i want you (to be mine)

— О, твой идет. — Заткнись, — шипит Сону, шлепнув Рики по спине, и зачем-то поправляет челку прежде чем обернуться, — не мой он. В этом-то и проблема. У Сону вообще проблем предостаточно: долг по философии висит еще с позапрошлого семестра, любимый тинт сняли с продажи, так еще и эти дурацкие джинсы… Ну почему они либо жмут в бедрах, либо болтаются на талии?! Но все это глупости по сравнению с тем, с чем Сону реально борется всю свою сознательную жизнь: парни, которые ему действительно нравятся, никогда не отвечают взаимностью. Его сердце, к сожалению, разбил не только хеви-металл. Злой рок? Порча? Психологическая травма? Без разницы. В любом случае — трагедия, потому что они оказываются либо придурками-натуралами, либо натуральными придурками. Но самое обидное? Пак Сонхун на придурка не особо похож, а вот на натурала — очень даже. Но что еще обиднее? У Пак Сонхуна наверняка огромный член. Общеизвестный факт: у всех симпатичных ботаников змея в штанах. Сам Сону в сборе статистических данных участия не принимал, но кто он такой, чтобы спорить с опытом своих мью в твиттере. Не то чтобы Сону какой-то озабоченный, просто в такой красивый храм, как у него, нельзя пускать кого попало. Любви достойна только мама и Джерард Уэй. И только платонической: #FRERARDFOREVER, а слово «солидарность» для Сону все-таки — не пустой звук. «Девочка взрослеет, когда начинает красить глаза. Ведь с этого момента ей больше нельзя плакать». Сону тратит на свой эмо-глэм лишний час сна каждый день. И если уж его макияж потечет — пусть это будет от чего-то стоящего. Грубый шлепок отвлекает от мыслей «о великом», и Сону уже чувствует как на заднице формируется очередной синяк — Чонвон никогда не жалеет силы. — Чего такой грустный? Рики расплывается в гаденькой ухмылочке, точно огромный котяра, учуявший мышь: если есть возможность подколоть старших, он ее не упустит. — Хуй сосал невкусный. — У Пак Сонхуна невкусный хуй? — охотно вовлекается Чонвон. — Ты уже твитнул об этом? Ну, началось. Сону резко дергает плечом, сбрасывая руку Рики, и тянется за телефоном — если он сейчас не защитится, эта парочка гиен до конца дня от него не отстанет. Хорошо хоть Вонен сегодня к третьей, иначе можно было бы даже не стараться. Бедный Сонхун. Стоит себе, обсуждает что-то с другом, как и любой другой нормальный студент, а его член уже во всех ртах побывал. И Сону в этом даже не участвовал! — Нет. Но могу твитнуть о том, как тебе нравится сосать член Джея-хена. Хочешь? Это ленивый ход: он бережет его для тех случаев, когда аргументы уже закончились, а отбиваться от дружеской атаки язвительными подколками еще нужно. Обычно стоит лишь заикнуться о Джее, как Чонвон мгновенно краснеет и начинает запинаться, из-за чего легко отступает. Но сегодня он щелкает Сону по носу очередной насмешкой: — Зависть — это грех, в курсе? Сону отвечает тем, что закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Да, дуется, но Чонвон мог бы и не давить на больное. Не всем повезло сорвать джек-пот в виде ходячего грин-флага, так еще и с красивым лицом и квартирой в центре. Ян может пыхтеть и вздыхать сколько угодно, но факт останется фактом: Пак Чонсон в шаге от того, чтобы опуститься на колено (и в множественном числе — тоже). — Ты и сам прекрасно знаешь, что мог бы давно сосать член своего очкарика, если бы просто к нему подошел. Рики редко бывает прав, но тут не ошибся: от Сону еще ни один, даже самый гетеросексуальный, мужчина не отказывался — плавали-знаем. Сонхун хоть и выглядит как тот самый тип, что дрочит только на хентай с огромными сиськами, противостоять лисьим чарам (и идеально подведенным глазам) у него все равно не получится. И дело не в завышенной самооценке — это опыт. Повторять этот опыт, правда, Сону больше не хочет. Он не жалеет, что весь первый курс практиковал секс без обязательств — быть желанным невероятно приятно. Но теперь ему нужно немного иное внимание: то, что дарит только тот человек, которому твои заботы чуть интереснее твоей задницы. Сонхун создает впечатление чуткого партнера, готового примчаться переустанавливать винду по первой просьбе и без задней мысли, а еще: кавычек. Сону только сильнее от этого бесится. Потому что такие обычно влюбляются в милых девочек с замашками пикми (да простит его Вонен за этот мизогинный термин), а Ким ну никак не вписывается в заданные стандарты. Да, он с ним ни разу не разговаривал, но уже понаставил диагнозов по аватарке — на то Сону и F, а не T. — Да как вы заебали! Повторяю в десятитысячный раз, вагина за ночь не отрастает. — С чего ты вообще решил, что ему нравятся вагины? — С того, что у меня есть глаза! — почти кричит Сону, резко разворачиваясь к Чонвону. Его голос эхом разносится по коридору, и шушукающиеся у лифта первокурсницы тут же замолкают. Одна даже прикрывает рот рукой. Сону остается только молиться всем богам всех существующих на свете религий о том, что у Сонхуна нет какой-нибудь врожденной генетической мутации, из-за которой он мог услышать этот позор с другого конца коридора. Шансы минимальны, но никогда не равны нулю. — У тебя минус, забыл? — не унимается Рики, явно наслаждаясь публичными унижениями через которые проходит Сону. Его не сильно волнует мнение окружающих, но он все равно тычет Рики в бок локтем, заставляя крякнуть. Так, для профилактики. — Все, забили, — отмахивается Сону и пытается сменить тему. — Профессор Квон не засчитает посещение, если опять опоздаем. У нас три минуты. Он никогда бы не подумал, что однажды будет рваться на пару к старому занудному математику. И что, заметив знакомую высокую фигуру, сворачивающую рядом, прибавит шаг еще больше.

***

wony (not wonie) Прекрати меня позорить.

зай, ты уже и так слушаешь бтс </3

wony (not wonie) печатает…

Но Сону не успевает узнать, какую колкость Вонен придумала в ответ — Чонвон пачкает носок одного из его конверсов грязным отпечатком ботинка. — Быстрей давай, заебал! — он прячет кисти в рукава широкого свитера и переступает с ноги на ногу в попытке согреться — безуспешной, судя по тому как дрожит. Сону усмехается и наконец подносит сигарету к губам, крепко затягиваясь. А он говорил… — Почему ты не можешь, как все нормальные люди, просто купить электронку и курить ее в аудитории? Сону оскорбленно косится на Чонвона, борясь с желанием выдохнуть ему прямо в лицо. Он, конечно, разную гадость во рту держал, но скорее умрет, чем возьмет в руку эту позерскую штуку — это Рики всасывает все, что содержит никотин, а Ким Сону keeps it classy. И кому, как не лучшему другу, это знать? — Вон-а, не еби мозги, а. Мне Мина с его питоном вполне достаточно. Рики фыркает и вдавливает окурок в стену. — За сколько бы задушил его питона? — За три минуты, если он зачтет мне это вместо ебучей программы, — Сону вдыхает дым в последний раз, прежде чем повторить за младшим. Чонвон вылетает из курилки раньше, чем бычок касается дна урны, но Сону и Рики не торопятся его нагонять. Куда спешить? До пары еще целых пятнадцать минут, а из дел у них только придумать, как за три дня выполнить задание, на которое в учебном плане отведен целый месяц. Особенно когда знания в области информатики одного из них ограничены умением включать компьютер, скачивать моды на «Симс» и набирать в поисковике «GirlsGoGames». У младших дела обстоят лучше, но не настолько, чтобы с нуля создать целую базу данных. К тому же мало кому захочется тратить все выходные на то, чтобы вбивать в таблицы тонну бесполезной информации. Сону коробит только от одной мысли о бесконечных строках и тупых формулах, не говоря уже о самом коде — у них так и не получилось скачать рабочий. Внезапно Рики щелкает пальцами прямо у его носа, вырывая из мрачных раздумий. — Слушай, а твой очкарик разве не на айтишника учится? Сону хмурится, машинально заправляя короткую прядь за ухо. В голове моментально всплывает темный взгляд из-под очков и длинные пальцы, вцепившиеся в лямку рюкзака, но Сону предпочитает думать, что смутил его именно вопрос. А давно вообще солнце начало так печь? — Сонхун? Ну вроде… А что? — Предлагаю сделку, — протягивает ладонь Рики, хищно сузив глаза. — Мы с Вони займемся всей этой экселевской хренью, а ты… — А я? — настороженно тянет Сону, не торопясь пожимать руку. — А ты идешь и соблазняешь этого своего Сонхуна, а потом уговариваешь его написать нам код. Приятное с полезным, так сказать. — Рики! — Сону аж подпрыгивает на месте, чувствуя, как по щекам разливается краска. Обычно ему не сложно подойти первым и начать флиртовать с любым, кто приглянется. Но только не к Пак Сонхуну. По всем законам мелодрамы, ходячее воплощение его типажа просто обязаны раздражать кто-то вроде Сону — яркие, шумные и нарочито несерьезные. Chase Atlantic, Radiohead, Arctic Monkeys, да даже те же BTS, черт возьми, — не сосчитать сколько песен на эту тему есть у Сону в плейлисте. С другой стороны, Сонхун, наверное, может помочь и просто так — не всем же обязательно за это сосать (даже если в этом конкретном случае и очень хочется). У третьекурсника, изучающего программирование как основной предмет, это вряд ли займет больше получаса — зачем ему тогда отказывать тем, кто угробит на это в десять, а то и двадцать, раз больше времени? Особенно если надуть губы и пару раз хлопнуть ресницами: в конце концов, Сонхун все-таки — мужчина-обыкновенный. И, может, им просто понравится друг с другом болтать. Они начнут активно переписываться, дружить, узнают друг друга получше, и потом Сонхун наконец осознает, что сиськи — не самое главное в жизни… — Ну ты подумай. У тебя еще есть, — Рики задирает рукав, демонстрируя голое, ничем не украшенное, запястье, — полтора часа до конца пары. Сону как раз собирается отвесить младшему подзатыльник, когда из-за угла выглядывает недовольная кошачья мордашка: — Я долго вас еще ждать буду? Рики прекрасно знает, какого из хенов лучше не злить, и поэтому сразу срывается с места, нагоняя Чонвона у входа в корпус. Сону закатывает глаза и нажимает на кнопку, чтобы разблокировать телефон. wony (not wonie) ага поняла только попроси отмазать тебя от комиссии в этом семаке Сону смеется в голос и отправляет в их чат несколько анимированных поцелуйчиков. Хорошо, что у них есть Вонен — не придется долго придумывать, как связаться с Пак Сонхуном.

***

Если и есть одна вещь, которую Сону знает наверняка, это то, что Black Honey от CLINIQUE идет ему так хорошо, что словно и создавалась для него — но не для кошелька обычного студента. Поэтому и ловит краем глаза очередной осуждающий взгляд Вонен, когда щелкает крышкой от зеркальца, чтобы нанести еще один слой. — Все еще не понимаю, что ты в нем нашел, — Вонен поджимает губы, едва касаясь ими чашки. — Он же стрелец. Люди — не коробки и бла-бла-бла, но Сону всегда удивляло то, как ловко у Чан Вонен получается сочетать в себе столько противоречий. Зовите его узколобым, но в его картине мира президент студенческого совета с GPA 4.8 не может всерьез рассуждать о мерцаниях звезд и положениях планет — и это Сону еще молчит о страшных словах типа «секстиля» и «квадратуры». Куда ему — с его-то асцендентом в деве? Но дело даже не в этом. — Откуда ты знаешь? — Спроси, чего я не знаю, — Вонен отвлекается на всплывшее уведомление, а затем откидывается на спинку стула, деля внимание между экраном и Сону. — Шим Джейк очень много болтает. Сону хмыкает и возвращается к своему отражению — пояснений больше не требуется. Он редко заходит в кабинет, который выделили Вонен для встреч с разными студенческими организациями, но всегда натыкается на большого энергичного пса в форме человека. Шим Джейк разве что хвостом не виляет, когда к нему обращаешься. Это мило, а еще добавляет очков Пак Сонхуну: золотистые ретриверы вряд ли станут таскаться за плохими людьми. — И кстати. Они уже подошли. Сону быстро растушевывает остатки помады в уголках и, скорее от нервов, еще пару раз шлепает губами. Остается только растереть пот с ладошек по джинсам — лучше уже выглядеть все равно не будет. Да и куда вообще? — Всем привет! Сону слышит громкий голос Джейка, но видит только Пак Сонхуна и его по-глупому растрепанные волосы, а еще съехавшие на переносицу очки. И как только Сону умудрился в него вляпаться? Так еще и настолько, что чувствует, как естественный румянец просачивается через тоналку, стоит их взглядам на мгновение пересечься. Black Honey внезапно ощущается слишком липкой. Джейк обменивается дежурными любезностями с Вонен, опускаясь на диванчик рядом, что не оставляет Сонхуну выбора. А значит, и Сону: он подбирает ноги под себя и старается вжать локти в ребра. Понимает, что упускает шанс прикоснуться как бы невзначай, но ничего не может с собой поделать — дурить хочется, но почему-то с этим конкретным парнем иначе. Сонхун не роняет ни слова, просто занимает свое место и складывает руки на столе. Сону старается не пялиться уж слишком откровенно, но все равно залипает на длинных худых пальцах. На крупных костяшках нет колец, зато есть мелкие ранки — судя по фигуре, Сонхун занимается спортом. Может, боксом? Сону автоматически представляет Сонхуна в спортивном зале. И тут же отдергивает себя. Вонен, как самая настоящая подруга, чувствует, что ему не совсем хорошо, и поэтому подставляет еще больше: — Сону. Ты вроде хотел что-то сказать. Он бы проклял весь род Чан, но знает, что Вонен наверняка по всем карманам уже давно распихала булавки. Выбора нет — только заломить запястья и попытаться выдавить из себя что-то ниже ультразвука. — Ну, — мягкая улыбка Джейка творит чудеса, немного притупляя нервозность. — У нас там проект по информатике горит, а мы, если честно, вообще ничего не понимаем. Хотели, вот, у вас помощи попросить. Для вас-то это фигня. Мужское эго — хрупкая вещица. Благо Сону умеет с ним обращаться. Главное — вовремя погладить по шерстке, чтобы потом можно было спокойно водить на поводке. — О, без проблем! Конечно, я помо- — Ты занят, — тон Вонен пугает даже Сону. Что уж говорить о бедном Джейке, застывшем с открытым ртом. — Мы готовимся к посвяту, забыл? — Блин, точно. Он звучит по-настоящему расстроенным, и Сону даже становится жаль, что подруга втянула этого добряка в свой план. Он-то понимает, почему Вонен не отводит от него глаз — только еле заметным движением зрачков переводит взгляд на Сонхуна, и сразу же снова на Сону. Сделай то, ради чего все это затевалось. Хотелось бы лучше сделать вид, что за годы дружбы Сону не научился читать выражение лица Вонен, но приходится проглотить комок нервов и переключиться на самую свою обаятельную версию. Кому еще, в конце концов, это нужно? — А ты, Сонхун-хен, тоже занят? — он произносит это с легкостью, которую не чувствует — особенно когда Сонхун поднимает на него голову — и тем не менее продолжает хлопать (специально) густо накрашенными ресницами. — Ой, я же могу называть тебя хеном? «Я такая тупая, блин, класс» — Сону едва сдерживается, чтобы не скривиться, но алые пятна на бледной коже и горящие кончики ушей того стоят. Неужели все будет и вполовину не так сложно, как он себе представлял? Сонхун замирает и, кажется, перестает дышать. Его глаза, огромные за стеклами очков, широко распахнуты — выглядит как кролик перед удавом. Очаровательный растерянный кролик. Что-то теплое разливается у Сону в груди. — Н-нет. То есть, да! То есть, в смысле… — Сону находит невероятно милым то, как он запинается, а потом еще и сглатывает слюну, прежде чем продолжить. — Я не занят, и… можешь. Последнее слово он выдохнул почти неслышно, что убедило Сону окончательно: какие бы там Сонхун не предпочитал гениталии, Ким Сону точно интересует его в том самом плане. Another one, thank you! — Спасибо, хен! Дашь свой ID? — Супер! Вот и решили, — Джейк хлопает в ладоши и расплывается в широкой улыбке, пока Сонхун дрожащими пальцами вбивает свой контакт в телефон Сону. Вонен громко хмыкает, поднося чашку ко рту. Сучка.

adela — deathbydevotion

тотали спайс

cutiesexylovely переслал сообщение от PHoon

wonie (not wony) эмммммммммммммм голосовая на двадцать минут………… он норм????? thnks_fr_th_mmrs когда сону западал на нормальных?

ОТВАЛИ

и я сам не знаю ЗАЧЕМ он мне это прислал

я же нихуя не пойму 😩😩😩😩😩

wonie (not wony) авввв он думает, что ты умнее, чем ты есть на самом деле это мило

думаешь?

🥺🥺🥺🥺🥺🥺🥺🥺🥺🥺

thnks_fr_th_mmrs нихуя это не мило мы завалим задание АЛЛО wonie (not wony) нет, если сону не будет стесняться и просто попросит НАПИСАТЬ код

🥺

thnks_fr_th_mmrs задобри его интимками

РИКИ

thnks_fr_th_mmrs в прошлый раз сработало 🤦🏻‍♂ Сону блокирует экран и откидывается на подушку. Ровно на пять секунд. Потом с тихим стоном хватает его и снова открывает KakaoTalk. Он не может подставить Чонвона и Рики, которые всю субботу убили на то, чтобы сторонняя помощь вообще понадобилась. Ну и в диалог с Сонхуном снова зайти тоже хочется. Разглядывать там, правда, особо нечего: они обменялись всего несколькими сообщениями, одно из которых — ссылка на документ с заданием, а другое — смайлик пальца вверх от Сонхуна, плюс приветствия и голосовое с объяснениями. Он так его и подписал, и это все, конечно, здорово, но блин… Разве по Сону не видно, что он на пары информатики ходит только ради баллов за посещаемость и лишнего часа, в который можно полистать ленту в тиктоке? Приятно, что Сонхун воспринимает его не просто как красивую картинку, но в этой конкретной ситуации Сону бы ни капли не обиделся — сделать приятно можно и по-другому. Если подумать, приятно мог бы сделать и Сону. Интересно, как бы звучал Сонхун, если бы… Палец сам нажимает на плэй. Сону подтягивает ноги ближе и прикусывает костяшку, когда из динамика раздается спокойный бархатный баритон. Сонхун говорит четко, местами медленно, тщательно подбирает выражения, словно раскладывает сложные концепции по полочкам, — и все это ради того, чтобы его воображаемый собеседник пропустил все, кроме будоражащей хрипотцы и редкого «м-м-м», от которых по рукам побежали мурашки. Низкий голос словно обволакивает изнутри, буквально заставляя Сону сделать звук громче и прижать телефон к уху. Он не понимает ни слова. Абсолютно ничего. Но это не имеет никакого значения, когда по шее и груди тягучей жижей разливается тепло, а в животе уже не бабочки, а самые настоящие бесы. Они топчут, петляют, перебирают ногами — давят так, что тянет все слаще и слаще. Сону едва осознает себя, когда шарит рукой по дну ящичка в поисках смазки. Смутно соображает, когда перематывает дорожку на самое начало. И совсем теряет связь с реальностью, когда проскальзывает ладошкой в белье и проталкивает в себя первые фаланги под лекцию от профессора Пака. Боже, у него никогда еще не вставал на голосовое. Еще и так крепко. С каждым новым движением у красивого тембра появляются очертания: четкая линия челюсти, полные губы, ямочки… Сону звучно втягивает воздух, когда на бледном лице вырисовываются родинки, и вводит в себя второй палец. Разводит на манер ножниц, представляя, что именно так бы сделал Сонхун — одновременно растягивал бы и дразнил, не спешил бы искать простату. Сону пачкает подушку слюной, пряча в ней стоны и всхлипы, и входит глубже. В трусах влажно и липко, но ничуть не противно, наоборот — хо-ро-шо. Член дергается в такт редким паузам в сообщении. Сону не нужно себя трогать — его бедра сами ищут ритм, мягко, по-кошачьи выгибаясь навстречу голосу и миражу. Он трется сквозь одежду о простыню, теряя границы между телом своим, реальным, и тем, что извивается под Сонхуном в воображении. Дрочить на Сонхуна оказывается сильно проще, чем на любого из бывших. Фантазия услужливо подсовывает ему то мокрые от пота пряди, то сбившиеся очки, то выступающие клычки на своей шее — такие наверняка оставляют не следы, а самые настоящие метки. Сону бы такая пошла. «И Сонхун был бы не против ее поставить». Этого вполне достаточно, что подвести себя к краю. Резко, ярко, с внезапным выдохом, который сорвался в полусдавленный стон. Не нужны ни страстные поцелуи, ни жаркие объятия — все это Сону получит позже. После оргазма остается только пульсация в висках и голос Сонхуна, доносящийся из телефона: «…поэтому мы используем рекурсию для оптимального решения». А еще голод: его растянутую дырочку теперь нужно заполнить.

cutiesexylovely

хеееен 😭

вообще ничего не понимаю

придешь? 🥺

adela — sexonthebeat

Сону прокрашивает слизистую каялом и прикусывает губу, стирая слой блеска, который только что нанес. Волнуется — Сонхун придет с минуты на минуту. На удивление, его даже не пришлось долго уговаривать, хватило всего одной просьбы, чтобы тот сразу спросил адрес. Внутри все покалывает — на треть из-за стыда, на две трети из-за желания. Сону нравится быть дамой в беде для этого конкретного рыцаря. Для него же он проторчал в ванной больше часа, надушился и заменил домашние штаны на неудобные шорты, годящиеся только для того, чтобы их как можно скорее стянули. Все ради того, чтобы Пак Сонхун забыл, зачем вообще пришел — спасти Сону от неуда или трахнуть на ближайшей поверхности? Черт, а если он и правда собирается просто писать код? Однако поздно загоняться — в дверь тихо постучали. Сону резко выпрямляется, поймав свое отражение в зеркале: взгляд чуть испуганный, губы приоткрыты. Идеально. Главное — не заиграться. Одного невинного кролика будет вполне достаточно. Первое, что делает Сонхун, оказавшись в его комнате — аккуратно ставит свой ноутбук у стола. Потом снимает очки и протирает их краем футболки. Сону залипает на этом движении — вроде обычном, но почему-то таком интимном, что сводит живот. Он, оказывается, нетерпеливее, чем думал. — Крутые плакаты. Кемов слушаешь? О, и All Time Low? Сону, конечно, рад делить музыкальный вкус со своим потенциальным партнером — но какого черта сползающая с его плеча бретелька не заинтересовала Сонхуна больше, чем лицо Алекса Гаскарта на стене? — Мхм, — мычит он, возвращая внимание на себя, и лениво проводит пальцем по ключице, нарочито медленно поправляя майку. — Люблю такое. Он делает паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Глаза в глаза, легкая ухмылка. Ну, что, понял? Сонхун молча кивает, и на секунду задерживается на тонкой полоске ткани на плече Сону. Кажется, сработало. Но вместо того, чтобы наконец-то подойти ближе, он лишь поправляет очки и вежливо уточняет: — А какой твой любимый альбом? У них же после «Nothing Personal» как будто начался спад, но лично мне вот зашел «Future Hearts». Сону чувствует, как по его идеально выстроенному фасаду трещинкой ползет возмущение. Он говорит об альбомах. Серьёзно? Сейчас? Когда он тут чуть ли не в нижнем белье и пахнет дорогущим парфюмом с нотками греха и отчаяния? Сонхун, что, реально сюда только кодить пришел? — Тебе это правда интересно? Возможно, это прозвучало слишком резко, но Сону и так ждал Сонхуна слишком долго. Он истосковался по прикосновениям за все то время, что держал добровольный целибат. Никого, кроме Сонхуна не хотелось, а Сонхуну, по всей видимости, не хочется его. Злость в груди мешается с раздражением — еще чуть-чуть и он затопает по полу. — М-мне интересно все, что связано с тобой. Оголенная искренность, с которой Сонхун это произносит, почти сбивает Сону с ног. Колени слабеют под давлением горячей волный стыда, которая накатывает на смену всем тем негативным эмоциям, что одолевали его всего какие-то мгновения назад. Он ждал подвоха, сарказма, отстраненности — а получил прямое попадание в самое незащищенное место. — В-вот как? — его голос звучит тише, более хрипло, вся наигранная томность разом куда-то испаряется. — Тогда… моя любимая песня — «Jasey Rae». Я слушал ее сегодня, когда красил губы. Сону делает несколько шагов вперед, сокращая расстояние между ними до приемлемого (чтобы не спугнуть) минимума, в надежде на то, что Сонхун не только умный, но еще и сообразительный. Но не ловит его взгляд, потому что тот скользит ниже. — Красиво получилось. Сону перекатывается на носки и втягивает Сонхуна в поцелуй. Аккуратное прикосновение длится не дольше мгновения, за которое Сону успевает ощутить лишь сухость губ. Он впивается Сонхуну в рукав, когда чувствует, что тот отстраняется, но не тянет на себя, мысленно смирившись с тем, что его оттолкнут и осудят. Но Сонхун не делает ничего из того, что успело пронестись в голове Сону за долю секунды, только снимает очки и чуть неуклюже опускает руки на чужую талию. Губы под губами Сону медленно приходят в движение, кружа голову и посылая дрожь по позвоночнику. Сону приоткрывает рот, позволяя углубить поцелуй, и ловит им тихий, прерывистый вздох — новый выходит куда менее невинным. Редкая, практически невидимая щетина обжигает кожу, щекоча что-то под ребрами. Ладони на боках, теплое дыхание, шершавый язык — Сону задыхается от переизбытка Сонхуна, но льнет ближе не смотря ни на что. Воздух становится густым и сладким, смешиваясь с запахом разгоряченной кожи и возбуждения. В памяти Сону не остается воспоминаний о том, как он толкнул Сонхуна на кровать и забрался ему на колени — их вытеснили те, в которых он зарылся ладонью в мягкие волосы, а в ответ получил синяки на бедрах. И особенно те, в которых член под его задницей постепенно становился все тверже и тверже. Одежда давит и душит, поэтому Сону принимает стратегическое решение избавить от нее Сонхуна. Тот послушно дает стянуть с себя рубашку, и, боже, блять… эти накачанные бицепсы. Желание оставить на них засосы и укусы, а потом тереться членом до тех пор, пока они не покроются его спермой, вспыхивает так ярко, что Сону почти упускает из виду самый настоящий бриллиант. А ведь он прямо здесь — на щеках Сонхуна, его шее и ушах. Густой слой румянца, который не скрыть ни за какими очками (которые, кстати, валяются где-то на полу). Сонхун прячет глаза, но его лицо кричит громче любых слов. Интересно, он всегда выглядит как девственник, когда занимается сексом? Сону срочно нужно ему отсосать. Сейчас же. Он продавливает матрас коленями и прогибает спину, когда тянется к пряжке ремня, чтобы приятно было еще и визуально. Шершавая ладонь, однако, ложится на его кисть довольно крупным препятствием. Сону поднимает взгляд, готовый к протесту, но замирает: Сонхун смотрит как-то… испуганно? Ну не может же быть. — Тебе будто до этого ни разу не отсасывали, — из Сону выходит нервный смешок, а затем, когда Сонхун не торопится его переубеждать, еще несколько. — Шутишь? Что, попадались только брезгливые? — Нет. То есть… Блять, как же неловко, — движения его кадыка, на котором так и хочется оставить слюни, развлекают Сону ту минуту (а, может, и пять), что Сонхун пытается продолжить. — У меня вообще никого еще не было. Сону моргает. Раз, другой, а потом расплывается в довольной ухмылке. Вонен часто говорит, что он — один из девчонок, пусть и с отросшим клитором. Но что-то токсично-мужицкое, по всей видимости, в нем присутствует. Иначе как объяснить то, что он чуть трусы себе не заляпал от такого признания? — Охренеть. А хочешь продолжить? Сонхун кивает и все-таки позволяет Сону не только залезть себе в штаны, но и вытащить из них член. Он срывается на вздох, когда холодный воздух комнаты касается обнаженной кожи, а теплые пальцы уверенно скользят по животу, прежде чем обхватить его твердую длину. Она подрагивает в ладони, отзываясь на ленивые поглаживания. Сону упивается его реакцией и непроизвольно облизывается: член Сонхуна выглядит так, что губы распахиваются сами по себе. Он оставляет мокрый поцелуй на головке, на что получает короткое шипение сверху, и принимается старательно ее вылизывать. Вырисовывает языком круги на нежной коже, толкается кончиком в уретру, а потом опускается ниже, к основанию, где пульсирует тонкая жилка. Сонхун издает гортанный звук и подается вперед в явном нетерпении — Сону чувствует его тяжелую руку у себя на затылке. И перекладывает ее на задницу. Сонхун, кажется, научился считывать намеки, потому что тут же сжимает так, что выбивает из Сону громкое мычание. Появляется стимул попытать удачу еще раз: — Под шортами, кстати, ничего нет. Теперь он наклоняется, чтобы взять половину длины разом — всю просто не получается. Сону расслабляет горло и, не спеша, начинает ритмично двигать головой. То вниз, пытаясь вобрать как можно больше, до тошнотворно сладкого спазма в горле. То вверх, а иногда и выпуская, чтобы добить и так еле дышащего Сонхуна пошлыми чпоками. Тот стонет, врезаясь пальцами в мягкую плоть, но не проталкивает их внутрь. Сону недовольно хнычет — насколько это возможно с членом во рту — и шевелит бедрами из стороны в сторону. И на этот раз Сонхун поддается, проникая в него медленно и даже как-то робко. Выходит немного неумело, но Сону все равно закатывает глаза в наслаждении, активно подмахивая в такт движениям. Он чувствует, как с каждой секундой Сонхун теряет остатки контроля. Его толчки теряют всякий ритм, но становятся увереннее и глубже. Он не перестает упираться в ту самую точку, от которой сознание Сону уплывает куда-то далеко. Его собственный член болезненно пульсирует, и он понимает, что они оба уже на грани. Поэтому чуть отстраняется, оставляя на языке лишь кончик, и смотрит снизу вверх, встречая мутный взгляд: — Кончишь? И, как хороший мальчик, Сонхун моментально исполняет просьбу Сону, пачкая его лицо семенем. Сону сглатывает, смакуя солоноватый вкус, и совсем не расстраивается из-за испорченного макияжа. Ради вида затраханного Сонхуна, распластавшегося на его кровати, и не такое можно стерпеть. Он мысленно ставит себе пятерку с плюсом и поправляет обмякший член в шортах. Как бы Сону ни хотелось понежиться в сильных руках Сонхуна, он не имеет никакого морального права нарушать священный обет: пацаны дороже сисек. И тем более хуев. — Я за салфетками. А ты пока доставай ноут, — кидает он на полпути к ванной, — у нас дэдлайн через два часа.