Велма Наносмерть

Pow Велма : Карта не врала. Старый бункер МПВО действительно был там, где и должен был быть: вгрызшийся в склон холма, замаскированный под полуразрушенную радиовышку. Последние километры я преодолевала с выключенными фарами, полагаясь на тепловизор «Вепря», еще одна доработка Михаила. Парень явно знал толк в паранойе. Я наблюдала за убежищем час. Ни движения, ни света, ни дыма из вентиляционных шахт. Казалось, идеально. Но мой внутренний голос, тот, что всегда советовал перепроверить расчеты дважды, шептал, что все слишком идеально. Я оставила «Вепря» — я уже мысленно называла его «Мистическая Машина», в ироничной отсылке к тем временам, когда монстры были ненастоящими, а опасность — постановочной — в гуще деревьев, в двух километрах от цели. Подход пешком занял еще сорок минут. Каждый шорох заставлял меня замирать, прижимая карабин к груди. Бункер был занят. Я увидела их — троих мужчин, грубых, с лицами, закаленными в жестокости этого нового мира. Они вынесли на улицу ящик с консервами, спорят о чем-то. Их язык был отборным, полным злобы и страха. Чужаков они не жаловали. Это было ясно по расставленным вокруг колюшкам из колючей проволоки и похабным граффити на стенах, предупреждающим о стрельбе на поражение. Переговоры? Бессмысленно. Логика диктовала простой вывод: эти люди — тупик и опасность. Они не станут делиться ресурсами, а тем более — информацией. Мой моральный компас, и без того поврежденный, с треском ломался под грузом необходимости. Выживание — это не этика. Это математика. Один против троих — плохие odds. Значит, нужны хитрость и темнота. Я ждала ночи. Они выставили двух часовых у входа в подсобку, которую использовали как склад. Остальные двое ушли внутрь, вероятно, спать. Часовые перебрасывались усталыми фразами, покуривали самокрутки. Они были расслаблены. Слишком. Я не убийца. Я ученый. Но я также и причина апокалипсиса. Право на моральное превосходство я потеряла в тот момент, когда выпустила вирус в атмосферу. Подкравшись сзади, со спины, я действовала быстро и тихо. Охотничий нож, валявшийся в «Мистической Машине» рядом с ружьем, оказался острым. Первый даже не вскрикнул. Второй обернулся на подозрительный шорох, и его глаза успели расшириться от ужаса, прежде чем стало слишком поздно. В желудке подкатила тошнота. Я закрыла глаза на секунду, глотая ком горькой вины. Это не люди, Велма. Это препятствия. Препятствия на пути к исправлению ошибки. Я вскрыла склад. Не золото, не драгоценности. Консервы, вода, патроны калибра 5.56, медикаменты. Настоящее сокровище. Я совершила несколько ходок к лесу, загружая «Вепря». Тело screamed от усталости, но адреналин гнал вперед. В самом бункере, на столе, рядом с грудами грязной посуды, стоял ноутбук. Один из этих ублюдков, видимо, использовал его для игр. Но он был подключен к спутниковой тарелке на крыше. Слава разуму, эти ребята были слишком тупы, чтобы поставить пароль. Мои пальцы залетали по клавишам. Я обходила протоколы безопасности, которые сама же когда-то помогала проектировать для межкомплексной сети. Сердце колотилось как сумасшедшее. Каждый секундный пинг был вечностью. Соединение было ужасным, но его хватило. Я сбросила на жесткий диск все, что смогла найти: данные с серверов в Неваде, отчеты из Европы, обрывочные логи с Дальнего Востока. Десять гигабайт хаоса. И посреди этого хаоса — структурированный файл. Отчет о «Зоне Карантина Альфа-Омега». Город Лос-Холидейс, штат Вашингтон. Заявленный как «очищенный и безопасный анклав для выживших». Это была утка. Или ловушка. Но это был единственный конкретный пункт назначения на всей карте безумия. Цель. Я отключилась и выскользнула из бункера, как тень. Когда «Мистическая Машина» рванула с места, унося меня прочь от этого места кошмаров, я не чувствовала триумфа. Только тяжесть украденных припасов и два новых призрака, присоединившихся ко множеству других в моем сознании. Дорога на север превратилась в бесконечный кошмар. Вирус эволюционировал. Нанороботы, должно быть, научились перестраивать ДНК носителей, создавая не просто ходячих мертвецов, а нечто… иное. Нечто из древних мифов и фильмов категории Б. Я увидела их в придорожном городке. Существа, передвигающиеся с нечеловеческой ловкостью, с длинными когтями и бледной кожей. Они избегали света, прячась в тени разрушенных зданий. Вампиры. Логично: повышенная чувствительность, гемофагия как способ получения питательных веществ нанороботами. Потом был лес. И в нем — нечто массивное, покрытое грубой шерстью, с клыками и когтями, способное разорвать стальной лист обшивки как бумагу. Оборотень. Гипертрофированная мышечная масса, агрессия, животные инстинкты, выведенные на первый план. Мой карабин был бесполезен. Пули калибра 5.56 лишь раздражали их. Обычные зомби падали от выстрела в голову, потому что это нарушало нейронные связи. Эти же твари… их биология была изменена фундаментально. Они окружили «Вепря», царапая броню. Оборотень пытался перевернуть его. Вампиры, цепляясь, карабкались на крышу, пытаясь пробить стекло. Страх сдавил горло ледяной рукой. И тогда я вспомнила про «подарок» Михаила. В салоне, под панелью, был смонтирован пульт с одной-единственной, ничем не подписанной красной кнопкой. В блокноте он упоминал «систему активной обороны. Крайняя мера». Я ударила по кнопке. С крыши машины выдвинулся странный прибор, похожий на прожектор. Он издал высокочастотный писк, и затем… ничего. Абсолютно ничего. Но все твари вокруг замерли, заткнув уши, а затем с дикими воплями боли стали отступать. Самый близкий вампир просто… рассыпался в облако черной пыли. Оборотень, схватившись за голову, в панике бросился прочь, ломая деревья. Энергетическое импульсное оружие. Нанороботы, составляющие их тела, видимо, были чувствительны к определенным частотам. Михаил был гением. Я должна была найти ему памятник и возложить на него банку тушенки. Когда-нибудь. Торговый центр «Молл оф Америка» выглядел как собор конца света. Разбитые витрины, разграбленные магазины, брошенные тележки. Но относительно тихо. Я загнала «Вепря» прямо к главному входу, заблокировав его собой. Пистолет в руке, фонарь на стволе. Я двигалась медленно, сканируя темноту. Запах тлена и затхлости. Ни движения. Ничего. Я уже набивала рюкзак тушенкой и бутылками с водой, когда услышала скрип. Едва заметный. Не похожий на шаги мертвеца. Более… осторожный. Я замерла, прижавшись к стойке разграбленного кафе. Другой скрип, уже с другой стороны. Кто-то двигался. Кто-то живой. Мы выскочили навстречу друг другу из-за двух углов одновременно. Два ствола, дрожащих от напряжения, встретились на прямой между нашими лицами. Он был высоким, худощавым, в поношенной, но чистой одежде. Его лицо было бледным от недоедания, но глаза… в них был не животный ужас, а острая, дикая осознанность. Живой. Настоящий живой человек. Минуту мы просто стояли, целиясь друг другу в лоб, оценивая.— Эй… эй, полегче… — его голос был хриплым, но не агрессивным. — Я не… я не один из них. — Отойди на шаг. Slowly, — скомандовала я, голос прозвучал хриплее, чем я ожидала.— Ладно, ладно… смотри, я убираю свое. Он медленно, очень медленно опустил свой самодельный арбалет. Я не опускала пистолет.— Велма, — выдавила я, все еще не доверяя.— Норвилл. Норвилл Роджерс. Но… все звали меня Шегги. По крайней мере, звали. До всего этого. «Все это». Он сказал это так, как будто это было какое-то общее несчастье, вроде урагана, а не конец света, в котором я лично виновата.— Я тебе не друг, — холодно констатировала я. — Ну, со временем это может измениться. В одном я уверен точно: может, мы и не друзья пока что, мы мало знакомы, но ты мне не враг. Ты не кажешься сумасшедшей каннибалкой, психопаткой или суровой убийцей. Я фыркнула. Ирония была густой, как асфальт на дороге летним днем.— Также как и ты. Но кто же я по твоему тогда, раз не сумасшедшая, не насильница, ни психопатка и ни каннибал?— Просто девушка, что хочет выжить. Ровно как и я. Кстати, ты выглядишь умной. Прямо как доктор наук. Пожалуй, буду звать вас «Док».— Зови меня Велма.— Хорошо. А ты меня — Шегги. Мы опустили оружие. Напряжение спало, сменившись неловкой тишиной. Он первым ее нарушил.— Я… я проверял консервы в отделе деликатесов. Там еще есть немного паштета. Немного протухший, но… съедобный. Делимся? Мы сидели за столиком того самого кафе, ели невнятную тушенку и паштет, и он рассказывал. Он был шеф-поваром в маленьком ресторанчике. Сбежал из города, когда начался хаос, скитался, прятался. Он говорил о еде, о том, как скучает по свежему хлебу. Его болтовня была странно успокаивающей. Она была… нормальной. Осколком прошлого. Пока мы собирали припасы, я нашла в магазине электроники ноутбук. Аккумулятор был почти мертв, но я подключила его к портативной зарядке от «Вепря». Шегги наблюдал за мной с любопытством.— Ты и правда доктор? — спросил он. — Что-то вроде того, — пробормотала я, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. Он не спрашивал, откуда у меня бронированный монстр на колесах. Не спрашивал, откуда кровь на рукаве моего комбинезона. Он просто был там. Живой. И в его присутствии была какая-то глубокая, необъяснимая надежда. — Куда путь держишь? — спросил он, набивая свой рюкзак чипсами и шоколадками.— На запад. Есть… слухи. Про безопасное место. — Один едешь? Я посмотрела на него. На его простодушное, уставшее лицо. Одиночество было моим кредо. Но оно же могло стать моей могилой. — Теперь, кажется, не один, — сказала я, и это прозвучало как самое странное признание в моей жизни. Мы вышли к «Мистической Машине». Шегги присвистнул, осматривая ее.— Вау. Это твоя? — Теперь наша, — поправила я, закидывая внутрь трофеи. — Садись. У нас долгий путь. Машина рыкнула, унося нас от молла. Я была не одна. У меня был попутчик. Шеф-повар с арбалетом. Мир все еще был сущим адом, но впервые за долгое время он не казался таким безнадежно пустым.