My Favourite Kind of Weird

⋆ 𖤓 ⋆˚࿔

За прошедшую неделю отношения с Джисоном казались… не просто хорошими, а странным миксом уюта и хаоса, от которого Минхо только сильнее влюблялся. Обнимать его «на правах парня» оказалось совсем другим делом. Раньше они, конечно, тоже много обнимались, но теперь не нужно ни сомневаться, ни намёками выдать чувства. Более того, теперь Джисона можно не только обнять, но и поцеловать. Джисон же внезапно раскрылся как фанат тактильности: на аниме — липнет, на ужастиках — липнет вдвойне, потому что «вот тут страшно, держи меня крепче, хён». Минхо, понятное дело, держит. Кровать тоже перестала быть спорным вопросом. Джисон теперь не делал вид, что «не хочет делить одеяло», а честно оставался каждую удобную ночь. Эти отмазки про одеяло и пинки во сне теперь даже смешно вспоминать. Да и сам Джисон — как маленькое одеяло: тёплый, жарко дышит в грудь, а Минхо машинально придерживает, чтобы не съезжал. Быт за годы соседства давно отлажен: они вместе разбирают покупки и ругаются на шумного соседа. Казалось бы — идеальная картина. Но была одна мелочь, которая порой выбивала из колеи. — Хён, знаешь… — протянул Джисон как-то вечером, опаляя тёплым дыханием ухо и обнимая со спины, пока Минхо мыл посуду. — Твои волосы как лапша быстрого приготовления: только кипятком зальёшь — и они идеальны. С такими и холод пережить можно. Минхо моргнул, не до конца понимая, как его волосы вдруг стали похожи на слипшуюся во все стороны лапшу. В руках — тарелка, на спине — Джисон, у которого голос звучит так, будто он сейчас признался в вечной любви. И, по сути, это оно и было. Только… в какой вселенной «лапша быстрого приготовления» — комплимент? А был ли это вообще комплимент? Он честно пытался привыкнуть. Джисон его любит, в этом нет сомнений: липнет весь день, засыпает у него на груди, орёт «люблю» не стесняясь, и в постели между ними всё как надо. Но эти фразы… Минхо каждый раз будто в ступор вбивает. Красивым его Джисон называл, да, пару раз — и тогда всё казалось просто. Но потом снова проявлялась вот эта словесная акробатика. И Минхо ловил себя на том, что стоит у раковины и думает, не скачать ли в Duolingo курс древнеегипетского. Может, там наконец выдадут словарь «Хан Джисон -> Человеческий».

⋆ 𖤓 ⋆˚࿔

На следующий выходной они собирались в кино на «Лило и Стича». — Я готов, — сказал Минхо днём, когда они собирались выходить. Чёрные джинсы, синее худи, в ухе тонкая висюлька — купил когда-то «потому что блестит», а теперь почему-то тянет надевать часто. Джисон сидел на тумбе в коридоре, наклонясь к ботинкам. Поднял голову, глянул на него с головы до ног и выдал так, будто сообщает величайшую истину: — Ты выглядишь так, что никто в зале не поймёт, кто настоящий злобный инопланетный монстр. Подбежал, чмокнул в щёку и снова склонился над шнурками, будто ничего особенного не сказал. Минхо застыл на месте. С какой стороны на это смотреть? Злобный? Инопланетный? Это что, намёк на какой-то прокол? Или опять очередной его… комплимент? Джисон, судя по безмятежному виду, обид не таил — наоборот, выглядел довольным собой. Старший натянуто улыбнулся, пожал плечами, но внутри привычно заворочалось: ну так всё нормально, или я всё же похож на монстра? Слов он, как обычно, не нашёл. Просто взял младшего за руку — и на этом месте сомнения временно растворились. В кино он позволил ему устроиться на плече: Джисон ел попкорн, хихикал в особо нелепых местах, то и дело прижимался ближе, а Минхо сидел, слушал этот тихий смех и понимал, что вот оно — счастье. Счастье, правда, слегка обескураживающее. Впрочем, похоже, что именно обескураженность и есть стандартное состояние Минхо каждый раз, когда Джисон открывает рот. Но всё равно хотелось когда-нибудь поставить точку в вопросе этих странных комментариев.

⋆ 𖤓 ⋆˚࿔

Точку они так и не поставили. Зато после фильма пошли гулять по вечернему городу — держась за руки, болтая о всякой ерунде и ловя на себе любопытные взгляды прохожих. А дома, уже без лишних разговоров, просто рухнули на кровать. Началось всё почти невинно: лёгкие объятия, привычное тепло рядом, тихий смех вполголоса. Но удержать «невинное настроение» у двух взрослых парней? Смешно даже думать. Главное — не брать в расчёт те два года влюблённой дружбы: они в статистику невинности не идут. Джисон первым дотронулся губами до его щеки, потом до подбородка, будто проверяя почву. Минхо ответил — коротким, осторожным касанием губ, которое тут же переросло во второе, дольше, теплее. Потом третье. И вот уже никакой осторожности не осталось: их губы сцепились крепко, жадно. Лёгкие движения быстро сменились напористыми, влажными поцелуями, языки встретились, переплелись, исследуя и требуя большего. Руки в это время тоже не стояли без дела. Минхо скользнул ладонью по талии Джисона, задержался на пояснице, а затем уверенно сжал его бедро, потянул ближе. Джисон, не раздумывая, закинул ногу на него, прижимаясь сильнее, будто хотел раствориться в нём полностью. Минхо перехватил бедро удобнее, сжал крепче, а потом поднял ладонь выше — к заднице. Сжал, ощутил под пальцами упругую округлость и услышал, как младший выдохнул глухо, хрипло, прямо ему в рот. — Знаешь, хён… — начал Джисон томно, когда они ненадолго разорвали поцелуй, чтобы перевести дыхание. Его ладони скользили по плечам Минхо. — Рот у тебя такой… будто ты всю жизнь в рекламе зубной пасты снимался, но тебя вырезали. Минхо вскинул брови, а потом без слов легонько хлопнул младшего по мягкому месту. Тот простонал в ответ — звук получился куда более соблазнительный, чем оскорблённый. Минхо, недолго думая, снова потянулся за поцелуем. Этот рот явно надо было срочно заткнуть, пока тот не выдал новый шедевр словесного позора. Но мысль о том, сколько всего странного Джисон уже успел наговорить, так и зудела в голове. Ладонь сама снова опустилась вниз. Ещё один шлепок, потом второй — и Минхо даже не стал притормаживать, получая странное удовлетворение от каждого удара. И каждый раз младший отвечал протяжным стоном так, что у старшего перехватывало дыхание. В какой-то момент Джисон, не отрываясь от поцелуя, дёрнул рукой и слегка пнул его в грудь — вроде бы играючи, но достаточно, чтобы Минхо отстранился. Их губы разъединились, дыхание смешалось. — Ты чего сегодня шлёпаешься так много? — спросил Джисон, искренне удивлённый. — А ты чего обзываешься? — Минхо высунул язык, будто ребёнок, которому срочно надо показать демонстративную обиду. — Это когда я обзывался? — возмутился Джисон, округлив глаза. — Ну, например, когда назвал меня инопланетным монстром, — Минхо загнул палец. — Или мои зрачки дырой в заборе. — Второй. — Или мои вены на руках проводами в старой квартире… — Эй! — перебил Джисон, приподнимаясь на локте. — Я вообще-то думал, вам, танцорам, приятно, когда делают комплименты про спортивное тело и привлекательную внешность… — Ты сам слышишь, как это звучит? — Минхо покачал головой, сдвигая ладонь выше к талии. — Да нормально оно звучит. Оригинально, — отрезал Джисон, будто поставил точку. Минхо хмыкнул, губы скривились в улыбке. — Ну, с оригинальностью спорить точно не стану, — пробормотал он и уже уверенно провёл пальцами под поясом джинсов младшего. Тот дёрнулся, собираясь сам потянуться к ремню, но Минхо его опередил: расстегнул пряжку, ширинку, и ладонь скользнула под ткань. Джисон успел только открыть рот, явно чтобы выдать ещё какой-то «комплимент», как штаны вместе с бельём поехали вниз. До колен — а дальше он ногами сам сбросил их с себя и откинул куда-то в сторону. Разумеется, оставаться единственным обнажённым он не собирался. Его пальцы тут же потянулись к худи Минхо, и тот, сев, помог стянуть его с себя. Потом пошли джинсы, потом рубашка самого Джисона, и вот они уже лежали друг напротив друга — кожа к коже, дыхание перемешано, никаких тканевых барьеров между телами. — Знаешь… у тебя сейчас брови как гусеницы трактора. Ты ими так дёргаешь, — выдал Джисон между поцелуями, которыми засыпал скулы, подбородок и шею Минхо. Тот только шумно выдохнул. Что он вообще несёт? Брови? Трактор? Но ответить он не успел — Джисон всё больше прижимался, тёрся пахом о его пах, и между ними возникло напряжение, которое никакая глупость словами уже не могла развеять. Их члены, становясь всё твёрже, тёрлись друг о друга, и Минхо тихо застонал, когда Джисон заскользил бедрами сильнее. Они встретились глазами — на пару секунд, в которых было куда больше смысла, чем во всех «комплиментах» Джисона. И тут же снова сплелись в поцелуе: влажном, жадном, с шумным дыханием и явным нетерпением. Минхо потянулся рукой вниз, обхватывая оба члена сразу, крепко. Джисон задрожал и простонал в его рот, голова запрокинулась, дыхание сбилось. Ладонь двигалась вверх-вниз, ритмично, заставляя их обоих стонать от приятных ощущений. Шея Джисона открылась сама собой, и Минхо не упустил момента: оставил поцелуй на кадыке, потом ещё и ещё, скользя губами по горячей коже, чувствуя, как под ними дрожит горло от стонов. — Хён… — выдохнул Джисон сквозь судорожные вдохи. — Знаешь… твоя рука сейчас прямо как напильник. Минхо оторвался от шеи Джисона и убрал руку. Нет, так дело не пойдёт. Младший поднял на него глаза — большие, удивлённые, чуть влажные от возбуждения. Он явно не понимал, почему удовольствие вдруг оборвалось. А у Минхо в это время в голове закрутилась идея. Почти безумная, но почему-то показавшаяся идеальной. — Знаешь, Сони… — голос его прозвучал низко и тягуче, пальцы в это время неторопливо чертили круги на бедре Джисона. — Я тут недавно статью читал. На волне хайпа искусственного интеллекта попалась в рекомендациях. — Ты серьёзно хочешь говорить про это сейчас? — тот вскинул брови и выдохнул с возмущением. — Не совсем, — Минхо усмехнулся. — Там рассказывали, как обучают модели. И, кажется, кое-что мы можем позаимствовать. — И что же? — Джисон скептически сощурился. — Называется reinforcement learning. Когда за правильный ответ дают условную награду, а за неправильный — наказание. Своего рода игровая система для машин. — Это ты типа предлагаешь ролевые игры? — Джисон не удержался, хихикнул, но тут же дернулся, когда Минхо, приподнявшись на локте, потянулся к тумбочке и достал смазку. — Можно сказать и так, — спокойно бросил Минхо. Одним движением перевернул его на живот и устроился поверх бёдер. Открыл тюбик, выдавил прозрачную каплю на ладонь и начал греть её пальцами. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя самые странные комплименты? — спросил он уже тише, склонившись к уху Джисона. — Они оригинальные! — фыркнул тот, будто это оправдывало всё на свете. Он попробовал повернуться лицом, но Минхо сидел сверху и не дал. — Оригинальность, конечно, присутствует, — согласился Минхо. И в тот же момент его смазанный палец мягко упёрся в анальное кольцо Джисона. — Но сейчас мы будем учить тебя разбавлять твою «оригинальность» человеческим языком. Младший вздрогнул, резко вдохнул, когда палец вошёл в него на половину. Минхо замер, давая привыкнуть, а потом наклонился ещё ближе к самому уху и добавил почти шепотом: — Система простая. Дашь правильный ответ — войду ласково, нежно. Ошибёшься — грубо. Понятно? Минхо выпрямился и теперь ровно сидел на бёдрах Джисона, ожидая ответа. — Да, хён… — голос дрогнул, но в нём всё равно слышалась бравада. — Хотя, по-моему, ты зря нагнетаешь. Я с твоим этим «обучением» справлюсь легко. — Ну раз легко, то давай начнём с первого вопроса, — хмыкнул Минхо, погладив свободной рукой Джисона по спине. В голосе слышалась нарочитая мягкость, но он прекрасно знал: его парень провалится с первой же попытки. Он слишком хорошо изучил этот рот и его способность выдавать бессмертные конфузы. — Итак. Что скажешь про палец в тебе? — Ну… — Джисон даже сделал вид, что думает. — Он как огурец для салата. Надо только нарезать… Минхо даже не дал договорить. Резко толкнулся пальцем до конца, вытащил почти полностью и снова вогнал — резко, хлёстко. Джисон вскинулся, выкрикнув громко и жалобно одновременно. — За что?! — возмутился он, со сбитым дыханием. — Я же говорил: учим тебя человеческому языку, — лениво отозвался Минхо. На лице играла коварная улыбка, и хорошо, что Джисон её не видел. — Давай ещё раз. — А чем то, что я сказал, не по-человечески?! — не сдавался Джисон, дёрнув бёдрами. — Лучше трахни меня уже! — Не так быстро, — отрезал Минхо. Его свободная ладонь скользнула по ягодице, а потом к первому пальцу присоединился второй. — Сначала отвечай. Джисон зажмурился, выдохнул, но попытался. — Про пальцы… — начал он. Минхо даже на секунду поверил, что сейчас услышит что-то вменяемое. — У тебя пальцы как щупальца кальмара. Так хорошо липнут и пролезают. Минхо выдохнул смех сквозь зубы. Какой нахрен кальмар? Вместо ответа он чуть раздвинул пальцы и начал грубо толкаться, растягивая Джисона. Тот выгибался под ним, срывался на сладкие стоны, пока старший снова не замер. — Неправильно, — сухо констатировал он. — Пробуй ещё раз. — Но мы же любим кальмаров! — сипло возразил Джисон, хватая ртом воздух. — Они вкусные! Минхо даже фыркнул от абсурдности этой логики. — Давай ещё попытку, — сказал он, чуть шевельнув пальцами внутри. Джисон задохнулся и, будто спасаясь, выпалил: — Знаешь что… прямо сейчас твои пальцы как гаечные ключи крутят мне мозг! Минхо на миг завис, потом усмехнулся и наклонился к его уху. — Вот и хорошо. Может, хоть что-то подкрутят, чтобы работать начал, — прошептал он, и в тот же момент пальцы снова вошли резко и грубо, заставив Джисона вскрикнуть и тут же раствориться в глухих, сладких стонах. Он понял всю бесполезность своей затеи только после ещё нескольких попыток. В промежутках между его толчками в ответ прилетало: про «сосиски — страшненькие, но самые вкусные», про «ветки старого дерева — кривоватые, но держат намертво». Минхо прикрыл глаза, шумно выдохнул. Да, безнадёжно. Зато тело Джисона было готово. Растянутое, горячее, требовательное. Минхо несколько раз сжал его талию, а затем выдавил ещё порцию смазки и провёл ладонью по своему члену. Помог младшему подняться, встать в коленно-локтевую, и без промедления вошёл — сразу на всю длину, глубоко. Оба простонали одновременно, и Минхо замер на миг, чтобы насладиться тем, как плотно его сжимает изнутри. Но Джисон не дал ему задержаться: сам подмахивал бёдрами, насаживаясь всё глубже, жадно, без тени стеснения. Минхо ухватился за его талию, задавая ритм, и двигался всё быстрее, пока оба не сорвались. Оргазм накрыл резко, почти одновременно. Тела дрожали, дыхание сбивалось, пальцы Джисона судорожно цепляли простыню. А потом — тишина, густая и довольная. Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Но спустя пару минут пришло общее решение: душ. Горячая вода смыла усталость и липкость, оставив только тепло, смех, и ленивые поцелуи под струями воды. Чистые и уставшие, они снова оказались в кровати, под одним одеялом. Джисон устроился на груди Минхо, как всегда, но вдруг приподнял голову. — И всё-таки… что это было? — спросил он, чуть щурясь. — Что за reinforcement learning ты тут устроил? — Хотел проверить, получится ли обучить тебя нормально комплименты делать, — пожал плечами Минхо, мягко чмокнув его в нос. — Но ты же у нас человек, а не машина, так что этот подход не сработал. — Разве мои комплименты такие плохие? — голос Джисона прозвучал чуть обиженно. Минхо глубоко вздохнул. — Не то чтобы плохие… — начал он, глядя в эти круглые глаза. — Просто такую «оригинальность» нужно дозировать. Не напрягай ради меня свой милый мозг так часто. — Он легко поцеловал своего парня в лоб. — Иногда достаточно просто сказать: красивый. Или любимый. — Хорошо, хён… — Джисон снова уткнулся в его грудь. Тихо, почти шёпотом добавил: — Ты у меня самый красивый и самый любимый. — И перед тем как провалиться в сон, оставил едва заметный чмок на коже. Минхо улыбнулся, обнял его крепче и прошептал: — Ты тоже, Сони. Ты тоже. И сон накрыл их обоих — мягкий, спокойный: рядом с любимым всегда хорошо, какой бы бред он порой ни говорил.