После Воландеморта

Там беседа с Драко надолго засела в голове, хотя Джинни всеми силами пыталась отвлечься: подчеркнуто энергично обсуждала с Панси Паркинсон линейку детской косметики от Маграт Чесногк, рассматривала глянцевые журналы перед сном. Потом обсуждала с сестрами Гринграсс прически и плела им обеим косы на французский манер. Взяла у обеих заказы на шали из тончайшей пряжи, добываемой из паутины Акромантула. Заказ был сложный, дорогой, настоящий успех по её масштабам. Сестры заплатили вперед, взяв с Джинни непреложный обет, что она вернет деньги в случае, если работа их не удовлетворит. Уизли согласилась: это меньшее, чем они могли себя обезопасить. Правда, как она будет возвращать деньги Гринграссам, и что вообще подумают о её незаконной предпринимательской деятельности в стенах школы? Конкретно об этом она предпочла не думать, воспользовавшись прекрасным примером первой американской предпринимательницы, Скарлет О’Хара. Спальни и общую гостиную всё-таки миновал потоп. К концу осени дожди сменились холодными ветрами, а в конце ноября повалил снег. Впрочем, участь ночевать в спальных мешках в Главном Зале слизеринцев все равно не миновала: в подземельях было слишком сыро и промозгло, чтобы оставлять детей там было безопасно. Сказать, что энтузиазма последователям Салазара это не добавило — ничего не сказать. Если старших ребят разместили в Хогсмиде, то начальным курсам заниматься принудительным кемпингом в обеденном зале не понравилось совсем. Вместо темно-зеленого полога кровати на них смотрел зачарованный под небо потолок Главного Зала, полностью имитировавший погоду снаружи, и Джинни и Гарри, а вместе с ними и остальные младшекурсники змеиного факультета ворочались под вопли ветра, метающего снег. Результат был очевиден: невыспавшиеся слизеринцы даже не пытались сдерживать свое раздражение на других сокурсников, ходили на уроки плотной кучкой, от которой отделялись только Джинни и Гарри, чтобы навестить Драко, все две недели провалившегося в больничном крыле и пропустившего все действо. Отношения Джинни с Томом испортились. Несмотря на то, что тема Крестражей больше не поднималась, а Джинни, в свою очередь, делала все, чтобы вообще не возвращаться к теме дневника, последний разговор с друзьями не выходил из головы: — Джинни, — Драко, которого привел назад Квирелл, выглядел очень плохо, но говорил из последних сил. — Твой друг Том — это чей-то крестраж. Послушай, это важно. Я знаю как работают крестражи. Он не просто общается с тобой и показывает воспоминания, ты можешь из него никогда не вернуться! С каждой вашей перепиской он высасывает из тебя жизнь! — Что? — уставилась на него Джинни, невольно заправляя волосы за уши. — Какая жизнь? Ничего не высасывает! Что такое крестражи? — Это магический артефакт, в который волшебник заключает часть души и запечатывает ее там ценой чужой жизни, — быстро, как на уроке, отвечал Драко. Его светлые волнистые волосы прилипли ко лбу, на котором выставила испарина. Его лихорадило. — Драко, тебе нужно в Больничное Крыло! — привел единственно разумный в такой ситуации довод Гарри. — Гарри, дай договорить! — оборвал его Малфой. — Откуда ты знаешь о крестражах? — уставилась на друга Джинни. Ответил за него Гарри: — У него дома огромная библиотека, Джинни. Больше чем библиотека Хогвартса. И Драко все детство болел, к нему камни придешь, он простужен или еще что. Он прочитал её всю. Джинни смотрела на Драко с плохо скрываемым изумлением. В любое другое время Драко бы смутился и заметил, что всю он еще не прочитал, но тогда, чувствуя как мало у него времени и сил, он не мог себе позволить отвлечься. — Крестраж способен вернуть к жизни того, кто его сделал. Это практически элексир бессмертия, добываемый из крови единорогов, только элексир пьют на смертном одре, а крестраж способен вернуть из-за черты смерти. Нужно чтобы кто-то взял его, крестраж и начал… чувствовать к нему симпатию, привязанность к артефакту. Слышишь? Джинни! Джинни слегка побледнела и веснушки на её лице проступили как звезды на ночном июльском небе. — После того, как крестраж попал в руки живого и стал им обладать, он начнет его контролировать. Мало по мару ломать его волю, пока не заимствует сознание. Тебя вытеснят из твоего же тела. Ты перестанешь быть собой. Гарри бросил взгляд на Джинни через кровать Драко, будто пытался определить, все ли еще она перед ним. Джинни вдруг почувствовала, что в спальнях факультета в самом деле жутко промозгло. — Но я все помню. — через паузу пробормотала она. — У меня не было провалов в памяти. Однако, отрицать привязанности к дневнику Тома она не могла. С кем еще было обсудить скучные пары Бинса? А вынужденное признание брата исполнителем главной роли в премьерном спектакле их театра? Из всех сокурсников Рон! У них не может быть премьер-гриффиндорец! Какого Мерлина Драко включил свои благородство и справедливость? А кому, если не Тому, пожаловаться на глупость родителей? Это ж надо! Родители, узнав, куда она поступила, писали Дамблдору о возможности перевода её на Гриффиндор! Даже чуть было не приехали! Какой позор, Мерлинова плешь! Моргнув, она вдруг поняла, что Гарри и Драко оба смотрят на нее. Она прочистила горло и перевела разговор на другую тему: — А что не так с Квиреллом? И почему это имеет отношение к Тому? — Я ни в чем не уверен, — Драко сделал попытку смахнуть со лба пот. — Но, когда лестница завела меня в незнакомый коридор, и я пошел на его голос, в надежде выбраться, профессор Квирелл стоял один перед зеркалом и быстро-быстро завязывал тюрбан. Он был там один, но я ясно слышал, что он с кем-то говорил, с кем-то, кого называл «Мой господин». А когда я вышел к нему, он был настолько испуган, что я видел этого господина, что хотел применить на мне Обливио. Вы понимаете? Нет? «Мой господин» обращаются домашние эльфы к хозяевам, а еще такое обращение любил Тёмный Лорд! Тот-Кого-Нельзя-Называть! А потом, Драко, наконец потеряв силы, отключился, и они с Гарри позвали старосту. Барнаби Ли отнес Драко к Помфри, где Малфой пришел в себя на следующий день, и, судя по виду их декана, окрысившегося на первых же попавшихся третьекурсников Гриффиндора, Драко уговорил таки его ничего не писать его родителям. Не известно, рассказал ли он профессору Снейпу о Квирелле, поэтому и Джинни с Гарри пока решили никому ничего не говорить. Драко можно было понять, по словам Гарри, который знал его ближе всех, леди Малфой сразу же заберет его на домашнее обучение, а мистер Малфой будет считать сына оскорблением всего своего рода. Мадам Помфри, убедившись, что Драко чувствует себя в состоянии принять гостей, разрешила короткое свидание, за которое Малфой снабдил их чётким перечнем указаний: взять в библиотеке Хогвартса книгу по древним рунам, теорию перевода, вводный курс музыкальных языков, и позаимствовать у Филча альбом колдографий лучших учеников школы за все годы. И, разумеется, снабжать его списками домашних заданий, потому что он очень боится отстать от курса. — У Драко день начинается не с чая, — пробурчал Гарри, когда они вышли от Драко и направились в сторону раздевалок. По расписанию у них должны были быть полеты с Гриффиндором. — Давай ты пойдешь в библиотеку, а с Филчем слажу я? — Напросишься на наказание и украдешь альбом из его кабинета? — скептично приподняла брови Джинни. Лицо Гарри приобрела кирпичное выражение. — А.. э.. да я собирался просто вежливо попросить. — сказал он, заставляя подругу, в свою очередь, споткнуться. — А так можно было? — Ну, попробовать то точно можно. Отец говорит, что в большинстве случаев все решается словами. Джинни быстро взяла себя в руки. Такой силы мысли от Лейстренджа она точно не ждала, но раз в год и палка стреляет. — Договорились, — кивнула она. — Он дал тебе свое расписание? Я по дороге из библиотеки зайду к учителям, попрошу для него задание. Гарри молча протянул расписание. В течение двух недель Джинни не прикасалась к дневнику. Она не брала его с собой на уроки, не писала в нем перед сном, даже не клала в сумку. Том не понимал, за что вдруг попал в немилость. Девчонка догадалась, что он такое? Но почему тогда не пытается от него избавиться? Будучи уже чуть больше, чем просто воспоминание, но все еще меньше, чем приведение, Реддл метался по страницам своих воспоминания, беспокойно на грани отчаяния шелестя ими, в надежде привлечь внимание, но Джинни была непреклонна. Несмотря на то, что он старательно показывался ей на глаза, даже несколько раз падал прямо под ноги, Джинни без комментариев убирала его обратно и продолжала заниматься своими делами, будто ничего не происходило. Её мысли были заняты схемами вязания, выкройками для шитья. Еще её друзьями и подругами с факультета. И ничего другого она ему не показывала, как Том ни старался подглядеть. Ментальная защита, основанная на воле у Джинни Уизли была железная, натренированная годами жизни в «Норе». Через две недели, накануне матча между Гриффиндором и Слизерином, совместными усилиями учителей, температура пригодная для жизни в общей гостиной и спальнях Слизерина была восстановлена, и студенты радостно переехали обратно. Особенно рада была команда: Флинта безумно раздражало собирать своих подопечных по всем окрестностям Хогвартса. Драко отпустила мадам Помфри, и он дожидался друзей в общей гостиной, обложенный книгами так, что вернувшийся с тренировки Гарри и с репетиции Джинни не сразу его заметили его. — Эй! Куда вы? — привстал с кресла Драко, видя, что друзья желают друг другу спокойной ночи и собираются разбрестись по спальням. — Драко! — в унисон воскликнули оба, и, не сговариваясь, заключили Малфоя в объятия. — Тихо! Книги уроните! — возмутился Драко, однако обнимая друзей в ответ. Он кивнул им серьезно на кресла рядом. — Садитесь. У меня для вас есть кое-что крайне важное. Не бойтесь, здесь действуют чары отвода глаз и ушей. Нас не увидят и не услышат, если мы специально никого не позовем. Джинни и Гарри послушно опустились в темно-зеленые бархатные кресла по обе стороны от кресла Драко. — Что удалось нарыть? — нетерпеливо спросил Гарри и кивнул на книги. — Не начитался еще? Драко положил на чайный столик в периметре книжного бастиона несколько черно-белых колдографий, и Джинни вздрогнула. С них ей улыбался Том. Её Том, которого она совсем, как выяснилось, не знала. На первой фотографии он сжимал средних размеров кубок, который был бы ничем не примечателен, если бы не изрыгал огонь, а Том не держал его высоко над головой. — Том Марволо Реддл, чемпион Турнира Трёх Волшебников, — прокомментировал Драко. — Принимающей школой выступил Дурмстранг, немецкое военное училище. Альма-Муттер Геллерта Гриндевальда. На второй колдографии Том сидел в окружении других учеников у огня, напротив, вероятно учителя. Собрание выглядело как элитный клуб по интересам. Том, судя по мимике, о чем то жарко высказывался, и, судя по выражению лица учителя, говорил что-то очень захватывающее. Джинни поймала себя на том, что слишком долго смотрит на короткие чёрные кудри Тома, аккуратные, а не хаос, как у Гарри. — А вот этого молодого человека видите? — указал Драко на молодого мужчину на заднем плане. — Никого не узнаете? — Это Дамблдор, — ответила Джинни, прежде чем Гарри успел хотя бы сощуриться. Действительно, Дамблдор стоял за спиной Реддла и выглядел мрачнее тучи. — Такой громкий турнир, — будто прочел ее мысли Драко, — и ни слова в зале славы. Они одного упоминания Тома Марволо Реддла там. Я заходил прежде чем идти сюда. Все следы твоего друга, Джинни, остались только у Филча. — Филч вообще очень гордится этим парнем, — поддакнул Гарри. — Когда я попросил альбом и сказал, что хочу узнать про Реддла, Филч мне выдал и медали, и грамоты. Голову даю на отсечение, Дамблдор убрал все его регалии из зала славы потому, что он слизеринец. — Гарри стиснул кулаки, вероятно, уже представляя, как завтра они размажут Гриффиндор. — Или, — прервал его Драко, на этот раз обращаясь к книгам. — У него нашлась причина более веская. Он снял из стопки учебник по музыкальным языкам и по рунам. Джинни и Гарри наблюдали за каждым его движением. За спиной в камине трещал огонь. За окном поблескивало смертоносно холодной водой Чёрное Озеро. — Самый простой шифр. — произнес Драко так, будто объяснял им домашнее задание. Раскрыв обе книги и облокотив их на собратьев, чтобы стояли вертикально в раскрытом виде, Драко обмакнул перо в чернила и вывел на одном из своих свитков: Том Марволо Реддл. — Маглы называют эту игру «Скрабл», «Скоробей», «Наборщик». На её основе были сделаны многие магические головоломки. Такие, как Маджонг, к примеру. Драко обвел по две буквы в двух последних словах имени. Записал их в том порядке, в каком подчеркнул — Лорд. — Дальше сами справитесь? — оглядел он побледневшим друзей. — Лорд, — прошептал Гарри, всматриваясь в оставшиеся буквы. — Я не силен в языках и магловедении. Туда только ты и записывался. — Брось, всё очевидно, — вздохнула Джинни. — Я не знаю музыку, но знаю что идет после Лорда. Воландеморт. — На языке музыки это базовые возрастающие ноты. — показал Драко учебник, — а сам принцип комбинаций взят из рун. Видите? Есть несколько базовых штрихов, несущих основные звуки и их вариациями записываются слова. — Том… это Тёмный Лорд. — прошептала Джинни. — И я совершенно точно слышал, когда спускался к Квиреллу, чьо его господин велел ему привести к нему тебя, Гарри. — Меня? — вытаращил глаза Гарри. — Но зачем? — Не знаю. Джинни резко поднялась. Она была бледна, только на щеках выступил разгоряченный румянец. — Я иду спать. — сказала она. — И вам советую. Что делать с Воландемортом можно после квиддича. — Согласен, — кивнул Гарри. — Если Тёмный Лорд хочет, чтобы Квирелл меня к нему привел, то я не против. Но после квиддича. — Вы что… — начал было Драко, но Джинни почти бегом удалилась в спальни девочек, куда им с Гарри хода не было, а Гарри выглядел так, будто все это просто шутка. — Чего мне бояться? — улыбнулся он широко. — Во-первых, у меня есть ты, ты что-нибудь придумаешь, а во-вторых, мы все чистокровные, а Лорд не любил грязнокровок. — Сам будучи таковым, — тихо сказал Драко. На секунду ему показалось, что Джинни застыла перед входом в спальни и сейчас вернется, но хлопок, с которым закрылась стена убедил его в обратном. — Что?! — уставился на него Гарри. — Ты шутишь? Тёмный Лорд — грязнокровка?! — Маглорожденные бывают разные, Гарольд, — тоном уставшего отца ответил Драко, — Я прочитал о Реддлах все. Информацию о них я нашел в учебнике по магловедению. «Самые богатые дворянские рода Европы». Так вот, у Реддлов есть поместье в графстве Кент и титул герцога. Но, тем не менее, они маглы. Том Марволо первый маг в их роду. Любопытно, что именно о Томе Марволо в учебнике ничего не сказано. Последний герцог Реддл — его отец, Том Реддл старший. Погиб вместе с родителями при загадочных обстоятельствах. Волшебное сообщество считает, что они были убиты при помощи магии, так как магловское расследование причин внезапной смерти не выявило. — Думаю, Воландеморт сам грохнул родителей. — заключил Гарри. — Заметал следы. И логична смена имени. Ты только представь, как бы на него взглянули его последователи, узнай что он грязнокровка! — Родовитый грязнокровка. Гарри, да он по магловским меркам такой же родовитый, что и мы. Гарольд лишь отмахнулся. — В сортах маглов не разбираюсь, идем спать! — Гарри! Драко возмущено цокнул, бережно собрал книги, и отправился за кузеном. Когда Джинни зашла в спальню девочек, дневник Тома лежал на её кровати, раскрытый на середине и светился. Она собиралась снова молча вернуть его в чемодан, игнорируя очередную его попытку заговорить, однако, на чистых страницах было нарисовано то, что Джинни еще не видела никогда — цветок розы. Она замерла с крестражем в руках, борясь с желанием посильнее захлопнуть его, но желание засветить Тому затрещину было намного сильнее. Джинни сжала губы и тронула пальцем розу. Свет из дневника уже знакомо поглотил её. Она почувствовала что падает, а затем она резко приземлилась возле теплиц, где на третьем курсе у них будет проходить гербология. Том вышел из тени, держа в руках розу. Джинни готова была поклясться: ту самую, что он нарисовал на страницах дневника. — И кому ты дарил розу? — спросила она без приветствия. — Никому, — покачал кудрявой головой староста. — Это первый раз. Это тебе. Примешь? Джинни убрала руки за спину. — Ты говорил, что ты не можешь делать то, чего не было в твоем прошлом. — Раньше не мог, — согласился Том, не убирая протянутого цветка. — Возьми, он очень редкий. Это винная роза, хотя я ее называю Мрачная роза. В честь матери. Видя, что Джинни молчит и не делает попыток взять цветок, Реддл продолжил: — Главный ингредиент приворотного зелья. Моя мать приворожила отца. — А потом ты убил его? — сухо спросила Джинни. — Как и меня собираешься убить? Чтобы вернуться в мир живых, да, Воландеморт? Злость просочилась в голос, и Джинни почувствовала, что больше не сдерживается. Вырвав у Тома розу, она с силой врезала им ему по щеке. Только лепестки полетели. — Заботишься о моей карьере, да? Показываешь свои воспоминания? Еще и друзей моих хотел в это впутать! Зачем тебе Гарольд и Драко, отвечай! Они оба чистокровные, будь тебе известно! А Василиска я должна для тебя выпустить, чтобы он убил побольше маглорожденных студентов, да? Чтобы ты, если вдруг не удастся возродиться за счет меня, моих друзей и этого идиота Квирелла, ты мог возродиться за счет кучи убийств, ответственность за которые понесу я! Это так ты заботишься о моей карьере! Кожа василиска видите ли бесценна! Выкрикивая свою пламенную речь, Джинни уже не разбирала куда бить. Под ребра, по ногам, в живот. В попытках укрыться, но не причинить ей вред, Том перехватил её руки и крепко прижал её к себе, дожидаясь, когда она устанет вырываться и успокоится. Теперь она только зло глядела на него снизу вверх, а он не понимал, какого Мерлина при этом чувствует что-то кроме раздражения, что все его планы пошли прахом. — Прости меня, — произнес он и замер, сам удивившись словам, сошедшим с языка. Он сейчас действительно извинился перед какой-то девчонкой? Том бросил взгляд на растерзанный цветок розы, будто мог ему что-то подсказать, и продолжил: — Ты права. Почти во всем. Я действительно убил отца. Но не потому что тот магл. Тогда не поэтому. Я мстил за мать. Он был смыслом её жизни. Она влюбилась без памяти, а он смотрел на нее так, словно она нашла себя на помойке. А она принадлежала к роду Мраксов, потомков самого Слизерина. — Она его приворожила. Он её не любил. — процедила Джинни. — Да. Но я тут причем? Меня почему он не любил, почему бросил? Я не просил, чтобы меня родили, не ответственен за то, в результате чего появился на свет. — невольно, Реддл обнял Джинни крепче, хотя девочка не делала попыток вырваться. — Тебе стало легче после убийства? — спросила она. Том покачал головой. — Нет. Но сворачивать с тропы было поздно. Я придумал идею. Её подхватили родовитые волшебники. Знатнее и богаче меня. Я почувствовал, что я значим. Я хотел, чтобы обо мне заговорили и обо мне заговорили. — Как об убийце и преступнике. — холодно ответила Джинни. — Люди, которые поддержали тебя, они хотели сохранить свои ценности и традиции. Но они не состоят в убийствах грязнокровок. — Но разве тебе самой не близки мои идеи? — Том мысленно дал себе огромного пинка. Не будь заняты руки, он бы врезал сам себе. Это какого чёрта в его голосе звучит ничем не прикрытая мольба? — Близки. Но не там, где речь заходит об убийствах. — Джинни не отводила взгляда. — Вероятно поэтому ты не можешь завладеть мной. Моим телом. Не можешь сломить меня. Реддл почувствовал жар на щеках. Глупая девочка. — Завладеть твоим телом? — переспросил он, прочистив горло в попытке отогнать ассоциации, которые вызвала её неосторожная фраза. — Джинни, я уже давно в силах им завладеть. Просто… не хочу. Я не знаю, какого Мерлина со мной творится, раньше я никогда не колебался и не церемонился ни с кем, кого хотел использовать. Я действительно скучал по тебе. Чёрт! Я даже готов остаться в дневнике, чтобы ты писала мне и изредка приходила ко мне. Понимаешь? Джинни громко фыркнула, и Том стиснул зубы до скрипа. — Приходила к тебе? — она глядела на него неприкрыто надменно. — Ты так несносно пытаешься сказать, что я небезразлична тебе? Реддл почувствовал, что жар на щеках усилился. Джинни облизнула губы. — Во-первых, мне всего десять. А ты взрослый мужчина. — принялась перечислять доводы она. — Во-вторых, если ты останешься в дневнике навсегда, я может и буду к тебе приходить какое то время, но ровно пока не влюблюсь сама. И тогда мне не нужно будет недопривидение-перевоспоминание. Так что, если ты хочешь, чтобы я ответила тебе взаимной симпатией, то во-первых, даже не думай возвращаться к убийствам маглов и грязнокровок, это верх низости. Во-вторых, придумай другой способ отсюда выползти, а в третьих хватит меня тискать как плюшевую игрушку, лучше принеси мне новую розу. Та пошла на вправление тебе мозгов. Она ловко отстранилась и скрестила руки на груди, внезапно став очень походить на миссис Уизли. Реддл поймал себя вначале на том, что чешет затылок, а затем на том, что в теплице аккуратно срезает новый еще не раскрывшийся бутон розы и протягивает его девочке. Ему повезло больше чем предшественнику, Джинни приняла его и понюхала. — Она пахнет вином? — спросила она озадаченно. Том пожал плечами. — Не знаю, дай понюхаю. — до нее ему не приходило в голову такое бессмысленное занятие как собирать и нюхать цветы. — Да, кажется, вином. Я не знаю. В глазах Джинни плясали веселые искорки, изумительно сочетавшиеся с огненно-рыжими волосами. На мгновение Том почувствовал себя так, словно стоит не напротив девочки, в чьих руках находится его первый крестраж, и чье доверие он должен немедленно завоевать, чтобы затем инструктировать её как воскресить его, а стоит напротив камина. Не того, что обогревал общую гостиную Слизерина. А того, что стоит в его доме. Нет, не особняке Реддлов и не развалине Мраксов, где он нашел своего дядю, и которому оставил орудие убийства. Камина, который находится именно в его доме. Обогревает его, трещит своим пламенем, как у всех этих мелких глупых людишек, как в дурацких россказнях директора про всепобеждающую любовь, которые бесили Тома. Он моргнул. Джинни кривила губы в улыбке: — Это что же получается? — произнесла она. — Великий Тёмный Лорд, чье имя нельзя называть, в свои шестнадцать даже ни разу не попытался попробовать вино? И потом тоже не пробовал? Даже не знаешь как оно пахнет? И еще хотел завоевать мир! Ну-ка наклонись. Не подозревая, что произойдет, шестнадцатилетний Том Реддл наклонился и тотчас выпрямился, зажмурившись. С характерным звуком Джинни отвесила ему щелбан, и, словно так и задумывалось, по-хозяйски перевела разговор на более насущные темы. — С Василиском мы закончили. Пусть остается, где остается. Объясни мне, что у тебя с профессором Квиреллом. Какого Мерлина ему сдался Гарри и почему его так волнует существование философского камня и общение с духами, что он даже открыл дополнительный курс, на который записался Драко. Том потер еще слегка саднящий лоб. — По поводу Гарольда все просто. Его родители были самыми убежденными моими сторонниками. Я просто хотел взглянуть на их сына. — Как мило. — иронично прервала его Джинни. — Ты правда думаешь, будто я поверю, что это всё? — …И если его родители воспитали его верно, — вынуждено продолжил Том, — то попросить его достать мне философский камень. С помощью него я могу вернуться к жизни. Скажу честно, паразитировать на чужом затылке такое себе занятие. — Фу-у-у! — искренне поделилась Джинни. — Вот и я о чем. Я это имел в виду, когда говорил, что твои друзья тебе помогут и приятно удивят. Гарри достанет камень, а Драко разберется как его применить. — А я? — слегка наклонила голову Джинни. — А ты убедишь их сделать это. Объяснишь им зачем меня оживлять. — И зачем же? Том был готов поклясться, что она с ним играет. И впервые он не понимал, почему его это не раздражает. — Затем, чтобы мы попытались осуществить то, о чем говорили ранее. Джинни вплела цветок розы в волосы. — Я хочу, чтобы ты повторил все полностью, лорд Том. Реддл шумно вздохнул, машинально поправил волосы, сунул руки в карманы мантии, тотчас вынул, убрал их за спину. — Чтобы, когда ты вырастишь, мы могли попытаться быть вместе, Джинни Уизли, потому что ты мне нравишься. И я тебе тоже. — Я не говорила, что ты мне нравишься. — поправила его Джинни, хмурясь. — И ты не будешь пытаться снова убивать грязнокровок и маглов, а придумаешь что-то поумнее, благороднее, чтобы не очернять и без того притесняемых чистокровных. — Даю слово наследника Слизерина. — Хорошо, — кивнула Джинни, видимо сочтя, что этого достаточно, — я хочу вернуться к себе. — Тогда доброй ночи, Джинни Уизли. — отступил к теплицам Том. — Доброй ночи, лорд Воландеморт. — попрощалась девочка. И земля снова исчезала из-под её ног, резко выбрасывая её из дневника на зеленую кровать с балдахином. Потеряв равновесие от толчка, Джинни упала на кровать и ойкнула, уколовшись: это роза выпала из её волос. — Уизли, можно потише? — возмутилась с соседней кровати Паркинсон. — Адекватные люди спят!