Ничто

Материальзуюсь внутри телепорта в собственной квартире. Бесшумно исчезает полупрозрачный барьер, и со звуком, мягкими, словно прикосновение пера, зажигается подсветка. Прохожу на кухню. Синтезирую себе яичницу с луком, мой привычный перекус. Но кофе... Кофе я завариваю вручную в одной такой древней кофе-машине. Медленно прокручиваю ручку, наблюдая, как измельчëнные кофейные зёрна проваливаются в бурлящую воду. Заливаю сливки и наливаю напиток. Дымящийся, с горько-сладким запахом. Такие машины и не встретишь нигде больше. Разве что, в музее. Но почему-то именно приготовление кофе я не могу доверить синтезатору. Этот большой белый цилиндр и так полностью управляет всем моим рационом. И ещё ни разу не давал повода усомниться в себе. Но вот кофе — не могу, хоть убей. Не знаю, в чем причина. Может быть, в нашем мире новые суеверия такие. Как раньше верили, что, если чёрный кот дорогу перейдёт, то случится что-то плохое, а чтобы не случилось, нужно сплюнуть три раза, или я не знаю что. Но в современном мире, где наука взашей вышвырнула все рудименты древности, такие, как религия или астрология, места для суеверий совсем не осталось. Но, иррациональная душонка человека всё ещё в них нуждается, как калека — в костылях. Вот они и принимают такие странные, неочевидные формы. Принимаю инфрозвуковой душ, оттуда, прям нагишом иду в спальню, благо, окна односторонние, а, впрочем, плевать. Захожу в гардероб — белая скоба, внизу которой клубиться нечто — то ли густой туман, то ли, очень лëгкая жидкость, материя. На панели выбираю временную одежду, и материя вьëтся вокруг меня, легко легко щекочет тело, уплотняясь.Теперь на мне стандартная рубашка без пуговиц и тонкие просторные штаны. И вот, я снова у портала. По телу пробегает волна нетерпения. Ну наконец-то этот проклятый день закончен, и я смогу как следует забыться! Ослепительная вспышка, и я в начальном зале. Со своим огромным куполом он напоминает собор. Разве что, внутри — пусто. Нет ничего, кроме полсотни людей в таких же простых костюмах и ряда гардеробных по стенам. Не знаю, постройка ли это наших, или из настоящего древнего собора вымерли всё подчистую, чтобы обустроить начальную локацию. Захожу в гардеробную. Система просит авторизоваться. Ввожу «Келтон1984» в поле для никнейма, прикладываю палец. И тут же виртуальный экран, лукаво подмигнув, повисает в воздухе, и предо мной предстает весь мой шмот. Тыкаю в привычные кожаные доспехи, двуручный палаш и клинок в напоясных ножнах. И гардеробная, с усердным жужжанием, реализует мой запрос. Что ж, Келтон, погнали! И снова ты здесь. Давно уже планировал махнуть на материк Императора. И уровень более чем позволяет, и деньги — не то, чтобы я совсем бомж. Но что-то всё меня держит по эту сторону Великого моря. Такая уж у меня натура, каждый камень нужно исследовать, иначе покоя моей душе не будет. Вот и застрял фактически в стартовой локе уже второй месяц. Когда все её буквально за неделю пробегают. И вот, сегодня я окончательно и бесповоротно решил покинуть уже ставшие родными пустынные края и устремиться туда, где творится весь замес. Но для начала мне нужно последний раз заглянуть на Пустоши. На границе я привычно нанимаю ездовую гиену. И еду почти налегке. На руке горит циферблат, да тяжёлый палаш давит на спину. Кругом — пустота. Лишь глинистое плоскогорье с узкими крутыми тропами, да глубокие каньоны. Небо синее, огромное, звёздная россыпь словно капли росы на паутине. Красота! Короче, зачем я в эти пустоши попëрся? Тут вот в чем дело: локация закрывается. То есть, в скором времени будет стёрто всё, что тут есть и все, кто тут есть. Видать, разработчики произвели анализ и сделали выводы, что начало слишком медленное, и большинство игроков бросают игру именно на этом этапе. Ну и решили вырезать ненужный контент. И тут пустоши сами напросились. Общепризнанно самая скучная локация. Но вот что странно: мне это место дает какой-то глубокий покой. Знай, сидишь себе, уперевшись в бока животного, сквозь седло ощущаешь его тяжёлое дыхание и жар мощного тела. Вокруг — ни души, и воздух прозрачный-прозрачный! Мимо проплывают древние руины. Если они не декорации, а хранят в себе тайны цивилизации, о них не вспомнит ни одна живая душа. Многие цивилизации содрогались в ужасе при мысли быть захваченными кем-то извне. Пришельцы устроят кровавую резню, обратят местных в рабство, завладеют их технологиями и ресурсами... Но никто и подумать не мог, насколько комично может обернуться подобная трагедия! Никто и предположить не смел, что космическая цивилизация гедонистов превратит их в свою игрушку. Запрет в бесконечном цикле, заставляя вновь и вновь совершать те же действия на потеху местным бездельникам. Без возможности этот цикл прервать, без возможности понять, что происходит. Да черт побери, даже без возможности умереть по-человечески. Впрочем, к тому, что в недалёком будущем ожидает Пустоши, весьма точно подходит слово «смерть». Вместо того, чтобы материализоваться в начале очередного цикла, они просто канут в небытие. Вместе со всеми бедолагами, запертые здесь по несчастливому стечению обстоятельств. Тощая торговка веществами Клэм, повориха Берти и её муж, дряхлый монах из заброшенного монастыря... Они не нужны. Лишь портят игровой опыт, замедляя прохождение. Поскольку, все эту локацию просто пробегали, почти никто не знал, где находится секретная полянка с редчайшими корнями орид, на которую мне любезно указал монастырский старичок после беседы «за жизнь». Именно за этими самыми корнями я и направляюсь. Чем ближе я подъезжаю к полянке, тем сильнее на душе скребут кошки. Я знаю, что сделать ничего не могу. Даже если бы я предупредил людей, и они были спешно покинули Пустоши, в следующем цикле всё вернулось бы на круги своя. Нет, пусть лучше доживают в счастливом неведении. Нагрузив доверху маленькую дорожную сумку корнями, я спешу убраться восвояси: меньше всего сейчас хочется столкнуться с монахом: совесть меня бы заживо съела. Зëленая полоса раскинувшаяся в тени скалы, быстро заканчивается. С высоты плоскогорья этот оазис кажется зелёным ковром среди жёлтого песка и красноватой обожжённой глины. Я скачу во весь опор по верхней дороге, поднимая за собой облако пыли. Вот уже знакомые развалины замка, врезанного в скалу, словно его естественное продолжение. И башня на горном выступе угрожающе нависает над обрывом. Огромная, круглая. Вместо окон — узкие щели. Придавленная сверху скальным выступом, она будто застряла в горе, подпертая сверху и снизу. Я замедляю ход, потом останавливаюсь в раздумье. В груди что-то неприятно щемит. Будто вновь увидел свой старый дом, где провёл детство... Так странно! Никогда бы не подумал, что такие ассоциации у меня бы вызвала заброшенная тюрьма. Ну что ж, последний раз? Я спешиваюсь и оглядываюсь по сторонам. Раньше я никогда подобных чувств не испытывал. Может, в том-то и дело, что сейчас точно знаю, что я здесь в последний раз. А дело было так: в башне есть узник. Заточенный убийца, как между собой зовут его в сообществе игроков, или просто Заточенный, или Узник, короче, не суть. Короче, кто-то давным-давно за какие-то проступки закрыл мужика в башне. Тот смог вырвать свои цепи и убить стражника, но из башни выбраться так и не сумел. Вот и сидит где-то наверху и немедленно нападает, если открыть засов и войти в его камеру. Прыгает прямо сверху, словно дикая кошка. Он считается достаточно сильным боссом для низких уровней. Много задниц на нём полыхнуло. А сколько временных тел было изрублено на кусочки! Но оно того стоит: ведь награда за него для начальных уровней весьма щедрая. Я, как и подобает порядочному игроку, поначалу много раз на нём слился. Помню, как в начале он меня просто уничтожал. Именно на нём я впервые поставил под вопрос свою реакцию бей или беги. Может, эволюция в моём случае давно отказалась от неё за ненадобностью. А что, войны за ресурсы давно уже не ведутся, мордобой тоже ничего не решает, ведь для защиты от самого мощного удара достаточно одной защитной чары. А тут, вот как: заходишь в эту полуразвалившуюся башню. Внутри — хоть глаз выколи. Воздух — затхлый, словно в саркофаге, и цепи сверху так поскрипывают. Тихо-тихо, так что можно принять за ветер. Но ветра-то нет. Внутри чувствуешь себя словно джин, закупоренный в бутылке. И тут, сверху на тебя прыгает это чудо с мечами. Ситуация более чем стрессовая, даже для жителя сурового средневекового мира, не то что там, для изнеженного дитя всемогущей цивилизации. В общем, мои рассуждения были небезосновательны. Но потом, всё же, просек в чем фишка. Если пережить несколько первых атак, то узник начинает быстро уставать и, в конце концов, выдыхается. Благо, он сидит в тюрьме, а не в санатории. Сначала я был безжалостно бит, и, сыпя отборной руганью, возрождался у алтаря. Потом я, хотя бы, научился переживать его первую серию атак. До сих пор помню эту эйфорию, когда из тебя торчит клинок, а ты лыбишься как дурак. И, возродившись, смотришь на всех так, словно ты повелитель этого мира. С этой первой радостью маленькой победы не сравнится даже та, что я испытал, когда уделал его впервые. И так, неожиданно для себя, я достаточно быстро научился его убивать. А потом подрос уровень, и босс уже перестал представлять для меня какую-либо угрозу. И лут с него мне был больше не нужен. И всё же, это превратилось в какую-то странную традицию. Я продолжал заходить к нему, словно к старому знакомому на чай. Сначала я ненавидел его, но потом, мне стало как-то его... жаль, что ли? И что мог совершить этот парень, чтоб его заперли в такую отдалённую и когда-то хорошо охраняемую тюрьму? Вряд ли бы стали так церемониться с обычным маньяком или грабителем. Вздернули бы, да и дело с концом. И то, как он умирал... В начале я просто не обращал внимания, было не до того, но потом заметил, что он вступал в неравный бой и улыбался. Половина его лица была скрыта под маской, но, готов поклясться, что под ней скрывалась широкая улыбка (обязательно проверил бы, да после победы сразу же из локации вышвыривает). Он жаждал смерти, он звал еë. Так было всегда... до последнего раза. Тут я одержал уверенную победу, так как наперёд знал все его приёмы, да и был уже сильно перекачен. Я загнал его в угол, готовый нанести последний удар, и что-то заметил в его взгляде. Какую-то... обречённость, что ли? Словно он смертельно устал от этой бесконечной адской петли, куда он был помещён заботливыми разработчиками. Но он не мог ничего помнить! Все воспоминания и физические изменения стираются на следующем цикле. Значит, он уже был таким. Сломленным, отчаявшимся человеком, а не машиной для убийства. Мог бы я и догадаться. И, когда стало мне интересно, считай — пропал. Именно на этом моменте я понял, что меня окончательно и бесповоротно затянуло в эту игру. Много раз я пытался узнать хоть что-то про него и про эту тюрьму. Но ничего. Будто бы эта часть истории была просто стëрта. Вот потому-то у меня сейчас так скверно на душе: терпеть не могу сдаваться. Захожу в тёмный дверной проём. Внутри затхлый вонючий воздух. Отпираю тяжёлый засов в шагаю в башню. Лязг цепей. Перекатываюсь вперёд, едва увернувшись от удара. «Сдохххни Выррродок», — шипит узник сквозь маску. Больше ни слова мне не удавалось от него добиться. Отшвыриваю его магией, он отлетает, сметенный силовой волной, как выброшенный пакет из-под чипсов от порыва ветра. Я тут же подскакиваю к нему. Что ж, Келтон, пора завершить начатое. Заношу меч для удара. Но тут... Что-то останавливает меня. Скоро пустоши вырежут из игры, и я так и ничего не узнаю о тайне узника. Окидываю его взглядом. Крепко же он приложился. Даже не пытается убежать или вновь атаковать. Сидит лишь, привалившись к земле. Понятия не имея, что делать дальше, я тупо таращусь на него. — Ну что ты ждёшь, прикончи меня, — произносит, вдруг, заточенный. — Не тяни, сделай это, как делал тысячу раз до. И тут я охренел. Даже невольно отступил на шаг назад. Какого хера? Он же не должен ничего помнить! Или же разрабы забили такой огроменный болт на Пустоши, что не заметили бага? — Ну что стоишь, сделай это! — шипит он вновь. Глаза, сузились, в них пляшет какой-то остервенелый блеск. — Постой. Подожди-ка, подождите-ка... — я в примирительном жесте выставляю руки перед собой (одна, впрочем, всё ещё сжимает рукоять меча). — Значит, ты меня помнишь? — Тебя, и сотни других. Но ты — особенно назойливый. А теперь закончи начатое. Видеть не могу твою постылую рожу. — Парень, ничего личного... — Так, наверное следует говорить в подобных ситуациях. — Но мне нахрен не нужно тебя убивать. И тут, узник начинает хрипло хохотать. Я смотрю на него, он смеётся и смеëтся, пока обессиленно не опускает голову на прижатые колени. — Как будо это что-то изменит, — его приглушённый голос. — Как будто я уже не был тысячу раз мëртв! Как будто я не знаю, что давно уже в аду, а это моя бесконечная пытка! Могло быть и хуже, например, вариться в котлах, или вроде того. Хотя нет. Нет ничего хуже твоей рожи. И он хохочет снова, так, что немытые серебристые лохмы трожат от смеха. Ну ничего себе! Разговорить узника, да ещё и баг в игре обнаружить! Вот уж зашёл, так зашëл. — А знаешь, что можно изменить? — неожиданно для себя выдаю я. — Ты можешь выйти отсюда с моей помощью. — Глумишься надо мной, черт? — хрипло отвечает узник. — Нет, лишь предлагаю выйти со мной, через дверь. — Видал те магические цепи? — Нет, — честно признаюсь я. — Так смотри же! — он воздевает тощие руки кверху и тянет в стороны, словно пробует что-то незримое на прочность. Я провожу рукой рядом. И правда — цепи? Зачем только тогда нужно было надевать поверх ещё и обычные цепи?.. Наверно, для надёжности. Применяю заклятье проявления, и призрачные цепи загораются фиолетовым цветом. Узник как-то странно глядит на меня. Лицо застыло, словно сделано из воска, лишь в глазах пляшет всё тот же огонёк, и, — чëрт — за маской ничего не разобрать. Что ж, это печально, но, похоже, тебе придётся остаться здесь, дружок. И тут, я вспомнил разбивающее заклинание. Оно — уникальное в игре, и выдаётся во время обучения, для того, чтобы сбежать из темницы. Но я обнаружил баг, при котором можно убежать, а заклятье так и останется неиспользованным. Так я и хранил его у себя для удобного случая. И, похоже, этот момент настал. Я с трудом сдерживался, чтобы лицо не треснуло от улыбки. Я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, которого так и не поймали. Это ж надо! Так поломать игру! Но тут у меня родилась мыслишка. — Давай заключим сделку. — Сделку с дьяволом? — хмыкает узник. — С бесом, с чëртом, с дьяволом, называй как хочешь. Моя мысль в том, что твоему положению сейчас не позавидуешь. И хуже тебе точно никак не сделать. Узник молчит, повесив голову. — Твоя правда, — говорит он, выждав паузу. — Говори свои условия. — Условия простые: я тебя освобождаю, а ты идëшь со мной повсюду. Узник опять молчит с каменным лицом. — И больше ничего? — хрипло спрашивает он. — И больше ничего. — Валяй, — выждав паузу, говорит он, прислонясь к стене. Как будто эти слова отняли у него все силы. — Вытяни руки перед собой, сейчас тебе кое-что покажу! — сказал я узнику. Он сверкнул глазами, но спорить не стал. Материализую из воздуха медную сферу. И зелёные кольца света опутывают мои руки. Раз! Кольцо, раскрутившись вокруг моего запястья распрямляется в хлыст и одним молниеносным ударом рассекает цепь. И она рассыпается на звенья, которые медленно тают в воздухе. Узник молчит, я тоже молчу. Мы молча смотрим друг на друга. — Что ж, путь свободен. Он делает осторожный шаг и замирает на месте. Я же чуть ли не дрожу от предвкушения. Столько всего хочется проверить: исчезнет ли он с началом нового цикла, и появится у себя в тюрьме, помнит ли он свою прошлую жизнь, как разрабы отреагируют на потерю квестового персонажа... А главное, как наши демиурги будут это решать. Не исключено, что меня навсегда забанят, но это того стоит... Хотя... едва ли меня ждут серьезные последствия. Ведь это — Пустоши, а всем плевать на Пустоши.