Ближе только вечность

      Иерусалим встретил их полуденным зноем, пыльными улицами и множеством людей. Всё таки прибыли они позже, чем на то рассчитывала как минимум принцесса, как максимум — просто уставшая свита от тяжёлой дороги. Это было второе столь долгое путешествие для Теоны, пусть это прозвучит и довольно смешно. При первом она бежала из родной деревни и умудрилась попасть в шторм, и в этот раз она надеялась на путь без каких-либо казусов.       Запах пряностей и благовоний ударил в нос. Разговоры были слышны отовсюду: вот иудей с помощью движений рук пытался спорить с торговцем-мусульманином, наверняка того не устраивала цена; чуть поодаль виднелся пожилой мужчина, облачённый в подобие монашеской рясы, проповедуя, будто он сам Христос. Бесконечные палатки и шатры с цветастыми навесами встречались на каждом углу.              От шума разболелась голова. Платок и плотное одеяние не спасали от жары. Краем уха лекарка слышала, как один из рыцарей в их сопровождении говорил об остановке близ резиденции маршала, где они смогут напоить лошадей и отдохнуть сами.              — Господа, двигаемся напрямую к цитадели. Тиберия наверняка нет на месте, до королевского замка рукой подать, — властный голос Сибиллы прервал их разговоры.              По узким улочкам на коне было трудно передвигаться. Кто-то из проходящих мимо детишек или стариков так и норовил попасть прямо под копыта. Вскоре пришло спасение от этих лабиринтов и тесных пространств: конвой вывели на площадь. Народ кучковался так же, как и в остальных кварталах, но животным было куда легче.              А вот Теоне было ничуть нет. Картину перед глазами забыть она не сможет ещё очень и очень долго.              Над тамплиерскими рыцарями проводили казнь. Через повешение. Колокольный звон бил набатом, призывая обратить всё внимание только на смерти неверных. Тела их бились о стены, покачиваясь в разные стороны. Облачены висельники были в белую ночнушку с красным крестом на груди. Мужчина рядом, очевидно сельджукской наружности, выкрикивал слова одобрения с таким восторгом, что он передавался всем рядом стоящим. Девушку затошнило.              «Как им можно желать смерти? Ещё и такой жестокой. Этот город Свят, но чем?» — мысли Теоны заполняла только эта картина.              Её внутренний монолог прервал один из рыцарей: «Так это за дело их, они сарацинов резать вздумали! Правильно король приказал, пусть знают, что мир рушить нельзя».              Король? Если они не шутят, то как король мог допустить такое прилюдное унижение для одного из главных орденов города?! Сопровождающие их рыцари тоже были из тамплиеров, а одним из вышестоящих лиц в ордене был…              — Дражайшая моя супруга! Надеюсь, дорога была не столь утомительна для тебя и твоих приближённых, — Теона клянётся, на мгновение ей удалось увидеть в глазах Сибиллы отвращение и неприязнь такой степени, что самой стало не по себе. — Желаю Вам хорошенько отдохнуть, Ваше Высочество.              … Ги де Лузиньян стоял не так далеко, но и не так близко, чтобы разглядеть его. Единственное, что заприметила гостья города — меч, вынутый из ножен, да кожаную плеть с красными вкраплениями. Вероятно, кровь.              — Спасибо, Ги. А я надеюсь, что тамплиеры больше не пошатнут хрупкие отношения моего брата и Салладина.              На секунду настала тишина, а затем послышался мерзкий смех. Кудрявая старалась не смотреть в сторону мужа мадам, так как от фразы принцессы даже она почувствовала стыд, хотя сама Теона далеко не член ордена крестоносцев.              «Этот мужчина так усердно верит во Всевышнего, что не боится испачкать руки. Удивительный город.»              — Встретимся на ужине, любимый супруг. Вперёд! — команду принцессы никто оспорить не смел, колонна двинулась до замка.              Как только свита подъехала к конечной точке на пути, их встретили конюшие, обслуга и действующий кастелян — Адам. Не сказать, что все были шибко рады, но поприветствовать прибывшую принцессу после нескольких месяцев её отсутствия обязаны.              Адам помог спешиться Сибилле, поприветствовав ту почтительным кивком головы. Женщина улыбнулась, сразу засыпав того вопросами о жизни замка: кто посещал Башню Давида из Триполи или Антиохии, как поживает её матушка и сестра, и нет ли каких-либо «особых» поручений от брата. Адам лишь бормотал под нос, но Её Высочеству и так было всё понятно. Только громко добавил: «На закате будет застолье. Её Величество Вдовствующая королева ждёт всех».              После полученных сведений о состоянии королевского двора, Сибилла поспешила окликнуть Теону. Лекарка подошла к этим двоим неуверенно, побаиваясь молодого мужчину рядом.              — Милая, выделим тебе покои на верхних этажах близ спальни моего сына. Адам покажет тебе замок. Если что-то нужно — в первую очередь сообщи или кастеляну, или Лейле. Мне нужно встретиться с братом. Перед трапезой ещё свидимся.              С Лейлой — личной служанкой Сибиллы — Теона уже успела познакомиться в Аскалоне. Именно она приносила ей необходимые вещи для лечения принца, а так же приносила еду в покои. Девушка скорее всего по рождению не из этих земель, возможно пленённая, с волосами густыми, волнистыми, всегда носила платья одного цвета — розовые, яркие, с расшитыми рукавами. Так и не скажешь, что она всего лишь прислуга.              Осмотр замка занял меньше времени, чем ожидала девушка. Адам лишь провёл её по нескольким главным коридорам, показал кухню, выход в сад, лекарские кабинеты и её покои. Располагались они действительно на одном из верхних этажей, который был разделён открытыми балконами-галереями по периметру всей цитадели.              В замке ей не нравилось. Неуютно, незнакомо, по-странному. Она успела поймать в коридорах тяжёлые взгляды господ, услышала насмешки от слуг, ощутила непотребные мысли стражников на себе. Спокойнее было лишь в выделенной ей спальне. Убранство комнаты позволяло рассматривать детали бесконечно долго, с тем усердием, с которым Теона разбирала сушёные травы.              Её пожитки заняли лишь малую часть у ложа, и составляли некоторые приготовленные мази, пару одежд, молитвослов и церковные свечи, которые отдавали оплатой жители деревушки, которым посчастливилось вылечиться от различных недугов. Остальная часть покоев была обставлена резными сундуками, неизменными балдахинами на стенах, парой низких столов с подушками и множеством ненужных безделушек.              Главное, что тут оставался выход на балкон, сравнительно небольшой, но вид, вопреки замку Аскалона, открывался не на двор, а на внешние ворота Башни и Голгофу. Краем глаза виднелся балкон, вдвое больше, богаче, наверняка опочивальня мадам или её супруга. Сухой воздух трепал выбившиеся пряди волос из-под платка, солнце светило так ярко, что девушка невольно зажмурилась, прикрывая одной рукой глаза.              На противоположном балконе показался блеск. Свечение было крошечным, маленьким пятном среди территории лоджии, но Теона зацепилась за него взором. Человек, стоявший по ту сторону, роста был выше среднего, облачённый в нежно голубого цвета платье-тунику. На голове так же был «Убор, точно закрывающий голову от солнца», — так подумалось лекарке. Лицо было закрыто металлической маской, луч от которой и норовил попасть в глаз новоприбывшей.              Вдруг на балконе показались ещё две фигуры: мужская и женская. В женской курчавая сразу узнала Сибиллу, мужчина же был ей незнаком. За принцессой показался ещё один силуэт, совсем маленький, — несомненно, это был принц. Вдруг человек в богатом облачении взял его на руки, если быть точнее — только на одну, увлечённо покачивая головой, слушая рассказы мальчика, пока тот дёргался от перевозбуждения на руках.              Лекарь поймала взгляд Её Высочества. Мадам подошла к своему сыну, что-то шепнув ему на ухо. Через секунду раздался крик:              — Теона! — наследник махал ей двумя руками, явно посмеиваясь, ведь сам он будто изнутри сиял, совершив такую небольшую шалость. Девушка приподняла руку и помахала мальчонке в ответ, растянув губы в тонкой улыбке. Но чего она не ожидала, так это того, что мужчина, державший мальчика, тоже начнёт ей махать.              Маска, дорогая ткань, забинтованная рука, этаж замка для королевских покоев и личной обслуги…              «Король».              Улыбка Теоны померкла, от удивления гостья даже приоткрыла рот. Она немедля поклонилась и через мгновение удалилась с балкона, захлопнув ставни с такой силой, что сама от них отскочила.              «Как я сразу не поняла? Дура! Дура!»              Оскорбила ли? Будет таить надежду, что нет. Непочтительно вела себя? Лишь ответила принцу на ребяческий жест.              Тем временем на королевском балконе Тиберий лишь покачал головой.              — Сибилла, я наслышан об этой девушке. Молва о ней и здесь ходила, Господь всемогущий, чем она не угодила деревне? — маршал подошёл ближе к выступу, готовый в любой момент забрать мальчишку из рук государя. Принцесса же лишь в общих чертах описала то, что самой удалось выведать.              Балдуин же поступил иначе.              — Милый мой племянник, поведай, кто эта особа?              Не заметить восторга от вопроса про эту чужеземку король не мог. Племянник в той же игривой манере рассказывал про её пребывание во владениях матушки: чем занималась при замке, пусть явно приукрашено, ведь по факту лекарку он видел пару раз; как помогла с его болезнью, отметил её стойкость в дороге, пока сам путешествовал в паланкине.              —… Теона красива собой! Правда, дядя, у неё столько шрамов. Я пытался их посчитать, честно-честно, но я позабыл числа, которые мы учили с месье Жаном, — застывшие взрослые явно не ожидали таких подробностей от пятилетнего наследника. Балдуин напрягся, уже в конце рассказа опуская принца на пол.              — Обязательно скоро с ней поиграешь. Солнце прошло половину неба, уроки никто не отменял, мой друг.              Сибилла испытывала странные чувства от всей ситуации, казалось бы, абсурднее быть не может. Как же она ошибалась. Сына она передала слуге, и они всей компанией вернулись в покои. Иерусалимский король сел в своё любимое кресло, наклонив голову, ожидая очевидных подробностей. Но услышал лишь тишину.              — Тиберий, я кажется просил сведения у тебя, а не у Балдуина. Так почему же мой племянник знает о ней больше, чем ты? Господь свидетель, не поверю всякому оправданию.              — Мой лорд, поймите, это сделать не так легко, однако, мне удалось узнать, так скажем, интересный факт, — государь кивнул, безмолвно одобряя предстоящую что-то, — эта женщина — ромейка, рода у неё нет, но шепчут ветры в городе, что она…              Заминка была чуть ли не роковой, терпение у короля было не бесконечным. Не доверять маршалу смысла не было никакого, ведь друг и столь почётный человек при дворе слукавить ему не смог бы.              —… она лечит не тем, что предписал нам Бог.              — Абсурд! — перебив Тиберия, сестра короля чуть ли не с огнём в глазах вскочила с места. — Тиберий, не уж то вздумал лжесвидетельствовать?! Она разбирается в болезнях с той чопорностью и упорством, какого я в других лекарях не видела! Может знаний у неё недостаточно для многой работы, но её сердце не носит зла. И ей я обязана за жизнь сына, а ты — за живого наследника.              Под железной маской Балдуин даже приподнял брови.              — Не будь столь доверчивой! Кто знает её? Эту информацию я получил от жителей той деревни! — в руке мужчины чётки при споре сжимались особенно сильно, что не укрылось от короля. — Ваше Высочество, я не имею в виду того, что она занимается колдовством, но иначе простой народ её лечение мне не объяснил. Так что впредь будьте внимательны, прошу.              Взгляд принцессы бегал по Тиберию. Губы всё так же сжаты, как и платье в кулаках, на лбу выступила испарина. Сделав большой вдох и прошептав обращение к Господу, она присела на своё кресло обратно. Маршал поступил так же, продолжая сжимать чётки.              Всё это время наблюдавший за ними государь непрерывно думал. О сестре, о племяннике, о враждебно настроенных людях. Исходить нужно было скорее не из следствия, которым изъяснился его друг, а из причины, которой послужила либо клевета на невинную и преданную своему делу девушку, либо же мистическая тайна, кой не такая уж и мистическая — просто им не дано её знать.              Сибилла и Тиберий продолжили переговариваться между собой, только уже не спорили, а скорее размышляли насчёт этой загадочной девушки и её дальнейшего пребывания в замке. Принцесса явно уже дала понять, что она останется рядом, как её приближённая и будет следить за состоянием здоровья ребёнка. И вероятнее всего, не только ребёнка, но и за состоянием мадам тоже. Маршал лишь качал головой, назвав эту затею «такой забавой, что весь королевский двор будет обсуждать это до прихода мессии».              Балдуину было это не интересно. Если его сестра и племянник будут в безопасности, то большего ему и не нужно. Но стоящая на своём Сибилла уже бесчисленное количество времени прожигает в нём дыру. Он понимает, чего требует леди.              — Тиберий, узнаешь что ещё, доложишь напрямую мне. Можешь быть свободен, но зайди к матушке — на застолье не явлюсь в виду срочных государственных дел, — попрощавшись со всеми, маршал удалился из покоев, приговаривая о том, что после разговора с Агнес ему потребуется дополнительный отдых.              Принцесса дождалась закрытия дверей и сразу подсела к нему ближе, помогая снять маску государю.              — Твоя маска… как давно её изготовили? — взгляд девушки был наполнен беспокойством, направленный на своеобразное «украшение».              — Семь дней назад. Я слышу твои мысли, Сибилла.              — Матушка, да? Она не хочет, чтобы… ты… — в горле встал ком. На накладку упала первая слеза. Маленькая, горькая. Такие слёзы хочется скрыть ото всех, не плакаться при ещё живом короле о нём же.              Сибилла помнит своего брата в шестнадцатилетнем возрасте. Тогда ни о какой проказе никто и думать не мог — списывали на дурную реакцию кожи на жару. Неизменным с того времени остались лишь его глаза, в которых с прошедшими летами лишь прибавляется запас мудрости, будто бы он прожил дольше отведённого.              Не знает она наездника в целом королевстве лучше, чем он. Не знает ни стратега, ни дипломата, ни жаждущего человека знаний в такой степени, в которой жаждет их государь. Едва лучше будет сам Господь. Мать пророчила ему в жёны сестру французского короля, теперь же его женой не станет никто. От его былой красоты остались белокурые локоны, прикрывающие шею, лицо и плечи, статная фигура и очи цвета небес. Тело же поразила болезнь.              — Не лей слёзы зазря, моя красавица. Посмотри на меня, — Сибилла подняла взгляд с маски, заплакав ещё горше. Часть лба уже была покрыта незаживающими язвами, один из глаз подёрнулся пеленой, часть верхней губы запала внутрь, щёки пестрили красными пятнами, — пусть лик мой меняется, знай, сам я тот же. По крайней мере, душой.              — Верю, брат мой, верю. Но, понимаешь, уже множество лекарей не могут гарантировать тебе даже и пары лет…              — И ты веришь этим слухам? — перебил Сибиллу король, — я знаю, о чём ты хочешь мне сказать. Однако, эту девушку знаешь только ты. Безусловно, я тебе доверяю, но… — и в этот момент отговорки у него не нашлось. Мадам точно знает, что братец скорее всего боится ещё одного осмотра, где ему скажут неутешительные вещи.              — Время покажет, Балдуин. А Господь тебя подготовит к этой встрече.              Принцесса встала, пригладила полы платья, провела рукой по волосам. Всё это время взгляд государя не сходил с неё. Какая же красивая у него сестра! Они распрощались, после чего у него остался горький осадок. Никому не понять его тяготы: ни со стороны своих родственников, ни со стороны врачевателей. Но, может быть, он подумает над тем, чтобы появиться на застолье.              Тем временем Сибилла уже шла к Теоне со своей свитой служанок и портных. Сердце у неё колотилось так быстро и чётко от переживаний, что возникло чувство того, что это она сама первый раз собирается выйти в свет, а не лекарка. Дойдя до её покоев, сестра короля несколько раз постучалась.              — Дорогая, времени совсем нет! Открывай дверь.              Спустя мгновение курчавая встретилась с толпой людей перед своими покоями. Непонимающим взглядом уставилась на принцессу, осев на сундук рядом. После взмаха руки госпожи, в комнату вошли слуги.              — Тебе нужно показаться двору. Это не официальный приём, из господ только королевская семья, их приближённые и некоторые важные люди в замке. С кем-то ты уже знакома, так что одиноко тебе не будет точно. Сейчас мои слуги перешьют для тебя одно из моих старых платьев, но вот твой платок лучше снять.              Сказать то, что девчушка была ошарашена — ничего не сказать.              Собрали её довольно спешно. Перешитое платье принцессы не выглядело вычурно или вызывающе, наоборот, в сочетании с её станом лишь подчёркивало невысокий статус. Платок ей сняли, и закрепили часть волос неприметной заколкой сверху, а остальные же оставили лежать на спине.              Само застолье проходило в трапезной главного зала. Как и помнила девушка, здесь всего две залы, которые были разделены колоннами и цветами. Одна часть предназначалась для самих господ, вторая же для всей обслуги замка. Это нельзя было назвать тем, что она представляла. Угощения на столах были явно достойны и приёма дипломата дружественной страны, и празднования религиозного события.              Как только солнце село за горизонт, девушка встала, сославшись на дурное самочувствие. Сад был выстроен так, как и думала девушка ранее. Крестообразные дорожки вели в разные части: к лекарственным травам и травам для души — красивейших цветов, что она видела.              — Прошу прощения, что прерываю ваш покой. Эти цветы красивы, не так ли? — Теона обернулась, но разглядеть собеседника она не могла, ведь было уже слишком темно и освещение от настенных факелов не давало ей понять, кто перед ней стоит. На вопрос лекарка ответила коротким кивком, поглаживая нежные лепестки розы.              — Я прихожу сюда часто, но вас вижу впервые. Кто вы?              «Кто вы, значит…а кто же вы?»              Она медленно повела рукой вдоль цветов, чуть не напоровшись на шип, поджала тонкие губы и прошептала своё имя, понадеявшись, что собеседник от неё отстанет как можно скорее, ведь болела голова нещадно: сначала приезд в замок, неловкость на балконе, служанки, застолье…день выдался насыщенным на события.              — Вот как, — мужчина неуклюже присел на лавку, — я предпочту остаться незнакомцем вам, не сочтите за грубость, Теона.              Девушка подняла на него взгляд, но всё ещё не разглядела ни одной черты лица за плотной тканевой маской и богато расшитым балахоном. Хмыкнув, она присела рядом, наблюдая за грядками лекарственных трав. Неизвестный же смотрел на небо. О чём он думает? Что от неё хочет? Для лекарки это всё ещё оставалось тайной. Не прошло и момента, как он снова с ней заговорил.              — Вы так пристально разглядываете сад. Что же вас в нём привлекает?              — Я лекарь. Господин, я не самая подходящая компания для разговоров, к моему сожалению. Вам лучше уйти.              Этот самый господин чуть опешил. Не столько от грубости обращения, сколько от голоса юницы. Хрипота была слышна в каждом слове, в каждом движении губ, как будто сейчас девушка сойдётся в ужасном кашле. Напрямую задавать вопрос неприлично, косвенно — возможно не поймёт, но лазейку он точно должен найти.              — Как чудесно, что вы лекарь. В наше время такие люди нарасхват. Служите при дворе? Или при всём Святом городе? — усмешку Теоны мужчина нарочно пропустил, вряд ли у неё настолько дурной характер.              Девушка же ничего не ответила. Ком в горле ощущался как никогда ясно и отчётливо. Изобразив руками над головой корону, она посмотрела в его сторону. Он, признаться честно, чуть не засмеялся.              — Неординарный у вас подход, леди. Стало быть, вам тяжело с королём? Скоро уже свидится с Господом, не пророчат ему долгую жизнь, — таинственный некто уставился прямо на неё, наблюдая, чем же она ему возразит, или вовсе ответит.              Но вопреки этому бровь на лице лекарки даже не дёрнулась, не то что девушка собралась ему отвечать, только как и он сам недавно, уставилась в небо.              — Не могу вразумить тому, о чём вы, Господин, говорите. Прикусите свой язык, я могу и доложить о нашем разговоре. Король справится с этой болезнью, вот увидите. Мне пора. — шёпотом произнесла кудрявая.              Теона встала, поправила складки на стареньком платье и ушла в замок, даже не оглянувшись. Балдуин остался сидеть на этой злосчастной лавке. Удивительный лекарь живёт у него в замке, однако. Может ему действительно стоило послушать сестру и дать себя осмотреть. А может и нет, вряд ли эта чужеземка способна на что-то большее, чем старцы из монастырей и опытные врачеватели.              Время покажет.