Велма Наносмерть

Pow Велме : Тюремная жизнь обрела свой ритм, грубый и ненадежный, но все же ритм. Шегги медленно поправлялся под присмотром Дениз, а я помогала, где могла: чинила генераторы, настраивала рации, составляла карты окрестностей на основе данных со спутниковых снимков, что все еще иногда проскальзывали. Я стала полезной. Почти своей. Но покой в этом мире всегда был обманчив. Тревогу забил Карл, дежуривший на вышке. Его голос, ломающийся от напряжения, прозвучал по рации: «Не просто ходячие! Их много! И они… они другие! Быстрые!» Мы бросились к стенам. То, что я увидела, заставило кровь стынуть в жилах. Это была не просто толпа. Это была стая. Существа, похожие на тех «оборотней», что я видела раньше, но более крупные, скоординированные. Они не просто шли — они карабкались по стенам, перепрыгивали через баррикады, действуя с пугающей синхронностью. Среди них мелькали и другие — тенистые, быстрые фигуры «вампиров», выискивающие слабые места. — К черту! — выругался Ниган, вскидывая «Люцифер». — Откуда они, блять, все выползли?! Стены тюрьмы содрогались от ударов. Обычные пули лишь раздражали монстров. Паника начала охватывать защитников. Именно тогда во мне проснулась не Велма-ученый, а Велма-архитектор апокалипсиса. Та, что знала природу этого кошмара изнутри.— Рик! — крикнула я, перебегая к нему под свист пуль и рычание тварей. — Мое оружие! В «Вепре»! Оно может их остановить! Он посмотрел на меня всего секунду, его взгляд был полон борьбы между долгом лидера и инстинктом не доверять никому.— Дерил, иди с ней! — скомандовал он наконец. — Прикрой ее! Мы рванули к бронированному грузовику. Я распахнула задние дверцы, открыв арсенал Михаила. Я быстро раздала оружие Дерилу и подбежавшим Мишон и Нигану: две энергетические винтовки и импульсный гранатомет.— Бейте по скоплениям! — проинструктировала я, сама хватая знакомый карабин с подствольным импульсным блоком. — Оно бьет не по плоти, а по связи между нанороботами! Эффект был сокрушительным. Голубые вспышки импульсов пронзали толпу. Монстры не просто падали — они рассыпались, обращались в прах или замирали в конвульсиях. Ниган, ведя шквальный огонь из гранатомета, разразился хриплым смехом:— Да, детка! Вот это я понимаю — вечеринка! Мы отбили их. Не без потерь — несколько наших людей погибли, но тюрьма устояла. Когда последний мутант был уничтожен, наступила тишина, оглушительная после грохота боя. Ко мне подошел Рик, весь в копоти и крови.— Мы обязаны тебе жизнью, — сказал он просто. И в его глазах впервые не было осторожности. Была благодарность. Но наш недолгий мир был разрушен снова — на этот раз выстрелом в ворота. Не из мутантов. Из дробовика. На подъезде стояла Дафна. Ее лицо было искажено ненавистью, повязка скрывала отсутствующее ухо. Рядом — Фред и остатки ее группы.— Мы пришли не за войной, Рик! — крикнула она, ее голос визгливо резал воздух. — Мы пришли за правдой! Вы прячете среди себя ту, что начала все это! Велму Динкли! Это она создала вирус! Она — причина того, что мир мертв! Ледяная волна прокатилась по мне. Она знала. Как она узнала? Все взгляды уперлись в меня. Шегги встал рядом, его здоровое плечо касалось моего.— Это ложь, — выдохнула я, но в моем голосе не было убедительности, только ужас. Дафна засмеялась, горько и зло.— Ложь? У меня есть источники! Остатки «Прометея» не все мертвы! Они ищут ее! И они рассказали мне все! Она не жертва — она соучастница! Завязалась перестрелка. Группа Рика, закаленная в боях, была сильнее. Мы отбили их атаку, Дафна и Фред, бросив своих раненых, бежали, осыпая нас проклятиями. Тишина после их ухода была тяжелее, чем после боя с мутантами. Все смотрели на меня. Ниган медленно подошел ко мне, его лицо было каменным.— Так это правда? — его голос был тихим и опасным. — Это ты все это устроила? Я закрыла глаза. Времени на ложь не было. Да и сил тоже.— Да, — прошептала я, глядя в землю. — Но все не так как она сказала. Меня обманули. Я… я хотела помочь. Начался хаос. Ниган и Мишон требовали нашего изгнания или казни. Карл, Дерил и неожиданно для многих — Карол — заступались за нас, указывая на то, что только что сделали я и мое оружие для всех. Спор грозил расколоть группу надвое. Рик поднял руку, требуя тишины.— Все успокоиться! — его голос прорубал шум. — Да, она виновна. Но она же и спасла нас сегодня. Она пытается исправить ошибку. И она не одна. — Он посмотрел на Шегги, который стоял рядом со мной, готовый ко всему. — Они часть группы. Пока я здесь главный, они остаются. Но за тобой, Велма, будет присмотр. Любая ложь, любой подвох — и никакие винтовки тебя не спасут. Понятно? Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Это был не оправдательный приговор. Это был Испытательный срок. Но это был шанс. Позже, когда страсти немного улеглись, ко мне в камеру, где я сидела, уставившись в стену, постучал Дерил.— Слушай, насчет твоего… лекарства. — Он вошел, его лицо было серьезным. — Сидеть и ждать, пока кто-то заразится — не вариант. Нужно действовать на опережение. — Что ты предлагаешь? — спросила я устало. — Поймать одного из этих ублюдков. Того, что снаружи бродят. И испытать на нем твое лекарство. Идея была безумной, рискованной и отчаянной. Именно такой, какими и были все идеи в этом мире.— Рик никогда не согласится, — сказала я. — Поэтому мы ни у кого спрашивать не будем, — хмуро усмехнулся Дерил. — Только мы с тобой. Ночью. Я колебалось всего секунду. Это был шанс. Единственный шанс доказать всем, что я могу что-то исправить.— Хорошо. Мы выбрались тайком, под покровом ночи. Но на выходе нас заметил Карл.— Куда это вы? — спросил он, подозрительно оглядывая нас. Дерил вздохнул и вкратце объяснил план. К моему удивлению, глаза Карла загорелись.— Я с вами. Мы не стали спорить. Втроем мы были сильнее. Мы нашли одного из «вампиров», бродящего в одиночестве недалеко от тюрьмы. Дерил и Карл, действуя с слаженной жестокостью, обездвижили его, приковав наручниками к трубе в полуразрушенном здании. Я с дрожащими руками достала шприц с единственной дозой прототипа. Жидкость цвета нефти переливалась в лунном свете. Я вколола ее в шею существа. Мы ждали. Минуту. Две. Пять. Сначала ничего не происходило. Потом оно начало… таять. Его плоть не возвращалась в человеческое состояние — она расползалась, разлагалась на глазах, издавая ужасный химический запах. Через несколько минут от него осталась лишь лужица слизи и скелет, тоже частично растворенный. Неудача. Полнейший провал. Я отшатнулась, чувствуя тошноту. Вместо исцеления я создала кислоту.— Черт, — прошептал Дерил, отводя взгляд.Карл молчал, его лицо было бледным. Мы вернулись в тюрьму молча, как провалившиеся воры. Дерил и Карл разошлись по своим камерам, бросив на меня взгляды, в которых было не осуждение, а… сочувствие. Я зашла в нашу камеру. Шегги спал. Я легла на свою койку и уставилась в потолок. Отчаяние грызло меня изнутри. Я подвела их. Я подвела всех. Но потом я вспомнила взгляд Дерила. Взгляд Карла. Они не отшатнулись. Они были готовы рискнуть ради меня. Ради идеи. Я проиграла битву. Но война еще не была окончена. У меня было два союзника. И три дозы неудачного прототипа, который нужно было переработать. Я закрыла глаза, уже не видя провала, а составляя в уме новый план. Следующий эксперимент. Я не могла сдаться. Слишком многие теперь верили в меня. Шегги молчал. Он молчал весь вечер, пока я рассказывала о нашей ночной вылазке, о провале, о том, как Дерил и Карл рисковали ради меня. Он сидел на своей койке, сжимая и разжимая кулаки, его лицо было закрытым и непривычно суровым. — Я понимаю, почему ты это сделала, — начал он наконец, его голос был тихим и ровным, без обычной теплоты. — И я даже понимаю, почему ты не сказала мне. Я был слаб. Болезнь. Но, Велма… черт возьми. Он поднял на меня глаза, и в них я увидела не гнев, а боль и страх.— Я знаю, что то, что мы встречаемся, не делает меня твоим командиром. Ты имеешь право сама выбирать и решать, что тебе делать. Но пойми, я переживаю за тебя. Каждый раз, когда ты уходишь, я… я с ума схожу. Я села рядом с ним, положив руку на его.— Я тоже за тебя переживаю. Каждую секунду. — Я прекрасно понимаю, зачем ты это делаешь, — он вздохнул. — Но в следующий раз, как соберешься на вылазку, предупреди меня. Я хочу идти с тобой. Я хочу быть уверенным, что ты в порядке. — Хорошо, — пообещала я, и на этот раз я действительно это имела в виду. Его поддержка была важнее любой осторожности. Мир продержался недолго. Через неделю на ворота тюрьмы прибыл «посланник» — не Дафна, а холодный, подтянутый мужчина в идеально чистой, хоть и поношенной, форме охраны «Прометея». Он передал ультиматум: выдать «актив Динкли» для «возмездия и исправления ошибок», либо тюрьма будет стерта с лица земли. Рик, разумеется, отказался. То, что последовало, было не атакой толпы, а точечным, жестоким штурмом. Люди «Прометея» были хорошо вооружены и использовали тактику, против которой наши баррикады были бесполезны. Бой шел в коридорах, в камерах. Именно в этой суматохе Карл, прикрывая младших, получил пулю. Она вошла ему в лицо, чуть выше правой скулы, и вышла сбоку, унося с собой глаз и оставляя осколки в кости черепа. Мы едва отбили атаку. Ученые отступили, но цена была ужасной. Карл истекал кровью на холодном каменном полу. Я не была хирургом. Я была ученым. Но я была тем, кто лучше всех понимал анатомию и мог действовать под давлением. С помощью Дениз и с молитвами всех остальных я провела самые долгие часы в своей жизни, останавливая кровотечение, извлекая осколки. Главную пулю, ту, что засела глубоко в кости, рядом с мозгом, вытащить было невозможно. Любая попытка означала смерть. Мы обеззаразили рану и зашили ее. Он выжил. Но его правый глаз был потерян навсегда, а пуля осталась в его голове как вечное напоминание о моей вине. С тех пор моя жизнь разделилась. Я продолжала работу над противоядием, но также стала тюремным врачом. Я меняла повязки Карлу, следила за его состоянием, проверяла Шегги. Я искупала вину заботой. Шесть месяцев пролетели в серой зимней мгле. Карл и Шегги окончательно окрепли. Карл, теперь с черной повязкой на глазу, стал мрачнее, но не сломленным. Он благодарил меня каждый день за спасение. Его благодарность была тяжелее любого обвинения. Раскол, который тлел все это время, наконец вырвался наружу. Ниган и Мишон открыто выступили против Рика.— Из-за нее мы потеряли людей! Из-за нее твой сын искалечен! — кричал Ниган на собрании. — Она — магнит для бед! Мы либо избавляемся от нее, либо ты перестаешь быть нашим лидером! Рик пытался успокоить их, но было поздно. Группа раскололась. Той же ночью Карл, Дерил, Шегги и я тихо собрали вещи. Мы не могли быть причиной распада семьи. Мы ушли, пока остальные спали, запрыгнули в Вепря и просто уехали мы ехали по заснеженным дорогам я сидела за рулем и вела вепря я полностью сосредоточилась на дороге но не забывала говорить с остальными  Я спросила о Лос-Холидейс. Карл хрипло рассмеялся.— Город-призрак. Там нет монстров. Только банды, которые режут друг друга за банку тушенки. Это не убежище. Это адская яма. Наша последняя надежда рухнула. Мы были в чистом поле, без цели. Решив сделать привал в лесу, мы разбили палатки. Дерил и я вызвались дежурить первыми. Ночь была тихой и морозной. Именно тогда мы услышали это — тихий, осторожный шорох в кустах. Не похожий на зомби. Слишком легкий. Дерил мгновенно вскинул арбалет.— Я знаю, что ты там. Выходи. И без фокусов. Из-за старого дуба выполз мальчик. Лет восьми, не больше. Весь в грязи, в torn свитере и тонких штанах. Его глаза, огромные и темно-зеленые от страха, смотрели на нас. — Эй, парень, — тихо сказала я, опуская оружие. — Ты один? Он молча кивнул, дрожа от холода и испуга. Мы отвели его к костру, завернули в наше одеяло, накормили. Он не говорил, только жадно ел. Я сидела с ним всю свою смену, а когда пришло время спать, я отвела его в «Мистическую Машину» (мы, конечно, взяли ее с собой) и уложила на нижнюю койку, а сама забралась на верхнюю, слушая его ровное дыхание. Утром, пока он еще спал, я взяла у него каплю крови. Инстинкт. Просто на всякий случай. Я подключила портативный анализатор, который таскала с собой везде. Результат заставил мое сердце остановиться. Его кровь… она была чиста. Но не просто чиста. Она содержала антитела, агрессивно атакующие нанороботы. У него был иммунитет. Естественный иммунитет. Я разбудила его.— Луис, — прошептала я, глядя на его сонное лицо. — Ты особенный. Ты знаешь об этом? Он покачал головой. Я объяснила ему, как могла просто. Что он может помочь нам остановить болезнь. Потом я собрала всех — Шегги, Дерила, Карла.— У нас есть шанс, — сказала я, и голос мой дрожал от возбуждения. — Настоящий шанс. Чтобы доказать это, мы пошли на риск. Мы выследили одного из «оборотней», бродящего неподалеку, и, используя тактику Дерила, поймали его. Я ввела ему новую сыворотку, созданную на основе крови Луиса. Мы наблюдали, затаив дыхание. Процесс был мучительным, но… он работал. Когти втянулись, шерсть сошла, кости встали на место с sickening хрустом. На земле лежала женщина, лет тридцати, голая, испуганная и вменяемая. — Где я? — прошептала она. — Что происходит? Мы не успели ничего ответить. В ее глазах мелькнула паника, она вскочила и побежала прочь в лес. Мы не стали ее ловить. Это было неважно. Важно было то, что мы видели. Это работало. Мы стояли в лесу, четверо взрослых и один ребенок, и смотрели друг на друга. Впервые за долгое время в глазах каждого из нас была не просто надежда. Была уверенность. У нас был ключ. У нас был Луис. И у нас была долгая дорога вперед, чтобы превратить ключ в оружие, способное убить апокалипсис. Зима в этом году была особенно суровой. Колючий ветер гудел по броне «Мистической Машины», а мы четверо — вернее, уже пятеро — были заперты внутри этого стального кокона, нашего единственного дома в мире, который все еще пытался нас убить. Луис спал на нижней койке, укрытый нашим самым теплым одеялом. Его дыхание было ровным, лицо спокойным. За месяц пути он из замкнутого, испуганного зверька превратился в… ребенка. Он смеялся над глупыми шутками Шегги, с серьезным видом учился обращаться с луком под руководством Дерила, слушал истории Карла и даже помогал мне сортировать пробирки, называя это «волшебством». Мы не брали у него кровь часто. Только когда это было абсолютно необходимо для проб. Мы кормили его, защищали, учили. Он называл меня «мама Велма», Шегги — «папа Шегги», а Дерила и Карла — «дядя Д» и «дядя К». Мы стали его семьей. И он — нашей. Именно это делало нашу цель такой невыносимо тяжелой. Я уже нашла в данных координаты комплекса «Прометей-Дельта». Заброшенный, но на автономном энергоснабжении, с неповрежденными лабораториями. Место, где я создала кошмар. Место, где я должна была его уничтожить. Дорога заняла месяц. Месяц надежд, страхов и тихих вечеров, когда мы все пятеро в тесной кабине, делясь скудной едой и теплом. Мы доехали до ворот комплекса в начале января. Серые бетонные стены, укрытые снегом, выглядели как надгробие гиганта. Войдя внутрь, нас встретила мертвая тишина и мигающие аварийные огни. Но системы работали. Генераторы гудели где-то внизу. Лаборатория, моя старая лаборатория, была нетронута. Я знала, что делать. Теория была готова. Прототип сыворотки на основе крови Луиса был стабилен. Но для глобального распыления нужна была система атмосферного dispersal, та самая, что когда-то разнесла вирус. И ей требовался катализатор. Огромная доза чистой, концентрированной сыворотки. Единственным возможным катализатором была вся кровь Луиса. Я сидела перед главным компьютером, глядя на схему. Сердце было разорвано на части. С одной стороны — миллионы жизней, весь мир. С другой — жизнь одного мальчика, который доверял мне, называл меня мамой. Ко мне подошел Шегги. Он не говорил ничего. Просто обнял меня сзади и положил голову мне на плечо. Его молчание говорило громче любых слов. Он понимал. И ему было так же больно. Потом пришли Дерил и Карл. Они видели схему на экране. Их лица были мрачными, но решительными.— Нет другого пути? — хрипло спросил Карл, его единственный глаз был полон боли. — Нет, — прошептала я, и голос мой сорвался. — Без катализатора сыворотка рассеется в атмосфере, не достигнув нужной концентрации. Она будет бесполезна. — Он не поймет, — сказал Дерил, сжимая кулаки. — Он ребенок. Он будет думать, что мы его предали. Это было хуже всего. Мы должны были сделать это. И мы должны были жить с тем, что последнее, что он почувствует — это страх и предательство тех, кого он любил. Мы провели с ним последний вечер. Мы играли в карты. Шегги испек на переносной горелке что-то отдаленно напоминающее оладьи. Мы смеялись. Мы старались запомнить каждый его смех, каждый лучик в его глазах. Утром я сказала ему, что нам нужна его помощь, чтобы сделать большое доброе дело, чтобы прогнать всех монстров. Он улыбнулся своей светлой улыбкой и доверчиво положил свою маленькую руку в мою. Он так и не проснулся от анестезии. Это было единственной милостью, которую я могла ему обеспечить. Я сделала все сама. Мои руки не дрожали. Внутри меня была только пустота, огромная и ледяная, как антарктическая пустыня. Когда его тело подключили к системе, когда чистая, живая кровь иммунного ребенка потекла по трубам установки, я запустила последовательность. Мы стояли в главном зале и смотрели на большой экран, показывающий карту мира. Один за другим загорались маячки — Северная Америка, Южная, Европа, Азия… Система работала. Сыворотка распылялась в стратосфере, подхваченная воздушными потоками. Никто не радовался. Мы просто стояли и смотрели, как гаснет чума, которую я когда-то выпустила на мир. Ценой нашего маленького солнышка. Пока шло распыление, я вошла в сеть «Прометея». Я нашла все остальные комплексы, все резервные серверы. И запустила в них вирус, который навсегда стер все данные о нанороботах. Я похоронила свое детище вместе с его создателями. Когда все было кончено, тишина повисла в воздухе. Была ли это тишина мира? Или просто тишина нашей собственной смерти внутри? Мы завернули Луиса в чистое белое покрывало и вынесли на улицу. Земля была мерзлой, копать было адски тяжело. Мы копали по очереди, молча, и только слышался хруст замерзшей земли и прерывистое дыхание. Когда маленькое тело опустили в землю, мы еще долго стояли над свежей могилой, безмолвные, под пронизывающим ветром. Снег начал падать снова, медленно укрывая черную землю белым саваном. Я смотрела на закат, окрашивающий небо в багровые и лиловые тона. Первый рассвет нового мира. Мира без монстров. Мира, который мы купили ценой самого невинного из нас. Шегги обнял меня, и я почувствовала, как его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Рядом стояли Карл и Дерил, их плечи были сгорблены под тяжестью невыносимой победы. Мы выиграли войну. Но мы потеряли то, ради чего, в конечном счете, стоит воевать. Мы спасли человечество. И утратили часть своей собственной человечности. И я знала, что до конца своих дней буду видеть его доверчивые глаза и слышать его смех. Цена рассвета была слишком высокой. Но мы заплатили ее. Мир был спасен. А мы остались стоять у могилы нашего мальчика, в тишине, что была громче любого взрыва.