Ничто

Пока Нич спал, я перебирал в голове варианты. У меня их было три. Но при ближайшей рассмотрении, мне стало понятно, что вариантов нет вообще. И так, первый, и, казалось бы, самый разумный — объяснить ему всё ещё раз с самого начала. В каком мире он оказался и что ему грозит, если он от меня сбежит. Но этот вариант хороший только на первый взгляд. Ведь я имею дело не с нормальным человеком. Я никогда близко не общался с людьми с психической травмой. Это не моя профессия, и в моем окружении таких нет. Все, что я знаю об этом — абстракции, как кванты или темная материя. Игровой опыт, что мы получаем здесь, пастеризован до того предела, чтобы мы могли как следует прочувствовать на собственной шкуре все тяготы древнего мира, но чтобы это не могло нас сломать. Разница примерно — как между БДСМ и реальными пытками. А Нич... Он лежит на кровати, словно мертвец. Он не ворочается с боку на бок, не бормочет во сне, не храпит. Не понятно, спит ли он вообще. Может, он сейчас рассуждает о том, как будет перерезать мне глотку. В общем, хрен знает что творится у него в башке. Но благоразумие — последнее что тут можно ожидать. Вариант второй — это потянуть за его бунтарскую жилку. Мол, наш бог, великий Лаар, — тот ещё гондон. Я не могу смириться с тем, что он творит с людьми, и хочу их освободить. Ты сумел сохранить свою память, поэтому ты — ключ к победе. Короче, создать себе образ эдакого благородного повстанца. Есть, конечно, и минус. Этот новый образ никак не вяжется с тем хаосом, который я ему наговорил, в попытках нащупать правильную линию поведения. Но тут можно свалить на конспирацию, мол, я должен был убедиться, что могу тебе доверять. Нет, я не играю в гуманизм. И в эту повстанческую ахинею верю не больше, чем в великодушного бога Лаара. Если бы я родился в эпоху географических открытий, наверно я был бы капитаном дальнего плавания. Быть может, даже продавал бы дикарей в рабство. Ничего предосудительного я тут не вижу. Короче, на борца за свободу я как-то не тяну. Но наша культура огромна. Она как Левиафан с жадностью поглотила все, что попалось ей на пути. Поэтому, нужный паттерн поведения будет нащупать не так сложно. Минус — нельзя выйти из роли. А значит, не расслабиться ни на минуту. А в игру я все же захожу развлекаться. Ну, и третий вариант. Самый простой. Самый эффективный. Самый безопасный. Банально зазомбировать его зельями, в мое отсутствие сажать на цепь и всякими чарами воздействовать на разум чтобы вытаскивать информацию. Но этот вариант я быстро отмел. Не столько из-за бесчеловечности, а из-за того, что это скучно. По ту сторону окна, на горизонте забрезжила тонкая кромка рассвета. Свет ещё не коснулся темных массивов плоскогорья, лишь разлился по ним, словно раскалённый металл. Значит, я сижу в игре уже почти всю ночь. Мое настоящее тело стоит в портале, словно кукла в коробке. Оно не поужинало, не ответило на сообщения, не сходило облегчиться, в конце концов! Специалисты рекомендуют делать перерывы в игре каждые тридцать минут. Но на то они и специалисты, чтобы их никто не слушал. Многие не выходят из нее часами, или даже сутками. В игровом комьюнити ходит шутка, что ты — не настоящий геймер, если выходишь из своего портала не обосранным. Поэтому, особенно навороченные порталы снабжены трубками для подачи пищи и канализационным сливом, а некоторые — ещё и массажными инструментами, наверное, чтобы у игрового наркомана не случились пролежни. Я ещё раз взглянул на Нича: глаза закрыты дыхание — ровное. Скорее всего, он крепко спит. Я делаю специальный жест, и передо мной разворачивается меню. С опаской кошусь на Нича. Нет, рядом с ним я отрубаться не рискну. Захожу в купальню и закрываю дверь на защёлку. Растянувшись на лавке, выбираю пункт отключиться. Перед глазами все становится ослепительно белым, и я перестаю чувствовать свое тело. Все запахи, звуки, ощущения стираются, и ты падаешь, падаешь, падаешь... А потом, вдруг, открываешь глаза. И ты снова в своем привычном теле. Только голова немного кружится, как после парка аттракционов. Скобы-зажимы, удерживающие меня в портале, автоматически разжимаются. Оказавшись на свободе, невольно оборачиваюсь, разглядывая штаны. Они все ещё белоснежно-чистые. Фух! Вроде обошлось. И на том спасибо! А то у меня пока нет в планах становиться «настоящим геймером». Я медленно выхожу наружу, придерживаясь за стену. Стоит мне войти в комнату, как зажигается подсветка и женский голос разносится по квартире. — Добро пожаловать в серый и унылый реальный мир, Келтон. Я хмыкаю в ожидании тирады. — Привет, Мэг. — Сколько эльфийских дев пали жертвой твоего мускулинного обаяния на этот раз? Как-то раз, просто от скуки, я выкрутил ей настройки юмора на полную, а заодно полностью убрал цензуру. Короче, сделал все, чтобы она не была похожа на на мою бывшую. И теперь, она порой застаёт меня врасплох. Голос у нее мягкий, глубокий, невозмутимый, словно шум водопада. И этим голосом она порой меня подстебывает или нашёптывает пошлости в душе. — Ни одной, Мэг. Ты не поверишь, но ни одной. — Ну, добрый молодец! Хочешь ли выслушать благие вести иль хорошенько отужинать? Теперь она бесконечно будет высмеивать мое увлечение игрой. — Хватит уже меня подъебывать, — говорю я с небольшим наездом, чтобы она не приняла это за заигрывание и не продолжила ломать комедию. — Запрос клиента принят: не подъебывать, — отвечает Мэг. И, после небольшой паузы: — У вас пять непрочитанных сообщений. Ну вот, обиделась. Наверное, я переборщил с суровым тоном. Ну и ладно, времени на это нет. Нужно скорее разобраться с делами и дуть в игру, пока Нич не проснулся и ничего не натворил. Я, вздохнув, разворачиваю экран в воздухе. Первое сообщение оказалось от Надин: У мамы в следующую пятницу день рождения. Она хочет, чтобы ты пришел, она всегда хорошо к тебе относилась. Но сам понимаешь, будет очень неловко. Так что, придумай какую-нибудь отговорку не поздней среды. М-да, на благие вести пока не тянет. Надин как всегда в своем репертуаре. Старое доброе переваливание ответственности. И не преминула упрекнуть меня в том, что Дебра ко мне хорошо относилась, будто бы это моя, блядь, вина. Да пошла она в жопу, пусть сама выкручивается. Смахиваю сообщение с экрана, будто крошки со стола. Второе сообщение от банка. Спецпредложение: кредит по сниженной ставке — в мусор. Третье и четвертое оказались рекламными рассылками. "Нежный гидромассаж в невесомости: очутитесь в утробе матери" — нет, я ещё не настолько отчаялся. К тому же, в своей утробе детей выращивают только полные чиканашки. С неприятным предчувствием открываю пятую, самую длинную «благую весть». Уважаемый исполнитель! Напоминаю, что согласно правкам, которые я присылал вам ранее, виртуальная сцена должна передавать следующие эмоциональные шаблоны: а) переход от давящей тяжести рутины до освежающей радости от новых впечатлений. б) разрешение разногласий в семье в) эмоциональное примирение между супругами. Вы не выполнили поставленную перед вами задачу. В приложенном документе я даю обоснования, почему ваша текущая версия — провал по каждому из вышеперечисленных пунктов. Срок будет перенесен в последний раз (на дату, указанную в приложении). Если вы не приведете заказ в соответствие с требованиями к новому сроку дэдлайна, договор будет расторгнут в одностороннем порядке. С уважением, турагентство «Дорога к Счастью». Из груди едва не вырывается стон. Нарвался же на зануд! Обычно, маркетологи в таких конторах не выделываются, но эти явно что-то о себе возомнили. Беглый взгляд на часы — я вышел из игры двадцать минут назад. Марш-бросок на кухню: заказываю синтезатору пустой рис — самое короткое время приготовления. А пока он делается, забегаю в студию и плотно закрываю за собой тяжёлую дверь. Включается подсветка. Бархатистое чёрное покрытие, обивающее стены, пол и потолок, мягко щекочет голые стопы. Включаю проектор, и комнату заполняют полупрозрачные трехмерные голограммы. Начинаю пересматривать свое творение на тройной скорости от начала и до конца. Сначала показан быт главной героини (которую я про себя называю миссис Биполярка). Медленный, тягучий. У нее проблемы в браке, дети-школьники её не уважают. Короче, нормальная семья. Чтобы подчеркнуть унылость ее жизни, я сделал этот фрагмент рекламного ролика в серых тонах. Но потом в ее жизнь врывается мистер Драйв — гиперактивный маскот компании. Этот весёлый и надоедливый парень прыгает по их немаленькому частному дому, пытаясь развеселить героиню и помирить ее с супругом. Его фиолетовая шевелюра — единственная цветная деталь в этом царстве уныния. Видимо, поняв тщетность своих попыток, мистер Драйв открывает портал и затаскивает всю семью... нет, не в свой подвал, а всего лишь в межпланетный круиз. Яркие кислотные цвета врываются в студию. Со всех сторон пальмы, экзотические звери, водопады-рассветы-закаты... Само-собой, примирение с детьми и бурный секс с супругом на берегу инопланетного моря... После полутьмы квартиры у меня начинают болеть глаза, и я ставлю ролик на паузу. Миссис Биполярка, под руку со своим мистером Биполяркой смотрит прямо мне в глаза. На лице застыла акулья улыбка. Позади супругов мистер Драйв ехидно выглядывает из куста, подняв вверх большие пальцы. С отвращением, будто кострюлю с заплесневелыми макаронами, открываю приложение к письму. «Слишком резкая смена настроения...» «Эмоции гипертрофированные, даже пародийные...» «Примирение случается слишком быстро, оттого выглядит неискренним...» Под конец чтения я чуть ли не метался по комнате, пролетая сквозь полупрозрачные деревья и людей. И что, спрашивается, я сделал не так? Контраст — есть. Примирение — есть, что ещё им надо? Это же, блядь, реклама, а не картина столетия! Эмоции в рекламе и должны быть выкручеными на максимум. Или они хотят, чтобы я в двухминутный ролик уложил целое драматическое кино? А я ведь гордился этим роликом. Потратил на него кучу времени и сил. А теперь, возможно, придется возвращать предоплату. Блядство! Останавливаюсь перевести дух. И в голову залетает пакостная идейка. Тыкаю в какое-то дерево, заменяю промт, и теперь прямо посередине этой идиллии возвышается огромный толстый хуй. Вот теперь, этим ублюдкам должно все понравиться! И я смеюсь с собственной дурости, хотя хочется плакать. Короткий писк уведомления — рис готов. Выскакиваю из студии и кладу себе порцию. Быстро проглатываю, не чувствуя вкуса, и мчусь к порталу. Щелчок замыкающихся скоб. Белая вспышка. Падение. В нос ударяет запах соли. Я снова в красноватом свете лампад на теплой шероховатой поверхности. От чего-то в груди неприятно тянет. По телу пробегает дрожь. Я поднимаюсь с места и на ватных ногах подхожу к выходу из умывальни. Щелчок засова. Скрип распахнутой двери. Кровать — застеленная, как и была. Лишь на подушки в изголовье вмятина от головы. В комнате Нича нет.