак: всю жизнь мучилась с этой копной цвета вороньего крыла, благодаря которой её могли отличить от юноши. Волос жёсткий, расчёсывать больно. Но что поделаешь, не хочется с ними прощаться так быстро.Пока она разбиралась со своей маленькой проблемой, в дверь успели постучать. — Не принимаю, — она сказала довольно тихо, понадеявшись, что её услышат. Стук всё не прекращался, пусть голубоглазая его и игнорировала. Спустя минуты две беспрерывного стука, девушка соизволила открыть дверь и смирить тяжёлым взглядом её побеспокоивших. «Впервые вижу » — промелькнуло в её голове. На пороге стояли два рыцаря облачённые так, будто собираются в Крестовый поход. При них и оружие, и котта красного цвета с вышитым крестом на груди. Она лишь приподняла бровь и вопросительно на них посмотрела. — Ты Теона? — спросил один из них, что выглядел старшим. На его вопрос лекарка ответила положительным кивком. Горло всё ещё болело после долгого рабочего дня. — С нами пойдёшь. Такой наглости она от них не ожидала, даже впала в небольшой ступор. Её руки сжались в кулаки, насколько ей позволяла болезнь, и упёрлись в бока, нахмурились тонкие брови. Рыцари на её действия лишь пожали плечами да поджали губы, посмотрели вопросительно друг на друга, а младший продолжил: — Приказ принцессы Сибиллы, сестры нашего короля. Приказ кого? Луна — уже взошла, она — уставшая, а тут видите ли пришли по её душу из-за королевского слова. Находясь в смятении, девушка и представить не могла, зачем нужна этой знатной особе. Единственное, что она знала о ней, так это то, что эти земли вместе с Яффой принадлежали её покойному мужу. « На казнь? Или ей понадобился лекарь? Хотят убрать мой дом с территории? » Много мыслей проносилось мимо, окутывая в бесконечный вихрь предположений. Тут эти двое продолжили: — Ей доложили о некой особе, которая лечит душу. Все жители указывали на твой дом. Попросили ко двору. — Бред. Я лекарь, а не священник, — хриплым голосом она соизволила им всё же ответить, уже почти закрыв дверь перед любопытными взглядами, как бедное дерево прижали ногой в рыцарском ботинке. — Идёшь с нами. Приказы не обсуждаются. Тяжело вздохнув, девушка стала собирать сумку. Дверь закрывать явно никто не собирался. Благо, что эти мужчины позволили ей собрать необходимые вещи. Покидав всякую бурду, она натянула обратно платок на голову и затушила свечи. Поправив полы её старенького платья, кивнула и вышла к мужчинам на улицу. Ночью жара стала спадать, но ветер был тёплым, обошлась без накидки. Оказавшись близ замка Аскалона, девушка резво спрыгнула с коня быстрее нерасторопного рыцаря, взявшего её на своего коня. Пришлось подождать этих людей, ведь дальше (да и во всём этом месте) — дороги она не знает. Пока отряхивалась, рыцари уже успели передать лошадей конюху, попить воды и подойти на место, где спешились. Они продвигались по тёмным коридорам. Медленно, неспешно. Но отчего-то лекарка и не заметила, что они остановились. После чего сопровождающие бодро развернулись и пошли по своим делам. Мало того, что бросили, так и успели кинуть пару похабных взглядов, приговаривая между собой, чью бы постель она согрела. Стерпела. Быть смиренной, кроткой, покорной — такой её вырастил любимый дед. Не спрашивать, не мешать, не наглеть. « На всё лишь воля Господа. Он терпел все боли за нас — и ты можешь, голубка » — любимая его фраза! Тогда почему в мире существуют болезни, голод и войны? Но Теона усвоила: не спрашивать. Не просить ничего взамен, лишь помогать и оберегать настолько, насколько в её силах. До самой смерти терпеть, отдавать, благодарить, не прося ничего взаймы. — Ты, верно, Теоной будешь? — спросил женский голос за спиной, — Прошу прощения за столь поздний визит. Надеюсь, дорога не была тяжелой? Теона развернулась к ней и поклонилась, не зная, как поступить иначе. Преклонить колени? Приветствовать кивком головы? — Да, Мадам. — Кланяться королю будешь, милая. Можно без излишнего. Я не привередлива в этом вопросе, всё это — пустое и напускное, — только лекарка подняла взгляд и хотела ей возразить, как та её остановила поднятой рукой, — Не стоит. Мне доложили о твоём голосе. И ты здесь не просто так. Пойдём за мной. Сибилла повела её сквозь ещё более запутанные коридоры в самую глубь. Это позволило наконец-то оценить ее по достоинству. Женщина была очень красива. Лёгкое платье благородного зелёного цвета развевал сквозняк, шедший с окон, волосы колыхались вместе с ним — каштановые, чуть волнистые. Походка уверенная, но в то же время спокойная. Но главное, что подметила в ней Теона — это украшения. Тика обхватывала всю её голову, а свисающие камушки бились друг о друга при каждом шаге. Множественные браслеты, кольца украшали не только руки, но и ноги, чему девушка удивилась. « Королевские замашки — не более » — лишь такой вывод она сделала из увиденного. Столь множество подвесок — и ни одного крестика. Открыв случайную на первый взгляд дверь, сестра короля тихонько вошла, рукой указав на спальное место. На ней лежал мальчик, лет четырёх от роду. Худой. Беззащитный. Теона последовала взглядом за рукой и нахмурилась. Но всё же, прежде чем подойти, она взглянула на Сибиллу. — Он заболел несколько дней назад. При мне есть личный лекарь, но тот ничего не смог выявить, кроме простуды. Балдуин почти не просыпается и ничего не ест. Его рвёт каждые несколько часов. Молитвы не помогли. Девушка едва сдержала усмешку, но картина была ясна. Она раскрыла свою сумку, положив на прикроватный столик. Доставала какие-то микстуры, баночки, травы — Сибилла не знала, не разбиралась, лишь сложила руки в молебном жесте и приложила к губам, которыми обращалась к Богу. После осмотра картина была всё ещё не утешительной. Лекарка никак не хотела пугать Её Высочество. Любовь Теоны к детям была особой, потому как в месте, где выросла, лечила и принимала только их, впрочем, как стариков и женщин. Мужчин детородного возраста прогоняла с порога уже здесь, в Аскалоне — на её родной земле таких не было. Заметив одну интересную деталь, девушка округлила глаза и прислушалась к дыханию: рваное, короткое. Аккуратно переложив мальчика на живот, она оголила худую маленькую спинку. Удержав эмоции, она снова вздохнула и посмотрела на сыпь — уже расползалась по юному телу. Опершись руками на кровать, Теона бросила беспокойный взгляд на мать мальчика и проговорила больным голосом: — Кто его осматривал? Как и где? — Бывший лекарь моего брата, который позже был приставлен к моей семье. Слушал дыхание и следил за изменением жара. Лишь сказал, что у него простуда вкупе с несварением. Наказал молиться каждый день по три раза, поить травяным сбором и надеяться на лучшее. Балдуин родился слабым ребёнком, болезненным. Но на этот раз всё так…странно. — Уж не знаю, что это был за идиот, Ваше Высочество, но это не простуда. Мальчика отравили. Скорее всего, это наследственный порошок. Принесите посуду, из которой он ел и пил, — Сибилла в сию же секунду дошла до другой части комнаты, где было ложе из подушек и покрывал, пока кудрявая искала нейтрализатор. Женщина передала утварь лекарке, и она стала замешивать что-то в посуде, из которой принимал пищу маленький принц. Сестра короля вела внутреннюю борьбу. Она знала, что у её сына есть недоброжелатели, потому что вероятнее всего, он — единственный наследник престола после её брата. И даже находясь всегда рядом, не смогла уберечь. Для любой матери — горе, для власть имущих — бесценный повод для свержения. В стакане, где находился отвар для лечения, пошла реакция. Появился другой осадок более тёмного цвета. Спустя примерно полчаса, пока Сибилла всё время наблюдала за действиями девушки, та повернулась к ней: — На столе — микстуры, вливать по одной каждый день. Вызывать рвоту и поить тёплой водой. Не кормить тяжёлой пищей и фруктами. И да, помолиться тоже можно, — всё же не удержалась Теона. Мальчик всё так же был довольно бледен, но перестал метаться на постели и стал дышать ровнее. Её Высочество Иерусалимская подошла к нему и поцеловала в лоб, почувствовав лёгкое тепло, а не горячку. Незаметно для лекарки, она утёрла глаза, чуть подпортив макияж, и осталась сидеть рядом с сыном. Работа закончена. Вещи собраны. — Перемойте всю посуду в замке. Перестирайте одеяла и одежду. Если ему станет хуже — вы знаете, где меня искать. Снова удостоив вниманием эту девушку, мама наследника с благодарностью кивнула. — Проси, что хочешь. Деньги, земли, заморские лекарства. Я не забуду твоей доброты. Теона лишь отрицательно покачала головой. Отдавать, не прося взаймы. Но что-то ей подсказывало, что уходить нельзя. — Позвольте за ним присмотреть, пока не поправится. Большего мне не нужно. Женщина кивнула и позвала служанку. Спустя несколько минут голубоглазой приготовили спальню, куда проводила её мадам лично. Перед прощанием Её Высочество лишь улыбнулась и сказала напоследок: — Спасибо. Я у тебя в долгу. Завтра увидимся на утренней трапезе. За тобой придут. Теона не могла знать, что Сибилла, дойдя до своей спальни, написала небольшое письмо, приказав доставить его немедля. Гонца отправила в Иерусалим. В обед следующего дня король распечатал послание своей любимой сестрицы, вскрыв королевскую печать, и наклонил голову влево, как делал обычно при чтении. Вскоре уже отложил письмо и направился на балкон, глядя в сторону Аскалона. — Вот как. Тиберий, узнай о ней. Лекаря Пьера — в темницу. — Да, Ваше Величество.