Цена одной мысли – жизнь

Быть детективом совсем трудно… Труднее всего просыпаться по утрам, понимая, что вновь придётся видеть чьи-то страдания и молиться, что не встретится очередной моральный урод. Ещё труднее было спать по паре часов уже третий день подряд, понимая, что сейчас этим самым страдателем является он же. Спасаясь очередной чашкой кофе, уже даже без молока, Санчез тупит в стену, надеясь набрести хоть на единственную нормальную мысль. Спать нормально не получается, даже не старался заставить себя. Сердце не на месте уже довольно долго и чёрт знает, что именно является виной этого: кофе или случившееся. Данных почти нет, из известного только уже убитые, также бесследно пропавшие или не имеющие к этому делу люди. В голове тупик, на деле тоже. С каждой минутой думать становится сложнее. Без сна не получится нормально работать, понимал это и Саша, и вечно заставляющие его работать коллеги. Организм уже молит сдаться и поспать нормально, и, пусть после не самый приятных звоночков, Санчез поддаётся этому желанию и с сильным волнением и страхом потерять время ложится на старый диванчик в его побитом временем кабинете. Глаза закрываются не сразу, в очередной раз приходится сказать самому себе, что всё равно пока не найдётся хоть одна улика работы ему не будет, после чего, наконец, чуть ли не моментально засыпает. Сон, тревога, сон, тревога… Всё идёт по кругу, постоянно и не прекращаясь. Стало очень холодно, поэтому пришлось открыть глаза. Уже ночь. А ведь уснул Саша утром! Усталость до сих пор ощущается, но уже не такая изнуряющая, как недавно. Или давно? Без понятия. Приходится привстать, потереть сонные глаза и в очередной раз осмотреть помещение. Лёгкий свет бьётся в окно, озаряя старый стол с кучей раскиданных бумаг, доску со странными записями, которые пора бы снять, и тот самый диванчик, на котором спал парень. Обои тоже давно пошарпанные, пол скрипит постоянно. Всё старое, но вполне рабочее, так что и менять ничего не просит. В окне медленно падают снежинки. Декабрь для парня выдался не самым лучшим месяцем. Санчез осматривает кабинет ещё раз, замечая на столе аккуратно положенную бумажку для заметок. Поднимается, лениво и устало идёт в ту сторону. Приходится и свет включить, и очки надеть. Аккуратными ровными буквами написано: "Мы нашли телефон, он в 203. Утром получишь для работы". Хоть что-то, что перестанет мучать Сашу от бессонницы! Ненадолго… Санчез долго ждал заветный предмет, уснуть так и не смог, но вот, наконец, офис начал медленно просыпаться и в руки парня попал телефон возлюбленного – разбитый чуть ли не в дребезги и с небрежно замотанной изолентой крышкой. — Телефон будет трудно восстановить. К счастью, всё самое нужное уцелело, а дальше ты, думаю, сам разберёшься. Свою работу я выполнила, — говорит одна из коллег Саши с очень незаинтересованным тоном. А вот Санчез же, наоборот, горел как можно скорее прошарить весь телефон от и до. Контроль? Нет. Самое время, видимо, и рассказать о произошедшем… Санчез и Алфёдов всегда были хорошими друзьями. Не стеснялись рассказать о чём-то, постоянно проводили время вместе. Медленно, но их хорошая дружба стала быть слишком хорошей. Разве друзья позволяют себе осторожные прикосновения, от которых мурашки идут по телу, говорят перед сном постоянно, частенько срываясь друг к другу просто ради пожелания спокойной ночи, разве могут бросить тихое и неловкое "люблю тебя" в конце телефонного разговора? Пожалуй, подводить долго нет смысла – они начали отношения. Пусть те были слишком эмоциональными, неожиданными, не упускалась и редкая ругань по пустякам, всё равно они были крепче любых других. Интриги добавляли прятки ото всех. Для знакомых и коллег они до сих пор были лучшими друзьями, друзьями, которые на прощание всегда смотрели друг другу в глаза с такой страстью и с таким страхом забыть об остальных и поцеловать друг друга… Всё и шло хорошо. Хорошо до момента, пока Санчеза не начали напрягать странные звонки, ради которых Алфёдов постоянно уходил от разговора, а после возвращался с едва заметно дрожащими руками и лёгкой краснотой на бледных щеках. О чём же ещё можно было подумать, кроме как об измене? Так подумал и Саша. Но не лезть же в телефон любимого? Сколько же историй у Санчеза с работы было, когда такие действия не заканчивались ничем хорошим. Приходилось только ждать, пока лицо не объявит себя само. Ради этого и возвращался домой раньше (когда уже съехались), но, как удивительно, всё было как обычно… Из странностей был только уже зашуганный Алфёдов, как казалось, проверками Санчеза. И тот постоянно подозревал, порой даже работать нормально не получалось от количества мыслей, но ночью… Ночью чуть уставший возлюбленный им мальчик устало прижимался к телу Саши, стараясь быть как можно ближе, тихонько что-то шептал на ночь, укладывая голову на чужую грудь, и засыпал, тихонько посапывая. Эти моменты они… Они хотели заставить прижать юношу к себе и никогда-никогда не отпускать, не отдавать его тем непонятным другим. Порой в глубине ночи от страшных мыслей, что парниша принадлежит не ему, а кому-то чужому, заставляли по щеке пробежаться одинокой слезе, но на большее не был способен. Так шли дни, недели… В последнее время Алфёдов перестал нормально спать ночами, вечно как-то странно спрашивал всякое самое-самое страшно непонятное и не хотел идти на работу. Почему-то уже сейчас Саша чувствовал лёгкое опустошение от того, что его любимый становится с каждым днём всё страннее, это пугало. Как же можно было отпустить того, кто казался таким близким, таким… Таким родным? Никогда в жизни Санчез не хотел бы один раз вернуться в пустую однушку и не услышать опять недовольное бормотание на кухне, когда Алфёдов выговаривался за день стоящему на столе цветку. Затихал, конечно, когда слышал шаги, но всё равно продолжал, пусть уже не так бурно. К сожалению, так и случилось. Случилось то, чего боялся Саша всё это время. Он вернулся домой. Дома, кажется, было очень пусто. Нет, все вещи были на месте. Все, кроме курточки Алфёдова на вешалке, его не самых тёплых тапочек и телефона. Здесь царила странная чистота. А на душе появился страх и непонятная пустота, когда ночью любимый не вернулся домой, когда и на следующий день не появлялся. Хотелось, было, хотя бы теперь залезть в телефон парня и узнать, наконец, что не там произошло с ним, что начал меняться в характере, но телефона-то не было. Так и пропал Алфёдов с радара Санчеза… А мыслей в голове не было вовсе! Теперь уже Саша не мог нормально спать, пытаясь всё время заменить любимое тельце под рукой на что-то другое, но ничего не получалось. Это была странная зависимость, настолько странная, что всего за пару чёртовых месяцев Санчез уже не мог нормально спать без любимого. Нет, это пройдёт, когда-то точно, но не сейчас, когда Алфёдов просто исчез, не оставив ничего, говорящего или хотя бы шепчущего об его местоположении. Саша сидит у рабочего компьютера, выводя экран телефона на рабочий стол. Перед глазами знакомые обои телефона. Пароля не было, поэтому это не стало проблемой. Проблемой было лишь количество самых разных сообщений, причём довольно давних. Так и пришлось Санчезу перечитать всё. Это дало мало информации. Один чат с другом, где они обсуждали фильмы, другой чат с другим другом другом, с которым Алфёдов раньше прогуливался либо один, либо с коллегами, третий чат с мамой, откуда удалось узнать её адрес, много-много чатов с коллегами и клиентами любимого. Единственное, за что мог зацепиться Саша – адрес матери. Туда и направился почти сразу же. Приехал в полумёртвую деревушку. В одном доме жила одинокая женщина, которая была матерью Алфёдова, по соседству бабка-гадалка и дедушка, который выращивал очень много яблок. Напротив находился сгоревший дом, чуть дальше (с той стороны, откуда заехал парень) магазинчик, где покупали продукты эта и две соседние деревни. Заехать сюда было трудновато, поскольку всё давно было засыпано снегом и видны были лишь короткие дорожки, по которым ходили местные жители. Но запах здесь… Такая приятная свежесть била в лицо… Напротив магазина жила молодая красивая девушка, мать и отец которой жили по соседству с ней. Санчез даже бросил на неё, несущую ведро с едой для, по всей видимости, поросят, очень злой взгляд, словно бы она была его потенциальной соперницей и любовницей Алфёдова. Наконец, зашёл во двор мамы любимого. Постучал в дверь, но открыли далеко не сразу. С порога глядела миловидная низкая старушка, которая почти сразу пригласила молодого паренька в дом. И чаю дала, и на вопросы ответила, только вот из этого не удалось выяснить ничего полезного – та не знала ничего про местонахождение сына. Ничего Санчез и не рассказал, чтоб не волновать пожилую женщину лишний раз. И как раз на середине чаепития в дом зашла соседка, которую старушка тоже милодушно приняла. — Знакомься, вот, друг сыночка моего. Какой же хороший и умный паренёк! Соседка, как оказалось позже, Анна, посмотрела на Санчеза сразу с теплом, а после взгляд её поменялся на лёгкое непонимание. — Нервный дружок у него какой-то. Тебя волнует чавой, сынок? — Нет, я просто… Неважно, — постарался убежать от ответа парень. — Эх вы, молодёжь, ничего старым не говорите, — начала Анна. — Все вы такие и везде. Вот в моё-то время не скрывали от старых ничего, а те й совет дадуть, помогут как получается. Ты вот чего, сынок, старую женщину послушай. Я ж вижу, что нервный ты, что проблемы у тебя. Знай одну мою бабкину правду: решение проблемы всегда нужно искать недалеко. Вы ж у нас все умные стали, а наравне со смертными думать не хотите. Эта часть диалога запомнилась лучше всего. Вряд ли Алфёдов лежал под кроватью или в шкафу половину недели… Санчез в очередной раз садится в машину и едет уже к друзьям любимого. Мало ли тот у них прячется или просто находится. Вот, стоит у подъезда девятиэтажного дома и пытается дозвониться в домофон. Отвечает сонный мужской голос. Долго ждать открытия двери не пришлось, ведь стоило только сказать откуда Санчез и по какому делу, как пустили его сразу же. У двери квартиры стоял высокий молодой мужчина. Тёмные его волосы выбивались во все возможные стороны. Видно, что тот только-только проснулся. На вопрос об Алфёдове сразу не ответил, чуть потупил, а после сказал: — Без понятия. Он мне не отвечает уже несколько дней, а видел я его неделю назад. Тут уж не ко мне идите, а к его этой "коллеге", за которую ему какой-то чел морду набить обещал, там и разбирайтесь. Видимо, всё-таки изменяет… Опять это больное чувство на груди. Выехал Санчез не сразу. В голове пролетела мысль: "А надо оно мне? Алфёдов сам ведь выбрал с кем ему лучше". Ехал Саша по пустой трассе на работу. И только подъехал к офису, как вдруг развернулся и поехал обратно. Не может он, если не услышит или не увидит это на самом деле. Поехал на работу Алфёдова и с трудом поплёлся искать эту коллегу. Девушка была напугана, поставленная перед фактом. Сразу страх в её глазах был более явным, но после представления на душе её стало тише, это заметно по облегчённому выдоху. — Алфёдов… Я без понятия, где он. На работе не появлялся уже пару дней, со среды. У нас слишком много совместных проектов и я сейчас перенесла много заказов из-за того, что он не берёт трубку и не отвечает на сообщения! — Вас не связывает ничего больше, чем работа? — Нет-нет. Мы и гулять-то сходили лишь один раз, но он позвал своего дружка, который до сих пор от меня отвязаться не может. А я замужем, вообще-то. Я скоро вызову на него полицию, если ещё раз увижу рядом с моей машиной. — А у Вас контакт его есть? Я и с ним поговорю, раз уж ничего больше неизвестно. — Вот, он мне номер свой записал, так и не выкинула эту бумажку. Сейчас же попрошу не отвлекать, у меня и так работы выше крыши. Вот только Алфёдов вернётся – задушу. Санчез успокоился, наконец, поняв, что кроме работы у них никаких взаимоотношений нет. Сразу как покинул кабинет – набрал номер. На том конце трубки было слышно тяжёлое мужское дыхание. В очередной раз парень представился и попросил встречи. И какое же удивление настигло Сашу, когда тот вышел из офиса и прям возле входа стоял тот самый мужчина. Вновь такие же вопросы и очень похожие ответы. — Знаете ли Вы Алфёдова и его местонахождение? — Знаю, но где он шляется – без понятия, — отвечает незнакомец почти сразу же. Звучало как отточенная речь, но, как выяснилось позже, так отвечал мужчина всегда. — Насколько мне известно, вы друзья. К чему такой негатив? — Да этот уродец давно мне не друг. Друзья не будут преграждать мне путь к моей девке. Чтоб сдох этот козёл там. Мутки этого мужика и коллеги любимого совершенно не волновали Санчеза, поэтому тот поспел удалиться. Неприятно было слышать оскорбления в адрес Алфёдова, но молчание – золото, потому не отвечал и не реагировал. Речь, конечно, была странновата, но сколько всякого не попадалось. Больше ничего полезного из диалога не получилось узнать, даже потенциальных "подозреваемых". И всё, на этом был очередной тупик. Уставший, Санчез вернулся домой. На столе оставает только что заваренный чай, в голове пустота, очень громкая пустота. А вдруг Алфёдов не просто ушёл, а сбежал? Вдруг его всё это время преследовала какая-то опасность, сейчас достигшая максимума? На душе становится неприятно от этих мыслей. Приходится бросить чай, чтоб просто лечь и поспать. Перед этим кинул в рот парочку каких-то таблеток, чтоб точно отключиться. Кровать холодная, пустая, на сердце лёгкой болью отливаются воспоминания о том, как они лежали вместе, как Алфёдов шептал планы на следующий день, а после ложился спать, слегка обнимая Санчеза. И тут в голову прокралась мысль: вдруг он мёртв? Вдруг что-то случилось, вдруг всё то странное поведение было предпосылками к самоубийству, а Саша не заметил этого?.. Таблетки подействовали, парень уснул, не успев завершить свою мысль или успокоить голову. Звон. Нехотя глаза Санчеза раскрываются. Опять на работу, опять бояться за каждое действие. Ревность уже отпала, появился страх смерти любимого. Если речь о самоубийстве, то… Вдруг Алфёдов вёл дневник? Вдруг он оставил малейшую подсказку? И вот, вместо завтрака Саша переворачивает весь дом вверх дном, чтоб найти всего одну полусгоревшую бумажку с надписью: "***я. Мне стра*** *то он сдела** **ещанное". Чтоб "расшифровать" обрывки текста понадобилась всего минута. И вот, та самая бумажка, которая, кажется, начала выводить из тупика, но вдруг его любимый уже мёртв?.. Встряхнул голову и собрался на работу. Выведать информацию о месте найденного телефона было легко, а вот найти хоть что-то, что помогло бы найти Алфёдова – нет. Санчез часа, может, два кружил на месте, пока из окна не послышался голос. — Тьфу ты, наркоманов развелось! А ну брысь отсюда, пока не вызвала милицию! Нужно ли говорить, что Саша немного был шокирован таким заявлением и вновь ему нужно было представиться, но на этот раз незнакомке. — Ишь ты, детектив. Стоите, как обычно, не делаете ничего, а у нас тут от хулиганов не избавиться! Недавно, вот, приехал мужчина на чёрной машине, кинул мусор на обочину, вот прям где ты стоишь, и поехал своей дорогой, а нам потом убирай весь этот мусор. Услышав это, Саша почти сразу понял, что речь как раз о телефоне. Он здесь раскопал всё, что можно было, но не нашёл ничего, поэтому, кроме телефона, тут ничего и не могло быть. Снег всё-таки не убирает никто. — А Вы, случаем, не запомнили машину? — А чего ж не запомнить! Я записала, пока этот хулиган там разворачивался, номер его машины. Вот это планировала отнести в милицию, чтоб наказали его. — А можно я перепишу себе номерок? — сказал Саша, уже не скрывая того, что, наконец, всё ближе к разгадке о местонахождении Алфёдова. Теперь уже и не шло речи о том, что он сбежал, потерялся или ушёл. Машина парня-то так и стоит на стоянке под домом. Женщина, чуть поругавшись, продиктовала номер машины, цвет и даже марку. Благодаря этому легко будет определить хозяина. Каково же было удивление Санчеза, когда тот увидел на экране знакомое лицо – лицо того самого мужчины, который преследовал коллегу Алфёдова. Застыл на душе и страх, ведь Саша же уже спрашивал его, и даже если любимый был жив, то есть шанс, что после этого "допроса" ему будет хуже, в разы хуже. Быстро проверив имущество этого "друга", оказалось, что квартира в городе ему не принадлежит, достался лишь дряхлый домик по наследству как раз в той деревне, где жила мать парня. Это место казалось Саше самым логичным для прятания человека, поэтому и рванул туда. Дорога была беспокойной. Пару раз Санчеза чуть не занесло, но всё, благо, обошлось. Стало очень холодно, повалил снег. Огромные хлопья валили на лобовое стекло постоянно и не давали нормально увидеть происходящее вне машины. Хорошо, что приехал достаточно быстро и, припарковав машину, чуть ли не полетел в тот дом. — Алфёдов, — слегка повысив голос, Санчез зашёл внутрь. — Алфёдов, ты тут? Саша идёт дальше. Дом не отоплен, очень холодно, но чуть теплее, чем на улице. Зашёл сразу в одну комнату, потом в другую, в третью. Только собирался завернуть обратно, как взгляд случайно упал на более тонкий и не совсем заметный проход. Запах сырости здесь стоял сильный, а где-то в уголке глаз увидел бледное тельце, пытающееся согреться, свернувшись клубочком. Побитое, уставшее, на руках и ногах видны синие следы от верёвок. Сердце забилось чаще, виной то ли страх, то ли волнение… Теперь видеть Алфёдова было больно. Тело едва движется. Ему холодно. Так и провёл, видимо, все эти дни. Саша даже не думая снимает с себя верхнюю одежду и прям так старается укрыть тельце любимого. Уже не сдерживая себя, приподнимает уставшее тельце и резко прижимается, даже не удостоверившись в его сохранности. Но достаточно было услышать тихое и такое беспомощное "Больно", как сразу слегка отдёрнулся. Глаза жгло то ли от холода, то ли от наступающих слёз, то ли от бессонных ночей. Главное, что живой, что не умер, что не бросил. Нужно было осмотреть возможные ранения, но Санчез… Его руки безумно тряслись, он и сам причину не понял, поэтому мог только поднять исхудавшее тельце и понести к машине, чтоб хотя бы согреть. Приходится вновь вернуться, сфотографировать всё и чуть ли не сбежать обратно. — Ты как? — с выдохом произносит Саша, вновь заведя машину и стараясь как можно быстрее отсюда уехать. — Спать хочется, — слышится тихий голос с задних сидений. Охрипший, очевидно заболевший, но родной, тот самый, по которому пришлось скучать. — Отдохни. Я ненадолго потом схожу в офис, потом кое-кого расспрошу и мы поедем домой… *** В комнате допроса сидит тот самый мужчина, напротив него ещё один, ведущий этот допрос. За стеклом происходящее слушает Саша. — Да кто-что?! Достали уже со своим цирком! Я увёз этого подонка, чтоб сдох он там. Этот ублюдок смел пытаться увести у меня мою девушку! — Она не ваша девушка. Девушка, которую вы преследуете, уже год замужем, — перебил мужчина. Первым делом всё-таки на него было подано заявление со стороны девушки. — Да срать я на это хотел. Я выполнял свой рыцарский долг. Девушки любят повертеть хвостом, вот я и добивался её. А этот гад постоянно её уводил от меня "по рабочим вопросам". Потом я ему за школьные годы не отплатил ещё. Как этот уродец постоянно подлизывался к учителям, после чего у него всегда были пятерки, а у меня дай бог тройки! У меня матери не было, а он постоянно со своей мамкой ходил, когда я был рядом с ним. Если бы он не позарился на мою даму, то отделался бы всего парой синяков, а так ему одна дорога – смерть. — Я Вас услышал, — раздался тихий, но низкий голос со стороны стороны. — Почему никто не помог ему? Крики должны были слышать. — А что мне стоило подкупить этих деревенских? Я им сказал, что свинью купил, а иначе он орать и не умеет. Когда начали подозревать что-то, сунул им купюру в руки и пускай гуляют на все четыре. Одна только бабка противная была, не приняла деньги и сказала "Бог всё равно всё видит, сынок, его за деньги не подкупить, вот и я не возьму". И не взяла же, гадина старая, слухи всякие пускала по деревне. На этом Санчез понял, что ему достаточно. Хватит этих историй, пока кулак в кармане не прилетел кому-то по морде. Так, с тяжёлым сердцем возвращается обратно в машину. Алфёдов крутится, видимо, не в силах уснуть. — Не спится? — Да. Давай домой уже, я устал. Саша выдыхает, наконец, спокойный и едет домой. Порой взгляд падает на происходящее сзади. Алфёдов безумно бледен, сам по себе стал более худым, под глазами синяки темнее ночи. Болезненный вид, хотя оно и понятно. *** Санчез приходит и ложится в разогретую постель. Двигается всё ближе к уже более живому тельцу и меняет из привычное положение. Теперь Саша лежит сам на груди Алфёдова, сам хочет, чтоб его прижали. Пульс до сих пор не спокоен. Кажется, сердцебиение и любимый чувствует, но это уже, скорее всего, навряд ли. И вот когда дыхание начало слегка срываться, по щекам поползли тёплые слёзки. И так хотелось забыть всё это, так хотелось избавить себя от груза на сердце. Было очень страшно понимать, что всегда одна мимолётная мысль и Санчез мог бы остаться без Алфёдова, без своего любимого мальчика. Он подозревал измену, а тот медленно умирал. И ведь стоило бы тогда бросить идею искать, как ценой одной мысли стала бы смерть. А узнал бы Саша вообще про смерть возлюбленного? Может, уже жил бы своей жизнью и, случайно узнав, винил себя до смерти. Хотя и сейчас такую вину чувствует перед Алфёдовым, что допустил такую мысль. А юноша думает, что тот просто скучал, аккуратно зарывает пальцы в волосы Санчеза, гладит и перебирает их, чувствуя тепло и телом, и душой. И никогда он не узнает, что мог бы умереть или даже уже лежать без признаков жизни. Если бы Саша не решился передумать, то всего через несколько дней его парень мог бы навсегда остаться в холодной земле и больше никогда не ощутить тепло, больше никогда не улыбнуться, никогда не обнять. Пока такие мысли лезли в голову, слёзки катились чуть чаще, а руки обнимали крепче и крепче. До чего бы ещё дошли эти мысли, если бы не голос. — Саша блять, не дави ты так, больно. Алфёдов попытался уложить Санчеза так, чтоб тот и лежал удобно, и не добил бедного мальчика своими объятиями. Паренёк, в свою очередь, даже не сопротивлялся. Почувствовал лёгкий поцелуй в макушку, ручку на своей руке, ладонь на спине. Стало спокойнее, вот и самому легче стало. Сон, благо, наступил быстро. Парни, наконец, не просыпались посреди сна и прочувствовали, как их отношения им важны, как стало легче после такой разлуки и как они дороги оба друг для друга. Даже страшно представить, что было бы, если б Санчез не передумал…