Велма Наносмерть

Pow Велма : запах стерильности всегда меня успокаивал. Он пахнал порядком, контролем, разумом, возведенным в абсолют. Ровный гул серверных стоек был симфонией прогресса. Воздух, отфильтрованный до почти лабораторной чистоты, обжигал легкие непривычной свежестью. Комплекс «Прометей» был моим храмом, моей крепостью, моим миром. Мы здесь творили будущее. Я творила будущее. А теперь он пахнет мочой, кровью и смертью. Свинцовый привкус страха на языке. Глухой, навязчивый стук в висках, в такт с тревожной сиреной, что воет уже… сколько часов? Время потеряло смысл. Оно измеряется не в минутах, а в патронах. Их у меня осталось восемнадцать. Восемнадцать патронов на то, чтобы пройти три сотни метров по главному коридору к посадочной платформе ховер-транспортов. Три сотни метров ада, который я сама и создала. Я прижалась спиной к холодной стали шкафа с протирками, стараясь дышать тише. Рука сама потянулась поправить очки, но пальцы уперлись в прочный пластик противогаза. Стекло немного запотело изнутри. Идиотизм. Я, Велма Динкли, 26 лет, кандидат наук в области наноробототехники и квантовой биологии, прячется в собственном рабочем кабинете от существ, рожденных моим же гением. Ирония судьбы была бы восхитительной, если бы не была так смертельно опасна. «Избавить человечество от агрессии, жадности, эгоизма», — голос доктора Рэдклиффа, главы проекта, все еще звучал в ушах. Он был таким убедительным. Мы все были убеждены. Мы видели графики, результаты тестов на приматах. Нанороботы, запрограммированные на подавление активности миндалевидного тела и префронтальной коры, отвечающих за базовые инстинкты и агрессию. Эликсир просветления. Вакцина от зла. Идиоты. Слепые, наивные идиоты. Я была самым главным идиотом. Выпуск вируса в атмосферу был приурочен к «Всемирному дню гуманизма». Глобальная акция. Одновременно в двадцати столицах мира распылители выбросили в небо миллиарды крошечных машин. Мы сидели здесь, в самом безопасном месте планеты — в подземном бункере на сороковом уровне, — наблюдали за этим по телемониторам, пили шампанское и хлопали друг друга по плечам. Мы были богами, творящими новый, совершенный мир. Первым начал кашлять ассистент Рэдклиффа, молодой парень по имени Лео. Сказал, что першит в горле. Через минуту его вырвало прямо на им же установленный праздничный торт. Мы засмеялись, решили, что шампанское было плохое. Потом он упал. Забился в конвульсиях. А когда встал… Его глаза. Боже, его глаза. Это были не глаза живого человека. Стеклянные, мутные, пустые. Изо рта текла слюна с примесью крови. Он издал звук, нечто среднее между хрипом и рычанием, и бросился на ближайшего человека — доктора Эмили Рид. Она даже крикнуть не успела. Только короткий, обрывающийся хрип. А потом… потом пошел треск. Звук ломаемых костей. Мокрый, чудовищный звук. Шампанское разбилось о пол. Крики. Хаос. Кто-то бросился к лифтам, кто-то — к оружейному сейфу охраны. Рэдклифф отступал к главному компьютеру, и на его лице не было ужаса. Была… улыбка. Триумфальная, безумная улыбка. «Версия 2.0! — крикнул он, прежде чем его сбили с ног обезумевшие коллеги. — Они не должны были сопротивляться! Просто принять! Но нет… мозг борется… fascinating… рождается новый вид…» Его слова резали сознание острее любых когтей. Нас обманули. Вирус был не для подавления инстинктов. Он был для подавления воли. Для тотального подчинения. А те, чья психика оказалась слишком сильна, чтобы сломаться, но слишком слаба, чтобы подчиниться… они превращались в это. Мне повезло. Я стояла ближе всего к аварийному шлюзу бункера. Инстинкт самосохранения, тот самый, от которого мы хотели «излечить» человечество, заставил меня рвануться к нему и вдавить код. Тяжелая дверь захлопнулась, отсекая меня от кошмара. От звуков, которые преследовать меня до конца моих, видимо, очень коротких дней. Я была в ловушке, но я была в безопасности. На несколько часов. Система жизнеобеспечения бункера работала автономно. А еще там был арсенал. Рэдклифф был параноиком, он готовился ко всему. В том числе к бунту своих же «усовершенствованных» людей. Я взяла компактный карабин «Гроза-5», стандартный для комплекса, шесть магазинов, аптечку и противогаз. План был прост: добраться до платформы, сесть в ховер-кар и улететь как можно дальше. План был идиотским. Дверь из бункера вела прямо в сектор B, в мой личный кабинет. Казалось, прошла вечность. Компьютеры были разбиты, стекла — в осколках, повсюду бурые пятна крови. Но трупов не было. Это было хуже всего. Они где-то здесь. Бродят. Я сделала глубокий вдох, заставила дрожь в руках утихнуть. Логика. Мне нужна логика. Эмоции — роскошь, которую я не могу себе позволить. Выглянула в коридор. Длинный, освещенный аварийными красными лампами тоннель уходил вдаль. Где-то вдалеке слышался металлический скрежет. И шарканье. То самое, от которого стынет кровь. Я выскользнула из кабинета и прижалась к стене, двигаясь к цели короткими перебежками. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук эхом разносится по всему коридору. Первого из них я увидела через пятьдесят метров. Это был… раньше был… охранник. Джек. Он всегда подшучивал над моими сложными формулами и угощал меня запрещенным в комплексе кофе из своего термоса. Теперь его лицо было бледным, почти синим. Глаза затянуты бельмом. Он медленно бродил взад-вперед, волоча ногу. Его челюсть безвольно отвисла. Я замерла. Может, он меня не заметит? Может, они слепые? Миф. Все мифы. Его голова медленно повернулась в мою сторону. Мутные зрачки остановились на мне. И в них не было ни капли узнавания. Только голодный, животный интерес. Он издал низкий стон и, внезапно сорвавшись с места, побежал ко мне. Не шатаясь, не падая. Стремительно и ужасно прямо. Мозг отключился. Сработали недели тренировок на стрельбище, куда меня в обязательном порядке водил Рэдклифф. «На всякий случай, доктор Динкли». Вот уж не думала, что этот случай наступит. Я вскинула карабин. Щека уперлась в холодный приклад. Выдох. Спуск. Грохот выстрела оглушительным эхом прокатился по коридору. Пуля ударила ему в грудь. Он лишь споткнулся, но не остановился. Вторая пуля попала в плечо. Та же история. «Голова, Велма, — пронеслось в голове. — Все старые фильмы правы. Голова или центральная нервная система». Третья пуля попала ему в лицо. Он рухнул на пол, замертво. Настоящей смертью. Я стояла, дрожа, в облаке едкого порохового дыма, смешавшегося с запахом крови. Я только что убила человека. Пусть это уже и не был человек. Я совершила акт насилия, тот самый, от которого хотела избавить мир. Ирония была горькой, как полынь. Тут же из боковых ответвлений коридора послышались другие звуки. Вой сирены уже не мог заглушить нарастающий гул голосов, стонов и шагов. Я разбудила улей. «Двигайся, Динкли! Двигайся!» Я побежала, спотыкаясь о разбросанные обломки мебели. Осталось всего пятнадцать патронов. И триста метров. Впереди что-то шевельнулось. Что-то большое. И совсем не человеческое. Я замерла, чувствуя, как ледяная волна страха накатывает на меня с новой силой. Это был только начало. Я не добежала до платформы ховер-транспортов. Их, судя по разрушенному взрывом потолку и торчащим из-под завалов обломкам, больше не существовало. План «А» с треском провалился, едва успев начаться. Оставался план «Б». Или уже «В»? Я потеряла счет. Спуск на нижние технические уровни был похож на путешествие в ад по служебной лестнице. Аварийное освещение мигало, выхватывая из мрака жуткие сцены: полосы крови на стенах, разорванную спецодежду, а один раз — оторванную руку, все еще сжимающую планшет с моими же формулами. С каждой пройденной лестничной клеткой воздух становился тяжелее, гуще, пропитанный запахом разложения и озоном от закоротившей проводки. Моя цель была — сектор 7-G, моя личная лаборатория. Если где-то и остались хоть какие-то физические записи, распечатки, чертежи вируса и, возможно, хоть какие-то наработки по его ингибиторам, то только там. Жесткие диски серверов были мертвы, убитые системным сбросом, который кто-то активировал в первые минуты хаоса. Аналоговые носители теперь были дороже золота. Дверь в лабораторию была взломана. Не взорвана, а именно взломана — царапины от когтей, вмятины от нечеловеческой силы. Я вошла, держа карабин наготове. Хаос. Все шкафы были опрокинуты, стеклянная посуда разбита, оборудование исковеркано. Но мой сейф… он был открыт. Кто-то или что-то выдрало дверь с корнем. Внутри была пустота. Лишь несколько разрозненных листков валялось на полу, помеченные грязными следами ботинок и чем-то бурым, похожим на запекшуюся кровь. Сердце упало. Я бросилась на колени, стараясь собрать уцелевшие обрывки. Это были фрагменты начальных расчетов, ничего существенного. Ничего, что могло бы помочь остановить это. Внезапно снаружи, в коридоре, послышался протяжный, скрежещущий вой. Не человеческий. Совсем не человеческий. Его подхватили другие голоса, создавая леденящую душу симфонию. Они чуяли меня. Чуяли свежую плоть и страх. Дрожащими руками я сунула жалкие клочки бумаги в нагрудный карман комбинезона. Это было ничто. Но это было все, что у меня осталось от прежней жизни. Бежать. Надо было бежать. Оставался последний вариант — главный гаражный комплекс на этом же уровне. Если повезет, какой-нибудь транспорт мог уцелеть. Пробиться туда было кошмаром. Они были повсюду. Не только бывшие люди в белых халатах и форме охраны. Попадались… другие. Те, кого вирус изменил сильнее. Существа с неестественно выгнутыми позвоночниками, двигающиеся на всех четырех конечностях, с длинными когтями, скрежещущими по металлическому полу. Их кожа была покрыта странными, похожими на хитин наростами. «Побочные эффекты», как сказал бы Рэдклифф. «Fascinating». Мне было не до Fascinating. Мне было до чудовищного страха, который сжимал горло. Я стреляла. Перезаряжалась. Бежала. Пули были на исходе. Последний магазин. Отчаяние начинало подтачивать ледяной панцирь логики, которым я пыталась окружить свой разум. Гараж. Массивные бронированные ворота были частично приоткрыты, заблокированы телом какого-то несчастного техника. Я протиснулась внутрь. Воздух пах маслом, бензином и смертью. Пространство было огромным, полутемным. Рядом с воротами стояли несколько обычных внедорожников, изрешеченных пулями, со сдутыми шинами. Бесполезный хлам. И тогда я увидела его. В дальнем углу, под одиноким мерцающим светодиодным фонарем, стоял он. Настоящий монстр на колесах. Бронированный транспортник, похожий на помесь грузовика и танка. Стальная база, дополнительные бронеплиты на корпусе, решетки на фарах и толстые, зловещего вида шины с грунтозацепами. Машина апокалипсиса, ставшая реальностью. Рядом с водительской дверью, на бетонном полу, сидел, прислонившись к колесу, человек в замасленном комбинезоне. Михаил, наш главный механик. В его руке был зажат старый, потрепанный блокнот. Голова была неестественно запрокинута, на шее — рваная рана. Но на его лице не было ужаса. Было странное, горькое спокойствие. Он сделал свой выбор. «Прости, Михаил», — прошептала я, вытаскивая из его кармана ключи и отнимая блокнот. Снаружи уже слышались шаги и тот самый, скрежещущий вой. Времени не было. Я вскочила в кабину, захлопнула дверь. Звук брони, щелкнувшей на массивных замках, был самым обнадеживающим звуком за последние сутки. Я бросила взгляд на блокнот. Чертежи. Схемы. Списки доработок. Михаил не просто обслуживал технику — он был гением-самоучкой. Он готовился. Готовился к концу света, который мы, ученые, в итоге и устроили. Его записи были посвящены этому зверю: «Вепрь-МК II». Пуленепробиваемый корпус, противоминная защита, система фильтрации воздуха, встроенные отсеки для оружия, запасов воды и еды. Он превратил служебный транспорт в крепость на колесах. Я судорожно вставила ключ в замок зажигания. Рука дрожала.— Заводись, черт тебя дери, заводись… — прошипела я, глядя в зеркало заднего вида. Они уже были в гараже. Десятки их. Они вываливались из служебных проходов, сползали по вентиляционным решеткам, медленно и неумолимо окружая машину. Стеклянные, пустые глаза уставились на меня. Среди них шло то самое существо на четырех лапах, его костлявая спина терлась о крышу соседнего внедорожника. Я повернула ключ. Дизельный двигатель рыкнул с такой яростью, что, казалось, содрогнулся весь гараж. Глушитель выплюнул облако черного дыма. Чудовища вздрогнули от неожиданности, но это лишь разозлило их. Они бросились к машине, начали бить по броне кулаками и головами. Время думать закончилось. Время анализировать — тоже. Остался только инстинкт. Я включила первую передачу и выжала газ. «Вепрь» рванул с места, как разъяренный бык. Я направила его не к главным воротам — они были заблокированы и слишком хорошо защищены. Я целилась в массивную, но более тонкую стену гаража, за которой, согласно планам комплекса, должен был быть съезд на сервисную дорогу. Удар был оглушительным. Броня выдержала, но меня швырнуло вперед, ремни безопасности впились в плечо. Кирпичи и бетон посыпались на капот. Еще один рывок. Еще удар. Свет! Я видела клочок серого, мертвого неба! С последним ударом «Вепрь» выкатился на свободу, с грохотом обрушив за собой часть стены. Я дала по газа, уворачиваясь от исковерканных конструкций и оставленных на стоянке машин. В зеркале оставался дымящийся пролом в стене моего прошлого. Из него, спотыкаясь, выползали фигуры. Но они уже не могли меня догнать. Я мчалась по пустынным улицам мертвого города. Дороги были завалены брошенными автомобилями, мусором, кое-где виднелись темные пятна. Датчик радиации на приборной панели, доработанный Михаилом, тикал, но показывал норму. Значит, вирус. Чистый, ужасающий биологический апокалипсис моего производства. Дрожь наконец-то начала отпускать, смениваясь ледяной, всепоглощающей пустотой. Я была снаружи. Я была жива. Но что теперь? Логика, Велма. Думай. Протокол выживания. Шаг первый: Укрытие. Нужно найти безопасное место, чтобы оценить ресурсы, привести мысли в порядок. Шаг второй: Инвентаризация. У меня есть «Вепрь», оружие (я заметила в салоне помповое ружье), немного патронов, аптечка и несколько обрывков моих гениальных идей. Шаг третий: Информация. Нужно найти работающий приемник, попытаться поймать любую трансляцию. Возможно, я не одна. Шаг четвертый: Цель. Исправить это. Во что бы то ни стало. Я сжала руль так, что кости побелели. Вирус был выпущен глобально. Это не локальная авария. Это везде. Куда ехать? Город — ловушка. Там их тысячи. Нужно в пригород. Нужны открытые пространства. Нужна… база. В голове промелькнула карта. К северу от города должны были быть старые правительственные бункеры времен Холодной войны. Один из них, по слухам, был переоборудован под станцию мониторинга. Если где-то и осталась цивилизация, то сигнал надо искать там. Я резко свернула на север, давя на газ, объезжая брошенные машины. «Вепрь» уверенно рычал своим дизельным сердцем. Я была одна в машине, созданной параноиком, с оружием в руках и виной, тяжелее любой брони. Я создала этот мир. Теперь мне предстояло в нем выжить. И найти способ его уничтожить.