Один из миллионов

Ин Хо сидел рядом с Ки Хуном, нежно поглаживая его волосы. Омега запретил ему лечь рядом — и это было ожидаемо. Но несмотря на запрет, Ки Хун быстро погрузился в сон под его прикосновениями. Казалось, ребенок, который уже зародился в животе Ки Хуна, требовал защиты и тепла: во сне мужчина непроизвольно тянулся к Ин Хо, прижимаясь к его бедру, словно ища опору и безопасность. Ин Хо не мог отойти от своей омеги — сердце разрывалось от смешанных чувств. Последние новости, которые он получил, ошарашили его и заставили задуматься. Ему пришлось резко оборвать отношения с ним без объяснений — начать новый сезон игры. Он видел пропущенные звонки и сообщения от Ки Хуна, но не мог ничего изменить. Боль от разлуки разрывала его на части. Несколько месяцев без Ки Хуна казались вечностью. Ин Хо мучился бессонницей, не находил покоя, ходил взад-вперед, уставившись на телефон в надежде услышать голос, который наполнял его смыслом. Он чувствовал себя потерянным мальчишкой, но сейчас, когда Ки Хун был рядом, даже молча — он просил защиты. Ин Хо это чувствовал всем сердцем. В этот момент его мысли вернулись в прошлое — к 28-й Игре в кальмара в 2015 году. Тогда он боролся за денежный приз ради жены и нерожденного ребенка, но все потерял. Сейчас он не мог позволить себе повторить ту ошибку. Он должен был защитить Ки Хуна и ребенка любой ценой. Ин Хо заметил, как Сан Ву подошел ближе, его шаги были осторожными, но настойчивыми, и альфа инстинктивно напрягся, чувствуя, как волна ревности и защитного инстинкта вспыхнула в груди. Он не мог позволить никому другому приблизиться к Ки Хуну — особенно сейчас, когда омега казался таким уязвимым, с ребенком внутри, который требовал абсолютной безопасности. Вовремя остановив Сан Ву, Ин Хо поднялся. — Что случилось? — Я устал. Время смены. — Я буду за него. Ин Хо похлопал его по плечу, чувствуя, как тепло прикосновений Ки Хуна все еще пульсирует в его ладонях, словно напоминание о том, что он оставляет позади. Вставая, он осторожно освободился от этих теплых объятий, сердце сжалось от боли разлуки — даже такой короткой. Он поправил одеяло на Ки Хуне, его пальцы задержались на мгновение дольше, нежно касаясь щеки омеги, и в этот момент воспоминания нахлынули с новой силой: бессонные ночи без него, пустота в душе, страх потерять все снова. Ки Хун был его миром, его спасением, и мысль о том, что он мог бы повторить ошибки прошлого — потерять семью ради игры — терзала его душу, заставляя каждый шаг ощущаться как борьба. Ин Хо проследил взглядом, куда направился другой игрок — восточный мужчина, который прилетел в Корею за деньгами. Долг Ведущего обязывал его знать данные всех игроков. Али разбудил старика. Ин Хо отметил, как Али, помог ему встать, сам лег на его место и сразу отвернулся от них — видимо, отсутствие сна давало о себе знать, и в этом жесте сквозила та же уязвимость, что терзала всех участников. "Еще один, жаждущий победы", — подумал Ин Хо, чувствуя, как его собственная усталость смешивается с сочувствием, но тут же взгляд его краем глаза скользнул к Ки Хуну, и сердце сжалось от ревности. Сан Ву лег к Ки Хуну, обнимая того за плечи, и Ин Хо услышал, как они о чем-то говорят, но не мог разобрать голоса — лишь приглушенный шепот, полный интимности, которая разжигала в нем огонь. Ки Хун был его, его омегой, будущим отцом ребенка, и мысль о том, что кто-то другой мог утешать его в этот момент, наполняла душу болью, смешанной с яростной защитой. Он хотел подойти, оттолкнуть Сан Ву, прижать Ки Хуна к себе, но долг Ведущего держал его на месте — игры требовали бдительности, а его роль обязывала сохранять спокойствие, несмотря на бурю внутри. Они сели за свое дежурство, уставившись вперед, наблюдая за другими игроками, чьи силуэты мерцали в полумраке. Ин Хо старался сосредоточиться, но мысли вновь и вновь возвращались к Ки Хуну: его нежная щека под пальцами, тепло тела, которое он оставил позади, и страх, что этот Сан Ву мог что-то сделать с ним. — Уважаемый О Иль Нам, — шепотом произнес Ин Хо, стараясь говорить так, чтобы его никто не услышал, — если вы хотите спать, то всегда можете опереться на мое плечо. Я не думаю, что сегодня что-то будет. Его лицо, изборожденное морщинами, выражало усталость, накопленную годами. Он сидел сгорбившись, но в глазах светилась искра любопытства и, симпатия к этому странному миру игр. — Ничего страшного, — ответил он также шепотом, оглядываясь по сторонам. — Лучше скажи мне, откуда они могли узнать об играх? Ин Хо вздохнул, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. — Я этого не знаю, но обязательно проведу расследование после игр и ужесточу контроль. — Хорошо, — старик обернулся назад, разглядывая спящих игроков, и его взгляд задержался на Ки Хуне, чье лицо в полумраке казалось еще более уязвимым. — Я думал, что буду дежурить вместо с той омегой. Довольно миленький. — Я тоже могу быть миленьким, — Ин Хо улыбнулся сквозь напряжение, стараясь пошутить, чтобы разрядить атмосферу, но шутка не зашла, — Я решил не будить его. Пусть отдыхает. Завтра их ждет предпоследняя игра. О Иль Нам кивнул, его взгляд смягчился. — Ты заботишься о нем, да? Это хорошо. В этом мире мало кто думает о других. Ин Хо кивнул, чувствуя, как слова старика эхом отзываются в его душе, напоминая о том, как близок он был к потере всего дорогого. Старик похлопал его по плечу, привлекая внимание, и произнес серьезно: — Игры должны продолжаться, помни об этом, Ин Хо. Он медленно встал и направился к спящим Сан Ву и Ки Хуну. Те мирно обнялись, словно два маленьких котёнка, ищущих друг в друге тепло и защиту. Их дыхание было ровным, а тела — расслабленными. — Простите, — обратился О Иль Нам к омеге, — мог бы ты сменить меня? Ки Хун проснулся, огляделся и осторожно вылез из объятий, стараясь не разбудить Сан Ву. — Что? — удивлённо спросил он. — Да, конечно, ложитесь, я сменю вас. Потянувшись, Ки Хун аккуратно уложил старика и накрыл его одеялом. Его взгляд устремился вперёд, туда, где Ин Хо сидел на дежурстве, погружённый в свои мысли, словно отрешённый от всего мира. Ки Хун понимал, что разговор, которого он так боялся, неизбежен. На этих играх нет времени на ожидание «подходящего момента». Он погладил себя по животу и тихо обратился к нему: — Ну что ж, пришло время познакомиться с папочкой. Ки Хун сел рядом, пытаясь установить хоть какой-то контакт. — Всё тихо? — спросил он. — Да, — безэмоционально ответил Ин Хо, — возвращайся на место, тут ты мне не нужен. — С таким тоном ты будешь разговаривать со своими подчинёнными. — прошипел Ки Хун, отворачиваясь. — Малыш, твой отец настоящий идиот. — Что? — Ин Хо резко повернулся к нему, на мгновение замирая. — Это мой ребёнок? — Конечно. А чей ещё? — удивлённо произнёс Ки Хун. — Ты правда думал, что после нашего расставания я сразу прыгнул в чужую постель? По-моему, у меня ещё есть честь. Ин Хо не мог отвести взгляд. Он склонился над Ки Хуном и тихо прошептал: — Спасибо. — Что ты? — удивился Ки Хун. — Дай мне минуту, — Ин Хо пытался совладать с эмоциями. В его глазах мелькнули редкие слёзы, но он быстро смахнул их, возвращая контроль. — Ки Хун, скажи честно, о чём вы с Сан Ву говорили? Кем он тебе приходится? — Он мой друг детства, — ответил Ки Хун. — Я уже говорил тебе. Мне приснился кошмар о прошлой работе, и он помог мне прийти в себя. — Ки Хун, ты настоящий дурак! — сжался Ин Хо, схватив его за руки. — Ты мог бы просто попросить меня! — Я тебя всё ещё не простил, — тихо сказал Ки Хун. — Ки Хун, я всего лишь проигнорировал пару твоих звонков, а ты уже участник игр. Что дальше? — облокотился об колено Ин Хо. — А дальше я надеюсь, что мы выберемся отсюда, и я постараюсь изменить свою жизнь. — А в твоих планах есть место для меня? — Всё зависит от тебя, — Ки Хун положил открытую ладонь на колено Ин Хо, ожидая ответа. Мужчина долго смотрел на руку, не решаясь. Наконец, он сжал пальцы Ки Хуна в кулак и положил голову ему на колени. — Я постараюсь сделать всё, чтобы ты выжил. И ребёнок тоже. — Звучит как обещание. — Это и есть обещание. Чего бы мне это ни стоило. Ки Хун улыбнулся, поглаживая Ин Хо по голове, его пальцы нежно скользили по непослушным волосам альфы, распутывая их с такой заботой, которая говорила о глубокой привязанности. В этот момент, под покровом ночи, где каждый вздох мог стать последним, Ки Хун чувствовал, как его сердце наполняется теплом — не только от близости Ин Хо, но и от крошечной жизни внутри него, которая напоминала о будущем, полном надежды. "Мы выберемся отсюда", — подумал он, глядя на силуэт Ин Хо, чье тело постепенно расслаблялось под его прикосновениями. Воспоминания о кошмаре, который разбудил его ночью, еще витали в воздухе, но теперь, с Ин Хо рядом, страх отступал, уступая место нежности и решимости. Он знал, что игры жестоки, и завтрашняя предпоследняя игра могла стать испытанием, которое разлучит их навсегда, но в этот миг он цеплялся за обещание альфы, как за якорь в бурном море. Ин Хо, чувствуя ласку Ки Хуна, боролся с волной эмоций, которая накрывала его. Слезы, которые он смахнул так быстро, все еще жгли глаза, смешиваясь с облегчением от новости о ребенке — его ребенке, плоде их любви, который Ки Хун носил в себе несмотря на все разлуки и боли. Ревность к Сан Ву, которая жгла его раньше, теперь казалась мелочью перед лицом этой истины: Ки Хун был его омегой, его семьей, и мысль о том, что друг детства утешал его в моменты слабости, вызывала укол, но уступала месту пониманию. Ин Хо поднял голову с колен Ки Хуна, их взгляды встретились, и в глазах омеги он увидел прощение — то самое, которое он так отчаянно искал. Его рука легла на живот Ки Хуна, ощущая едва заметное тепло, и в этот момент страх за завтрашнюю игру смешался с нежностью, делая его сильнее, решительнее. Он знал, что игры должны продолжаться, как сказал старик, но теперь у него был личный мотив — защитить то, что он едва не потерял. Ки Хун улыбнулся, чувствуя прикосновение Ин Хо, и его рука продолжила поглаживания, словно пытаясь передать через них всю свою любовь и веру. Но глубоко внутри тоска по нормальной жизни сжимала сердце: он мечтал о днях без угроз, о доме, где они могли бы растить ребенка вместе, без теней прошлого. Вдруг Ки Хун замер, ощутив легкое шевеление внутри — напоминание о том, что их будущее уже пульсирует жизнью. Ин Хо, чувствуя тепло Ки Хуна, прошептал: — Я люблю тебя. И нашего малыша. Что бы ни случилось завтра, знай это. Ки Хун кивнул, его глаза блестели в полумраке. — Я знаю. И я тебя тоже. Давай просто... выживем. Их уединение прервала Сэ Бек, появившаяся так внезапно, что оба вздрогнули. — Эй, голубки, там старику плохо, — бросила она, не тратя времени на церемонии. Ки Хун сорвался с места, спеша к игроку 001, а Ин Хо, коротко поблагодарив девушку, последовал за ним. У старика поднялась высокая температура — его лицо горело, дыхание было тяжелым и прерывистым. Ки Хун, словно заботливая мать, закрутился вокруг него: разорвал простыню на полосы, смочил остатками воды и осторожно положил прохладную ткань на лоб больного. — Спасибо тебе, — прохрипел старик, пытаясь улыбнуться сквозь лихорадку. — Вам надо поспать, чтобы поправиться, — нежно произнес Ки Хун, в этот момент вспоминая свою мать, оставшуюся за пределами этих жестоких игр. — И сыграть новую игру с нами. Ен Иль, прошу, присмотри за ним. Ин Хо кивнул и сел рядом со стариком, его взгляд скользнул по Ки Хуну, и он притянул его к себе, оставив на губах быстрый, незаметный поцелуй. — Если что, сразу зови меня, — прошептал он, прежде чем перевести внимание на тяжело дышащего старика. Ки Хун улыбнулся и направился к Сэ Бек, которая сменила их на дежурстве. — Тебе нужно выспаться, — обратился он к ней. — Под ваши улюлюкания сложно уснуть, — усмехнулась она, не отрывая взгляда от спящих игроков на другой стороне. — Вдвоем подежурим. — Спасибо за воду, — сказал Ки Хун, чувствуя облегчение от ее помощи. — Это было не бесплатно, — ответила Сэ Бек с лукавой улыбкой. — Завтра отдашь свою. Ки Хун не нашел слов и слабо посмеялся, ощущая, как напряжение немного спадает. Они вдвоем остались на дежурстве до рассвета, в тишине, полной неясных предчувствий. Их двоих разбудил тревожный сигнал, за которым последовал яркий свет, заливший помещение. Ки Хун сразу же посмотрел на Ин Хо — тот мгновенно напрягся и шагнул в его сторону, но Ки Хун отрицательно покачал головой, давая понять, что справится сам. Из громкоговорителя раздался голос: Всем игрокам построиться в центре зала. Помещение быстро заполнили вооруженные солдаты. Они без церемоний разобрали баррикады и вывели всех в центр. Старик остался на месте, и один из солдат с оружием рявкнул: — Вставай, быстро! Ин Хо лишь усмехнулся, поднял руки в знак капитуляции и осторожно поднял игрока 001, ведя его к остальным. Проходя мимо, он плечом оттолкнул солдата. Их выстроили в ряд: солдаты с квадратами на масках внимательно разглядывали игроков, пока другие обыскивали спальные места. Ки Хуну не нравилось такое грубое обращение, и его взгляд упал на штаны старика — они были мокрыми. Не раздумывая, он снял свою олимпийку и обвязал ею талию мужчины. — Спасибо, — снова поблагодарил старик. — Вам так идет, — попытался смягчить ситуацию Ки Хун, но его улыбка вышла натянутой. Игрок 001 оглядел его и заметил округлившийся живот, после чего бросил быстрый взгляд на Ин Хо и нахмурился. Тот лишь склонил голову, ничего не сказав, но его молчание ясно выражало недовольство. Вскоре через громкоговоритель объявили о предстоящих играх. Их вывели из помещения и повели по знакомым коридорам. Ки Хун оглянулся и увидел повешенных людей — среди них были солдаты и один игрок. Громкоговоритель не умолкал, объясняя, что это наказание за нарушение правил. Ки Хун обернулся к Ин Хо, но тот уже смотрел на подвешенных мертвецов. Его охватила тошнота; он сжал края футболки и отвернулся, словно его окатили холодной водой. Осознание смертельной опасности ударило с новой силой — вряд ли все они выживут. Их привели в знакомое помещение, где попросили выбрать себе пару для следующей игры. Глаза Ки Хуна метались по игрокам; он не знал, куда себя деть и кого выбрать, понятия не имея, какие испытания их ждут. Взгляд Ин Хо, полный напряжения, совсем не успокаивал. В этой ситуации он подошел к старику, чтобы поинтересоваться его состоянием, но тот лишь махнул рукой и снял олимпийку. — Надень ее, — сказал он. — С ней ты будешь выглядеть солидно. Ки Хун метался среди игроков, избегая подойти к Ин Хо, который не сводил с него глаз. В конце концов, он выбрал игрока 001. Таймер завершил отсчет, и их перевели в следующее помещение. Одна из игроков осталась без пары и громко возмущалась, но ее быстро увели. Ки Хуна и его напарника вывели в совершенно новое пространство — лабиринт узких улочек, имитирующий кварталы старого города. Он никогда не видел ничего подобного и чувствовал растущую тревогу. Их снова попросили следовать за персоналом со своей парой. Ки Хун обменялся взглядом с игроком 001, и они направились вслед за солдатом. Старик оглядывался по сторонам, его лицо осветилось радостью, как у ребенка. — Я жил в квартале в точности как этот, — воскликнул он, указывая на стены. — Я тоже провел все свое детство в этих переулках, — добавил Ки Хун, пытаясь поддержать разговор и немного расслабиться. Солдат остановился, и из громкоговорителя раздался голос: Каждый из игроков должен взять по одному мешочку. Ки Хун взял свой, пересчитал десять стеклянных шариков и повернулся к старику: — Я боялся, что следующая игра будет на силу, но это шарики. Я хорош в этой игре. — Я тоже! Нам с тобой надо стать кканбу, — предложил игрок 001 с энтузиазмом. — Кто такой кканбу? — А говорил, что знаешь эту игру. Это же твой друг, которому ты доверяешь, с кем делишься шариками. Ну что, заключим согласие, Ки Хун из Сонмундо? Ки Хун удивился такому обращению, но не придал этому значения, слишком сосредоточившись на игре. — Конечно! Мы выиграем все шарики в этом квартале! Громкоговоритель объявил правила: У каждого из вас по десять шариков. Ими вы будете играть против своего партнера. Выигрывает тот, кто сможет забрать все десять. От резкого осознания Ки Хун замер. Он посмотрел на старика, который спокойно рассматривал свои шарики, словно не слышал. Ки Хун сглотнул ком в горле и погладил свой округлившийся живот — эта игра могла стать последней для него. Таймер был запущен. Тридцать минут. Игрок 001, игнорируя время, начал обследовать локацию, а Ки Хун бежал за ним с шариками в руках, мысленно проклиная Ин Хо за то, что тот ничего не рассказал заранее. Он пытался привлечь внимание старика к содержимому своих ладоней, но тот казался не в себе, блуждая взглядом по улочкам. — Давайте сыграем, один разок, это веселая игра! — предложил Ки Хун с надеждой. — Нет, я хочу пойти домой, — ответил старик, не глядя на него. Ки Хун почувствовал, как гнев и отчаяние смешиваются в нём. Он не мог поверить, что его мечта о выигрыше миллионов оказалась под угрозой из-за рассеянности старика. Время неумолимо таяло, а старик продолжал рассказывать истории из своего детства, словно не замечая ужасающей реальности. Ки Хун предпринял отчаянную попытку: он предложил старику сыграть в "чё-нечёт", надеясь на удачу. Старик согласился, и Ки Хун, обливаясь потом, начал игру. Он блефовал, обманывал, заставлял старика поверить в свою слабость, но тот, казалось, видел его насквозь. Шарики переходили от одного к другому, балансируя на грани провала. В голове Ки Хуна метались мысли: предать старика, обмануть его, вырвать победу любой ценой? Но что-то внутри противилось этому. Он не мог заставить себя использовать старика, несмотря на отчаянное положение. — Господин Ки Хун, — обратился к нему старик, забирая шарики, — я вижу, что вы испытываете интерес к одному из игроков. Это все серьезно? — О чем вы? — удивился мужчина, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Его взгляд метнулся к солдату, который не сводил с них глаз. Сердце Ки Хуна сжалось. Старик, с его добрыми, но проницательными глазами, лишь слегка улыбнулся. Он не настаивал, просто наблюдал. Эта спокойная уверенность одновременно успокаивала и раздражала Ки Хуна. Казалось, старик знал все его мысли и страхи. — Я… я просто пытаюсь выжить, — прошептал Ки Хун, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Как и все мы. Ки Хун поднял голову, встречаясь взглядом со стариком. В его глазах не было осуждения, только глубокое понимание. И это понимание было самым страшным — оно обнажало его слабость и внутреннюю борьбу. Он мог бы солгать, мог бы отмахнуться, но перед этим стариком ложь казалась бессмысленной. — Выживание – это одно, — ответил старик, его рука легла на плечо Ки Хуна. — А предательство – совсем другое. Вы ведь не хотите стать тем, кого презираете, верно? Ки Хун кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце колотилось, как барабан, а мысли путались в хаосе вины и страха. Старик улыбнулся едва заметно, словно одобряя его молчаливое решение, и вернулся к игре. Но напряжение в воздухе не рассеивалось — оно лишь нарастало, как тень, накрывающая их всех. Внезапно игрок 001, тот самый, к которому Ки Хун не мог не бросать взгляды, встал с места. Его движения были уверенными, почти театральными, как будто он играл в спектакле, где все роли давно распределены. — Понимаете, счастье сотрудников для меня — один из приоритетов, — сказал он, становясь за спину Ки Хуна. В его голосе сквозила ирония, но глаза оставались холодными. Он показал мешок с шариками солдату. — Если это не будет мешать, то я не против. Ки Хун замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Что это значит? Предложение помощи? Или очередная ловушка? Его разум лихорадочно искал выход, но тело отказывалось двигаться. Старик, напротив, оставался спокоен, его проницательные глаза следили за каждым жестом. — Игрок 001 победил, — произнес солдат безэмоционально, его голос эхом разнесся по помещению. В воздухе повисла тишина, тяжелая, как свинец. — Это была хорошая игра, но думаю, с меня хватит, — улыбнулся игрок. Его улыбка казалась искренней, но Ки Хун чувствовал под ней что-то зловещее — облегчение, смешанное с триумфом, - кстати, я вспомнил как меня зовут. О Иль Нам. — Что вы имеете в виду? — спросил Ки Хун, его голос дрогнул. Он боялся повернуться, ведь вердикт был уже озвучен: он проиграл. Сердце сжималось от паники. Ответ не последовал. Наконец, он все-таки обернулся и увидел солдата, который направил на него оружие. Ствол блестел в тусклом свете, и в этот миг время замедлилось. Ки Хун положил руку на живот, гладя его нежно, прощаясь с еще не рожденным ребенком. — Спасибо, что позволил почувствовать себя родителем, хоть и недолго, — прошептал он. — Прости своего глупого отца. Слезы навернулись на глаза, но он сдержал их — не хотел показывать слабость перед этими людьми. Он закрыл глаза, готовясь к неизбежному. Ки Хун почувствовал, как холодная ткань, пропитанная химическим запахом, прижалась к его лицу. Его тело напряглось, но сознание не успело осознать происходящее. Он мельком взглянул на солдата — тот опустил оружие. Тепло чужого тела прижалось к его спине, и в этот момент Ки Хун ощутил одновременно страх и странное облегчение — словно груз ответственности, который он нес, начал спадать. Сопротивляться было бессмысленно, и он позволил себе закрыть глаза, уступая сну, который пришел против его воли. — Игрок 456 выбыл.