Велма Наносмерть

Pow Велма : Заправка с прилегающим торговым центром выглядела как мираж в пустыне. После часов тряски по разбитым дорогам, постоянного напряжения и вглядывания в каждую тень, это место казалось неестественно тихим. Слишком тихим. — Никого, — пробормотала я, сканируя парковку через бинокль. — Ни движений, ни следов. Странно.— Может, они все съели друг друга? — предположил Шегги с неуместным оптимизмом. — Или ушли на шоппинг в другое место. Мы вошли с оружием наготове, спинами друг к другу, отрабатывая уже привычный танец выживания. Магазин был разграблен, но не тотально. Видимо, стаю здесь уже давно не было. Воздух был затхлым, но без сладковатого запаха разложения. Это позволяло выдохнуть. Немного. — Лавка одежды, — кивнул я в сторону большого магазина. — Нам нужно сменить одежду. Пахнем… как будто мы пахнем.— Согласен, док. Я пойду в мужской отдел, ты — в женский. Кричи, если что. Мы разошлись. Ощущение было сюрреалистичным: бродя по опустевшему магазину, с карабином в руке, я выбирала себе юбку. Апокалипсис со скидкой семьдесят процентов. Я нашла стойку с свитерами. Мой взгляд упал на ярко-оранжевый. Цвет предупреждения. Цвет жизни. Я сняла свой грязный, пропахший потом и кровью лабораторный халат и надела его. Потом красную куртку, красную юбку и оранжевые гольфы. Белые кроссовки заменили мои потрепанные ботинки. Я поймала свое отражение в разбитом зеркале. Я выглядела… как пародия на себя прежнюю. Яркая, резкая. Опасная. Когда мы встретились в центре зала, Шегги тоже преобразился. Темно-зеленая клетчатая рубашка, новые штаны и чистые кроссовки. Он смотрелся… нормально. Пост-апокалиптически нормально.— Вау, док, — он присвистнул, оглядев меня. — Теперь тебя точно не потеряешь. — Цель — быть незаметной для мертвецов, а не для тебя, — парировала я, но почему-то мне было приятно. Именно он нашел душевые в спортзале, примыкавшем к торговому центру.— Не волнуйтесь, док, они разделены. Я имею в виду не какой-то там шторкой, а капитальными стенами. — Почему ты уверен, что тут есть горячая вода? — спросила я, скептически оглядывая кабинки. — Ну, электричество-то есть, от солнечных бабин на крыше, наверное. К тому же, что мы теряем? Мы просто освежимся, что в этом плохого? Тем более, мы оба можем быть спокойны, что не увидим друг друга. Логика была железной. Перспектива смыть с себя weeks грязи и страха была слишком соблазнительной. Я согласилась. Теплая вода стала почти религиозным переживанием. Она смывала не только грязь. Она смывала слои напряжения, страх, прилипший к коже. Я стояла, закрыв глаза, и позволила воде течь по моему лицу. И именно в этой уязвимости, в этом моменте ложной безопасности, ко мне вернулись все призраки. Я стояла в бункере и смотрела, как Лео кусает Эмили. Я видела улыбку Рэдклиффа. Я слышала хруст костей охранника Джека. Я чувствовала, как нож входит в тело того парня у склада. Я нажимала на красную кнопку и смотрела, как существо обращается в пепел. Я создала это. Я была архитектором этого ада. А теперь я здесь, с хорошим парнем, который шутит про паштет и заботится о том, чтобы у нас были стены между душевыми кабинами. Сказать ему? Мысль ударила с новой силой. Он имеет право знать, с кем он в одной машине. С кем он делит консервы. С создателем монстров. Но следом приходил страх. Леденящий, парализующий. Он посмотрит на меня иначе. Его глаза, сейчас такие живые и полные странной надежды, наполнятся ужасом и отвращением. Он уйдет. И я снова останусь одна. С одной лишь своей виной в качестве попутчика. Я вышла из душа, чувствуя себя чище снаружи и грязнее внутри. Мы встретились у машин, свежие, в новой одежде, пахнущие чужим мылом. Мы молча загрузили припасы в «Вепря». Напряжение витало в воздухе, толстое и невысказанное. Дорога снова поглотила нас. Пейзаж за окном менялся, но суть оставалась прежней: разруха, смерть мелькающие фигуры вдалеке. Мы молчали. Я уткнулась в ноутбук, пытаясь расшифровать данные с серверов, но слова расплывались перед глазами. Я чувствовала на себе его взгляд. Вопросный. Обеспокоенный. — С тобой все в порядке, Велма? — наконец спросил он, прерывая гул двигателя. — Ты молчишь уже второй час.— Со мной все всегда в порядке, Шегги, — ответила я, слишком резко. — Я анализирую данные.— Ага, я вижу, как ты анализируешь. Ты пялишься в один и тот же лист уже сорок минут. Я закрыла ноутбук.— Просто устала. Он не стал давить. Он просто кивнул и снова уставился на дорогу. Его молчаливая поддержка была хуже любых расспросов. Она заставляла мою вину разбухать, как гнойник. Ночью мы остановились в глухом лесу, загнав «Вепря» под сень деревьев. Развели небольшой костер — рисковано, но необходимо для души. Пламя отбрасывало танцующие тени на наши лица. Мы ели тушенку, и тишина снова повисла между нами, на этот раз более мягкая, но не менее тяжелая. И я не выдержала. — Я должна тебе кое-что сказать, — начала я, голос прозвучал хрипло и чужим. — И после этого ты, скорее всего, захочешь уйти. И я тебя не остановлю. Он отложил банку и посмотрел на меня внимательно, без осуждения.— Я слушаю. И я рассказала. Все. Проект «Прометей». Нанороботов. Благие намерения. Предательство Рэдклиффа. Выпуск вируса. Превращение коллег. Мой побег. Мои… убийства. Я выложила ему всю свою грязную, окровавленную правду, глядя в пламя костра, не в силах встретиться с его взглядом. Закончила. Наступила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и далеким воем — то ли ветра, то ли одного из тех существ. Я готовилась услышать его шаги. Увидеть отвращение на его лице. — И что? — тихо произнес он. Я подняла на него глаза, не веря своим ушам.— Что значит «и что»? Я… я сделала это, Шегги! Это все я! Мир мертв из-за меня! Из-за моей наивности, моего высокомерия! — Ты хотела помочь, — сказал он просто. — Ты хотела сделать мир лучше. Ты не знала, что тебя обманывают. Ты стала такой же жертвой, как и все мы. Его слова были настолько простыми, настолько лишенными ожидаемой мной ненависти, что у меня перехватило дыхание.— Но те люди… в бункере… я убила их… — Они убили бы нас, Велма. Или сделали бы с нами что-то похуже. Это был ты или они. Ты выбрала. В этом мире другого выбора часто не остается. Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. Чтобы… исправить это. В его глазах не было ни капли лжи. Только понимание. Глубокое, бездонное понимание того, во что этот мир превратил нас всех. Он не прощал меня. Он… принимал. Со всей моей тьмой и кровью на руках. Что-то щелкнуло внутри меня. Глыба льда, months давившая на грудь, треснула и начала таять. По щеке скатилась предательская слеза. Я не плакала с самого начала всего этого кошмара.— Я не знаю, как это исправить, — прошептала я, и мой голос сломался. — Данные… они почти бесполезны. Лос- Холидейс — это просто точка на карте. Мы можем ехать прямиком в ловушку.— Тогда мы будем смотреть в оба, — сказал он, перемещаясь ко мне через костер и садясь рядом. Его плечо коснулось моего. — Мы вдвоем. Ты — мозг. Я… я буду твоим поваром и тем, кто будет говорить банальности, чтобы ты не сходила с ума. Я рассмеялась сквозь слезы. Это был хриплый, неуверенный звук.— Ты гораздо больше, чем просто повар, Шегги.— А ты гораздо больше, чем просто ученый, создавший апокалипсис, Велма. Он посмотрел на меня. В огне костра его глаза казались такими же теплыми, как и пламя. В них я видела не ученого, не монстра, не жертву. Я видела просто женщину. И он видел просто мужчину. Двух одиноких людей в бесконечной тьме, нашедших друг друга. Он медленно, давая мне время отстраниться, наклонился и прикоснулся губами к моим. Это был не страстный поцелуй отчаяния. Это было тихое, нежное обещание. Обещание не сдаваться. Обещание быть рядом. Когда мы разъединились, я прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как последнее напряжение покидает мое тело.— Спасибо, — прошептала я. — Не за что, док. Всегда к вашим услугам. Мы потушили костер и забрались в «Мистическую Машину». В тесной кабине, прижавшись друг к другу на сиденьях, мы наконец заснули. Впервые за долгое время я чувствовала не тяжесть вины, а странное, хрупкое спокойствие. Я была не одна. И это меняло все. Торговый центр оказался ловушкой, но не для мертвецов. Для живых. Мы заметили их слишком поздно — группу из десяти человек, хорошо вооруженных, с организованным видом. Они вышли из-за прилавков, как призраки, окружив нас. Лидером была женщина — высокая, статная, с холодными глазами и пистолетом у бедра. Рядом с ней — крупный парень в красном берете, сжимающий дробовик. — Не двигаться! — ее голос был резким, командным. — Руки где видно! Оружие на пол! Я узнала ее. Дафна Блейк. Когда-то она была известной журналисткой-расследователем. А парень в берете — Фред Джонс, ее оператор. Они исчезли с экранов за год до «Вспышки». Видимо, нашли новое призвание. Шегги медленно опустил арбалет. Я последовала его примеру, кладя карабин на пол. Сердце колотилось где-то в горле. Они не выглядели как мародеры-одиночки. Это была дисциплинированная группа. — Мы не ищем проблем, — сказала я, глядя прямо на Дафну. — Мы просто ищем припасы и уедем.— Это решим мы, — парировала она, подходя ближе. Ее взгляд скользнул по нашей новой одежде, по «Вепрю», видневшемуся за стеклянными дверями. — Откуда вы? Что это за машина? — Это наша машина, — ответил Шегги, пытаясь улыбнуться. — Мы из… мы просто выживаем. Фред шагнул вперед, его взгляд был подозрительным.— Слишком чисто выглядите для выживальщиков. Слишком хорошо экипированы. Вы откуда, из одного из этих правительственных убежищ? Которые всех перестреляли? Напряжение нарастало. Они видели в нас угрозу. Конкуренцию. Или добычу.— Мы не оттуда, — сказала я, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. — Мы просто хотим уйти. Дафна посмотрела на мой нагрудный карман, откуда торчали края распечаток.— Что это у тебя? Карты? Данные? Отдай. Это было уже слишком. Мои данные — единственный ключ к исправлению ошибки. Я не могла их отдать.— Нет. В ее глазах мелькнуло что-то жесткое. Она кивнула Фреду. Тот сделал шаг ко мне, протянул руку. Шегги инстинктивно рванулся вперед, чтобы встать между нами. Прогремел выстрел. Не громкий, хлопок — у кого-то был глушитель. Шегги ахнул и схватился за правое плечо, из которого сочилась кровь, заливая его новую зеленую рубашку.— ШЕГГИ! Что-то во мне сорвалось с цепи. Весь страх, вся вина, вся ярость за все эти месяцы вырвались наружу единым, ослепляющим порывом. Я не думала. Я действовала. Моя рука метнулась к голенищу, где был прикреплен мой пистолет. Я выхватила его, не целясь, нажимая на спуск почти одновременно с тем, как оружие оказалось на уровне Дафны. Выстрел. Ее крик. От ее уха остался кровавый обрубок. Хаос. Крики. Выстрелы. Я, не помня себя, всадила еще несколько пуль в направлении группы, не целясь ни в кого конкретно, просто чтобы создать завесу огня. Я схватила Шегги за здоровую руку и потащила его к выходу, подбирая на ходу свой карабин. — Машина! Беги! — кричала я ему, отстреливаясь на ходу. Мы влетели в «Вепря» как ураган. Я вдавила газ, и бронированный зверь рванул вперед, снося на своем пути стеклянные двери и несколько припаркованных тележек. В зеркале заднего вида я видела, как люди Дафны стреляют нам вдогонку, но пули лишь отскакивали от брони. Я мчалась, не разбирая дороги, пока торговый центр не скрылся из виду. Только тогда я рискнула посмотреть на Шегги. Он был бледен, его глаза были закрыты, он тяжело дышал.— Держись, — бормотала я, сама вся дрожа. — Держись, пожалуйста. Я свернула в глухую проселочную дорогу и загнала машину в гущу деревьев. Парковаться было негде, я просто остановилась посреди леса. — Шегги? Шегги, ты меня слышишь?Он не отвечал. Его сознание плавало где-то на грани. Адреналин отступил, и меня накрыло холодной волной ужаса. Я распахнула дверь со его стороны, расстегнула его окровавленную рубашку. Пуля вошла в мякоть плеча, застряв где-то внутри. Кровотечение было сильным, но не артериальным. Я действовала на автомате, как робот. Аптечка из «Вепря». Антисептик, который щипался бы дико, будь он в сознании. Бинты. Пинцет. Мои руки дрожали, но движения были точными. Годы лабораторной работы научили меня точности. Я нашла пулю, извлекла ее. Он застонал, его глаза на секунду открылись, полные боли и непонимания, прежде чем снова закатиться. Я обработала рану, зашила ее как могла — криво, но функционально, и туго забинтовала. Затащить его на нижнюю койку в жилом отсеке «Вепря» было почти непосильной задачей, но я справилась. Я забралась на верхнюю полку и просто лежала, глядя в потолок, слушая его прерывистое дыхание. Тело сотрясала мелкая дрожь. Я чуть не убила человека. Я выстрелила ей в лицо. И я почти не чувствовала ничего, кроме леденящего страха за него. Утро застало нас в том же положении. Я сползла вниз. Лоб Шегги был горячим. Начиналась инфекция. Ему нужно было больше, чем просто мои кривые швы. Мы молча позавтракали тушенкой. Он был слаб и молчалив.— Я поведу, — сказал он хрипло, пытаясь встать. — Нет уж, мистер бесстрашный водитель, — я мягко, но настойчиво усадила его обратно. — Ты не поведешь наш бронивик в таком состоянии. Тебе нужен отдых. Строгий постельный режим и медицинская помощь.— Так что, мне прикажешь делать? Просто лежать на койке, отсыпаться и есть? — Именно. А я поведу. Будем надеяться, что в следующем убежище люди будут по сговорчивее и согласятся нам помочь. Я вела машину восемь часов, почти не останавливаясь. Лес сменился полями, потом на горизонте показались посты тюремных вышек. Место казалось неплохо укрепленным. Последняя надежда. Нас остановили на подъезде. Вооруженные люди, строгие, но без немедленной агрессии. Их лидер… он смотрел на мир усталыми, но острыми глазами человека, несущего на себе тяжесть ответственности. Рик Граймс. Рядом с ним — мужчина с луком за спиной (Дерил, как я позже узнала), сурового вида женщина (Мишон) и… человек с окровавленной битой «Люцифер», на чьем лице застыла саркастическая ухмылка. Ниган. — Новые лица, — произнес Рик, оглядывая нас с ног до головы, останавливая взгляд на перевязанном плече Шегги. — Откуда и зачем?— Мы ищем убежища, — сказала я, выходя из машины. — Моему другу нужна медицинская помощь. У нас есть припасы. Мы можем работать. Ниган присвистнул, оценивающе оглядев «Вепря».— Ничего себе каретка. Где таких берут? — Делают сами, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — Если есть мозги и нет выбора . Шегги удивленно посмотрел на меня. Даже я сама была немного шокирована своей грубостью. Месяцы в аду стерли полировку. Ниган рассмеялся, коротко и резко.— О, вы мне нравитесь. Особенно вы, мисс…? — Динкли. Велма Динкли. А это — Норвилл Роджерс.— Зовите меня Шегги.— Думаю, вы не пропадете в этом мире, — заключил Ниган, все еще ухмыляясь. Рик и Мишон обменялись взглядами. В их глазах читалась осторожность, но и признание. Они видели, что мы не сломлены. Что мы прошли через свое. — Ладно, — вздохнул Рик. — Проходите. Но оружие сдаете. На время. Карл, проводи их на кухню, потом в медпункт. Карл, подросток с большой ковбойской шляпой и винтовкой, кивнул. Мишон молча помогла мне поддержать Шегги, и мы пошли за ним внутрь каменных стен. Тюрьма. Запах дезинфекции, людей и страха. Но также — порядка. Безопасности. Относительной, но такой желанной. Пока врач из их группы, замученная женщина по имени Дениз, обрабатывала рану Шегги уже настоящими антибиотиками, я сидела на стуле и чувствовала, как адреналин окончательно покидает мое тело. Мы были в безопасности. На время. Нам выделили камеру на двоих. Чистую, с двумя койками. Шегги уже спал, под действием обезболивающего. Я сидела на своей койке, глядя на него, и впервые за долгое время позволила себе просто… быть. Потом дверь открылась. На пороге стоял Рик.— Как он? — Спит. Спасибо вам. — Не за что. Вы… откуда вы на самом деле? — его взгляд был прямым, без угрозы, но и без дураков. И я снова начала рассказывать. Не всю правду. Не про вирус. Но про враждебных выживших, про перестрелку. Он слушал, кивая.— Вы сделали то, что должны были сделать, — сказал он, и его слова странным эхом повторяли слова Шегги. — Здесь мы держимся вместе. Или умираем поодиночке. Отдохните. Завтра посмотрим, что вы можете делать. Он ушел. Я осталась одна в каменной тишине, слушая ровное дыхание Шегги. У нас появился шанс. И я должна была им воспользоваться. Не только чтобы выжить. Но чтобы искупить вину. Для всех.