liminalities

      00:00       Он не знает, куда бежит. Но бежит очень быстро. Вверх. Бежит и, кажется, помогает себе руками – карабкается на четырёх конечностях. Сердце в груди – тудум-тудум – колотится просто в бешеном темпе, потому что страшно. До ужаса страшно.       Тэхен не знает, где он и куда бежит. Но когда сверху, вдалеке ему наконец-то видится белое пятно, то он уже буквально вприпрыжку и совершенно дико поднимается к нему.

Где я?..

      Тэхен пытается отдышаться, выползая наружу. Камни под руками и телом острые, после них на коже остаются вмятины, но он с облегчением переворачивается на спину, схватившись за сердце. Буквально сжимает его через белую футболку, всю изгвазданную в грязи и пыли. Перед глазами расплывается бетонный потолок. Тэхён задирает голову, чтобы поглядеть на округу, коя вверх ногами ударила по его глазам яркостью и знакомым чувством.

Это же...

      Тэхен резво поднимается и тотчас же хватается за голову от ударившей по вискам боли. Молотком – тук-тук-тук. Гвозди забивают. А он их выдирает из себя, дёргая за волосы. Только вот открытие – крови нет, а пряди целы и на месте. Сердце всё ещё бьётся в конвульсиях, и Тэхён предпринимает попытку глубокого вдоха.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять... Десять.       Выдох.       Футболка и правда вся в грязи. Отряхивается, и даже самые ужасные пятна подчистую исчезают.       Внизу под ногами ничего, по чему Тэхён мог бы карабкаться. Просто небольшой склон в половину метра и тупик. Бетонный. Как... Как что?       На потолке тоже всё ещё бетон. Тэхён морщится, щурится и оборачивается, после тотчас поднимается на ноги в смятении.       Набережная. Та, на которой они с Чонгуком впервые поцеловались и начали встречаться. Какой прекрасный сон прямиком из калейдоскопа... Сон ведь? Если он будет являться Тэхену регулярно, то тот готов пить гадкий сидр как можно чаще...       Хмыкает и по гравию спускается вниз, ох уж эти склоны... Скрежет подошвы словно чужих кроссовок, и вот Тэхён смотрит на то, откуда выполз – подобие выхода из подземки. Метро или тоннель. Отчего оно тут, непонятно, ведь в реальности на набережной ничего подобного никогда не существовало... Однако раз это сон, то и такая странность имела право на жизнь.       Как и сам Тэхён – лимен в человеческом обличии.       А руки его чисты, невзирая на грязный подъём. Но вот голова, сжимаемая болью, будто прямо сейчас свалится да разобьётся оземь. И забрызжет из шеи чернота первородной сущности.

Мерзость.

      00:01       Тэхён – мерзость, но сон его прекрасен. В нём всё так, как когда-то было наяву. Набережная. Закат. Фиолетовые сумерки. Белесое солнце, которое висит над горизонтом.       Тук. Тук. Тук.       Так бьётся сердце, и Тэхён делает первый шаг. Куда? А прямо дальше по тротуару, к ограждению, за которым лежит серовато-голубая река, игнорирующая надобность отразить цвет неба от собственной глади, и склоняется холм с множеством петляющий дорожек на себе. По склону этому однажды проползли гигантские змеи, оставив следы. А потом кто-то их закатал в асфальт – так и получились дорожки с живописными видами. Красиво. Но тревожно. Никаких больших змей не бывает, правда, Тэхён в это всё равно верит. Хотя бы в этом месте, то ли похожем на настоящую набережную, то ли нет.       А выхода из подземки и след простыл. Теперь там зияла огромная ямина, в которую с высоты, спикировав, упала чёрная птица.

Ерунда.

      00:00       Тэхён идёт к стопроцентно знакомому месту – небольшому магазину, в котором он в тот самый знаменательный день купил Чонгуку и себе по фруктовому мороженому. Было вкусно. Жаль, Чонгука тут нет, хотя это и к лучшему.       К лучшему сам по себе сон, ведь… Ведь тогда хотя бы на немного отсрочивается пробуждение и, как следствие, причинение вреда любимому человеку.

Постараюсь убежать.

      И снова калейдоскоп. В магазине нет магазина, а есть лишь комната, полная зеркал. И в ней нет никого, где бы Тэхён не искал. Куда ни глянет – видит только себя. В ней нет ни окон, ни дверей, ни ковра. И некуда излиться черноте из него, страхам и отчаянию, что сжимает грудь. Хруст рёбер. Но не больно. Его и не было, Тэхёну просто кажется.       Правда?

Да, мне так кажется.

      Как кажется и силуэт тени в зеркале. Это не Тэхён. Но напротив себя через зеркало видит черноту, как и внутри собственного тела. Белые дыры вместо глаз. Светятся. Тело пробирает дрожь.       Это не он.       00:01       Дрожь-дрожь-дрожь. И тук-тук-тук. Так звучит его сердце, а перед глазами вновь набережная. Солнце не село ни на миллиметр, и Тэхён бухается на землю, перестав чувствовать ноги. Вплетается пальцами в волосы, сжимает. Трёт веки в попытке проснуться. Ему страшно. Он не хотел увидеть себя в зеркале, не хотел напоминать себе, как выглядит без оболочки. Он – инопланетянин, надевший шкуру человека.       И кто Тэхён, если не убьёт? Не убьёт ради Чонгука, да... Тэхён – никто. Уродливая тень. Безжизненная. Слепая. Жаждущая крови тень, которая почему-то любит.       Всего одна искра однажды – и вот уже четыре года Тэхён не возвращался в пустой мир. И он не видел никаких снов в ночь обращения, не видел себя, лимена, а просто становился им… Почему же сейчас не так?!       – Почему!? – вопит он, вновь схватившись за голову.       Это же не значит ничего, верно? Абсолютно ничего! Просто уснул, просто напился, просто…       Просто существует.       Слышится шорох слева, Тэхён поднимает взор на источник. Тень. Парит над землёй, но стоит очень твёрдо. И смотрит своими пустыми глазницами, и всматривается, и гипнотизирует. Тэхён в ней видит себя, и ему страшно.       Когда-то и он был таким.       Он и есть такой без человеческого облика.

Я не вернусь к ним!

      Тэхён отползает подальше от тени по земле, поднимается на ноги и бежит. Оглядывается и парит в невесомости – не бежит. Но глядит вперёд и движется дальше, вдоль ограждения, которое тянется бесконечно. Бесконечно муторно и долго, утончаясь и уплощаясь.              А тени идут следом, и он слышит смех их.       00:00       В небе виснет то ли солнце, то ли бархатная луна. Тэхён умирает от бега, всё сдавливает и болит, в висках стреляет нещадно. Он не оборачивается. Не хочет знать, как далеко убежал, не готов увидеть, сколько позади него ему подобных. До убийства. Но предполагает, что не продвинулся даже и на два шага. Просто садится у ограждения склона и через прутья свешивает ноги вниз. Они дли-и-инные, тянутся, будто сейчас тоже оторвутся. На них давит фиолетовое небо. Нет, оранжевое. Оно ближе к горизонту. А фиолетовое уже на него и, как следствие, на всё остальное.       

Придавило бы меня насмерть… Чтобы Чонгук остался в порядке.

      Нежданная чёрно-красная вспышка мелькает прямо перед глазами. Она испуганными ужами юрко уползает к горизонту, так что, видать, странные змеи всё-таки существуют. И они ползают прямо под кожей, прямо в артериях и венах, путаясь в комок боязни и тревоги в самом сердце.       Тэхён нервно замирает и бегает взглядом по размытому речному пейзажу вдали. Вытягивается по струнке, напрягая отвисшие ноги, словно замерзает. Против собственной воли.              Он сидит на мосту, растянутом над оврагом. У того же ограждения, но на одном из длинных мостов между двумя холмами. И надо бы перейти по нему, но…              – Тэхён!              Названный вздрагивает, сердце колотится в бешеном темпе. Или нет… В брадикардии, может?              Или всё это галлюцинация…       Нет! Это голос Чонгука. Голос любимого.              – Милый, ты тут!? – кричит он, будто не видя Тэхёна.              Без «будто». Он и правда не видит. Смотрит, но не видит – Тэхён убеждается в этом, медленно повернув голову вправо. Чонгук стоит в начале моста.

Такой красивый, мой любимый…

      – Я здесь! – тут же кричит Тэхён в ответ и машет рукой, но себя не слышит. Замирает. Голос его не преодолевает толщу воды, в которую он будто бы погружён, это пугает.       Как и то, что Чонгук стоит в одном из двух начал и концов моста и не видит Тэхёна.       00:01       Но он должен стать заметным. Глаза Чонгука полны непонимания, он обнимает себя руками и оглядывается по сторонам. Тэхён должен стать заметным для него, чтобы тот не боялся. Должен помочь ему хотя бы тут, пока в жизни не убил.       Может, если он поможет Чонгуку тут, то и в реальности не причинит вреда? Не убьёт, но умрёт сам…       – Я здесь, смотри! – снова кричит Тэхён, правда, безуспешно. А оттого поднимается на ноги, укоротившиеся до нормального, обычного размера и снова бежит. Снова парит в невесомости, но…       – Тэхён! – Чонгук наконец-то замечает парня, и выражение его лица наполняется облегчением и взволнованной радостью.       Но за его плечами тени. Тэхён слышит смех их.       – Всё хорошо, детка, я с тобой, – он, добежав, обнимает Чонгука и крепко прижимает к себе. – Пойдём подальше отсюда, ладно?       Тэхён уведёт любимого как можно дальше от теней. От себе подобных лименов. Так, чтобы ни один из них не нашёл Чонгука даже во сне.       И если придётся в нём умереть за любимого, Тэхён об этом не пожалеет.       – Мне было так страшно, когда я не мог найти тебя, милый… – шепчет Чонгук, дрожащими руками обнимая в ответ. – Всё такое непонятное, будто знакомое, а словно и ничуть!       – Это же набережная, где мы впервые поцеловались, помнишь? – Тэхён глядит в его чернющие глаза и нежно улыбается, делает шаг назад, не отпустив Чонгука. Медленно уводит по мосту на другой холм.       – Точно… – и тот тоже улыбается, так робко, так напугано… Неужели он видел тени? Лимены не причинили ему вреда?       Тэхён не причинит ему вреда?..       – Детка, ты в порядке? С тобой не случилось ничего…необычного? – беспокоится он, уже пройдя в объятии с Чонгуком половину моста. Толпа теней вдали глядит на них безотрывно. Манит взором роящихся бездонных белых глаз.       Чонгук лишь качает головой в отрицании. Смотрит тоже безотрывно, но Тэхёна его взгляд успокаивает. Нежит. Побуждает кротко улыбнуться уголками губ.       Тэхён любит Чонгука.       Тук. Тук. Тук.       Тук!       А вот и другой холм. И продолжение набережной. Всё то же самое: магазин, ограждения, жилые дома.       Нет.       – Что это такое? – Чонгук медленно отстраняется от Тэхёна, указывая пальцем ему за спину. Брови нахмурены, взгляд серьёзен.       Неужели тени?..       Нет.       Дома. Нет, не они. Не дома, а округлые холмики, словно поломанные муравейники. Буквально с дуплами в разных местах.

Ерунда! Чертовщина!

      – Видимо, это меня от сидра так плющит, – усмехается Тэхён в попытке разрядить обстановку. Но та внезапно оказывается тревожной настолько, что на лицо Чонгука вдруг является напряжение.       – Ну и что ты наделал? – спрашивает он с окаменевшими на лице эмоциями. – Когда успел выпить?       Взгляд будто бы убийственно безжизненный, пугающий, ставший таким настолько резко, что… Что Тэхён против воли испуганно сглатывает.       Тон голоса Чонгука резанул по ушам острейшим лезвием. Тэхён чувствует, как мерзко по коже лица сбегает кровь. Прямо от ушей. Вниз. Кап-кап-кап.       В голове вата, которая её не впитала.

Хочу проснуться. Хочу обратно домой...

      – М-мы пили вместе, детка… – робко шепчет Тэхён и напуганно сжимает руки в кулаки. – Ты не помнишь?       Ясно, что это сон. Но ведь… Но ведь что?       Вдали птица снова спикировала в яму.       – А, точно! – на лице Чонгука как и не было всего пугающего. – Вспомнил про эту бурду… Так бы сразу и сказал, милый! Я уж подумал, ты втайне от меня…       И Чонгук снова обнимает Тэхёна за шею, близко прижимаясь. Тот теряется, но в конце концов выдыхает, прикрыв веки, и тоже обнимает любимого.       Мягко. Легко. Хорошо и любимо. И прежний испуг совершенно ненавязчиво покидает тело.       Только вот пронзается оно резкой, колючей болью. Словно вонзили в него толстенную, тупую иглу.       00:01       – Что ты делаешь?! – вздрагивает Тэхён и даже отскакивает от Чонгука. Распахивает глаза в непонимающем страхе, когда видит на его губах капли крови. Изгиб шеи полыхает болью, Тэхён боится хоть мельком взглянуть на след от… укуса?

Что это?..

      – Прости… – пожимает плечами Чонгук, а в его глазах даже читается раскаивание, но оно проходит мимо восприятия Тэхёна. Тот напуган, у него жжёт уже всё тело – боль от укуса резво раскатилась и по коже, и изнутри, словно яд. – Но тебе же нравятся укусы, разве нет?       Тэхён ещё на пол шага отходит назад, кажется, чуть выдыхая. Но полностью расслабиться он не может, ведь Чонгук впервые в жизни вызвал в нём чувство страха и непонимания.       – Не до крови же… – шепчет он. А когда пытается взглянуть на место укуса, то… На коже нет и следа. А вот на губах Чонгука всё ещё кровь, и её он медленно стирает большим пальцем в следующий момент, твёрдо глядя на место укуса.       Будто чем-то недоволен. И за его спиной видно кучу теней вдалеке. Казалось, нападать они на Чонгука не собираются. Или попросту выжидают подходящего момента.       – Хорошо, тогда прости, – вздыхает Чонгук, а затем вдруг преображается в улыбке. – Прогуляемся? Очень давно не были на этой набережной, милый.       – Всё равно мы сейчас во сне, детка… – Тэхён, невзирая на негативные чувства внутри, берёт ладонь Чонгука в свою, когда тот первым тянется за прикосновением. – Можем на днях сходить туда.       – Да, конечно, пойдём! – улыбается он.       И больше Тэхён не говорит ни слова. Тук-тук-тук. И тук. Тук. Тук. Сердце впервые не понимает, как ему быть, идя рядом с Чонгуком. Идя рядом с любовью всей жизни по набережной, памятной для них обоих. Тот говорит о чём-то, но Тэхён только хмурится, пока глядит на небо, прижимающее их к земле. К асфальту. Прижимает оранжевый цвет, затем чёткая граница, и всё это пригвождает к низу фиолетовый небосклон. Так не бывает. И голос Чонгука не бывает таким… Таким странным, каким-то очень мягким и заискивающим. Интонация не его. Однако во сне ведь необязательно всему быть подлинным, правда? Тэхён, по правде говоря, и себя ведь не узнаёт…       Особенно когда глядит на холмы с дуплами вместо домов и видит выглядывающих из них теней. Лименов, смотрящими пустыми белыми глазницами. Наверное, Чонгука они до сих пор не тронули, потому что, во-первых, это всего лишь сон, а во-вторых, потому что тот рядом с Тэхёном. Возможно, на лимена, на себе подобного они не нападут, а на того, кто под его защитой, тем более…       Боль.       00:02       – Да что ты делаешь?! – кричит Тэхён, выдёргивая свою руку из хвата Чонгука. Подносит её к лицу, видит глубокие царапины, затем картинка размывается.              Кап. Кап. Кап.              – Я же не сильно, пощекотать хотел, чтобы ты меня послушал… – тон голоса блещет грустью, Чонгук с сожалением смотрит на рану. – Прости, милый, я не специально…              Тэхёну вмиг становится жаль его. Это… Это из-за того, что сон становится дурным, вот и всё. Ведь Тэхён даже и не почувствовал, как Чонгук его оцарапал пощекотал. Да и на пальцах его нет следов… Что-то просто не так произошло, да и всё.              Всего лишь сон.              – Л-ладно, извини, что накричал… – Тэхён протягивает к Чонгуку руки, и тот мигом ныряет в родные объятия. – Просто сон плохой, скорее бы проснуться…              Тук. Тук… Бам. Бам. Бам. Так бьётся сердце Чонгука, Тэхён это чувствует. Да настолько явно и сильно, что его стук вытесняет собственный. Больно. Неприятно. Тэхён стискивает пальцы на футболке Чонгука и перестаёт ощущать собственное сердце. Не дышит. Чонгук медленно поднимает голову.              И сердце это падает, проваливается сквозь землю так же, как птица вдали пикирует в самую яму. В немом испуге открывается рот при виде чёрных глаз. Глаз, залитых тьмой. И при виде мертвенно бледной кожи.              – Не проснёшься, – молчит Чонгук, но жуткий голос его слышится внутри черепной коробки. Внутри мозга и каждого сосуда.              Лимен. Тэхён видит в Чонгуке лимена. Видит в нём себя.              Ужасный сон.              Тэхён сжимается изнутри и медленно отходит назад. Чонгук удивительно отпускает, но губы его растягиваются в чудовищной, леденящей нутро улыбке. Чёрные бездонные глаза испепеляют душу, Тэхён физически ощущает, что она полыхает внутри бесцветным пламенем и со свистом вылетает в оранжево-фиолетовое небо. Всё вокруг снова пронзает красной искрой.              – Беги, любовь моя, – снова молчит Чонгук нечеловеческим голосом. – Всё равно поймаю.              Чудовищная ошибка.              Тэхён беззвучно кричит, пока со всех ног несётся в никуда. То ли вперёд, то ли назад к теням, лименам, то ли к мосту. К одному из. К какому – неясно, но всё вдруг па…       

…да…

      

…ет…

      Само существование Тэхёна – чудесная ошибка. Его сущность чудовищна. Чу-до-вищ-на. И он вопит себе:

Умри.

      Погоня совсем не слышится, но Тэхён бежит. К холмам, у которых есть дупла. Они зияют чернотой так же, как и глаза, и чьи чернее – Тэхёна или Чонгука – неясно.              Тэхёна. Потому что Чонгук – это он сам. Во сне. Отражение всей живущей в нём гадости. Урок перед тем, как Тэхён лишится своей любви, убьёт её, ведь уйти он не успел…       Но убежать очень хочет. Вдруг он сам причинит Чонгуку боль, если тот догонит?! А!? Из груди вырывается истошный крик, Тэхён оборачивается и видит Чонгука прямо на «хвосте». А потом ра-а-аз… И валится в дупло.              Бам. Бам. Бам. Чонгук в злости орёт, когда дыра схлопывается и пропускает в своё бесформенное нутро лишь пыльный луч белого света.              Тук. Тук. Тук… Тук-тук-тук-тук-тук!!! Больно… Но на теле ничего нет. Никаких ушибов. Тэхён в принципе себя не видит, вскакивает на четвереньки и бежит. Как напуганный зверь, которого едва не подстрелили.              Больно внутри. Ведь Тэхён сам виноват в том, что в реальности не убрался как можно дальше от дома, от любимого Чонгука…              – Сам виноват! – орёт он в пустоту и задыхается.              И теперь тот в опасности, ведь Тэхён наяву превращается. Он это чувствует, голова едва не лопается, и… Чонгуку конец. Тэхён убьёт себя сам после этого, ведь завтра жить ему незачем.

Убей.

      00:00       Он не знает, куда бежит. Но бежит очень быстро. Карабкается на четырёх конечностях. Сердце в груди – тудум-тудум – колотится в бешеном темпе. Тэхёну страшно. Не знает, где он и куда бежит. Но когда сверху, вдалеке наконец видится белое пятно, затмив собою полосу света, то он уже буквально вприпрыжку, совершенно дико поднимается к нему.       

Где я, чёрт возьми?!

      Тэхен пытается отдышаться, выползая наружу. Камни под руками и телом острые, после них на коже и душе остаются вмятины, но он с облегчением переворачивается на спину, схватившись за сердце. Буквально сжимает его через белую футболку, всю изгвазданную в грязи, пыли и крови, словно пытается вытянуть его со всеми артериями. Убить себя. Умереть. Перед глазами расплывается бетонный потолок. Он задирает голову, чтобы поглядеть на округу, которая ударила по его глазам яркостью и знакомым чувством.       

А…

      Тэхен резво поднимается, хватаясь за голову от тотчас же ударившей по вискам боли. Молотком – тук-тук-тук. Гвозди забивают. А он их выдирает из себя, дёргая за волосы. Пряди целы и на месте, а кровь течёт. Подтекает. Сердце всё ещё бьётся в конвульсиях, и Тэхён предпринимает попытку глубокого вдоха.              Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть… Одиннадцать.              Вы-ы-ыдох.              Футболка и правда вся в грязи. Отряхивается, и даже самые ужасные пятна подчистую исчезают. Даже кровь. На Тэхёне попросту нет нанесённых Чонгуком ран.              Под ногами ничего, по чему бы он мог карабкаться. Просто небольшой склон в половину метра и тупик. Бетонный, и на бетоне этом будто бы мелом нарисована тонкая белая полоска. Как... Как луч света в бесформенной пустоте, укрывшей от страшного самого себя в лице любимого.              На потолке тоже бетон. Тэхён морщится, щурится и оборачивается, после тотчас поднимается на ноги в смятении и испуге. Оглядывается.       Набережная. Та, на которой они с Чонгуком впервые поцеловались и начали встречаться.              Холмы. Среди них рыскает Чонгук, ужасающе улыбаясь и глядя чернющими безумными глазами. Их блеск виден издалека, и Тэхён от него слепнет.              Попался.              Он слышит вопль и, закрыв лицо ладонями от безудержного плача, падает наземь. Скользит вниз по склону, под мост, которого тут никогда не было. Пролетает мимо высоченного здания, углами поранившего небо, отчего из дыр стекает шумная рыжесть. Чернота, когда к ней примешивается ещё и сирень. Обрушивается в реку, и эдакого самозванца уносит бурный поток.              – Я достану тебя, милый! – орёт Чонгук сзади. Тэхён его не видит. Падает в овраг, река не так уж и далеко. Добраться до неё и… Спастись?              Плечи оказываются в острых тисках, Чонгук сжимает их ногтями изо всех сил.              – Прости меня! – плачет Тэхён, сворачиваясь в клубок. Чонгук валится сверху и царапает, царапает, царапает. – Прости меня, молю!              За то, что не сберёг.       

Лучше убей меня…

      – Ещё одна попытка, милый, убеги от меня, – шёпот заползает в голову огромной змеёй. Будто бы той, которая проложила дорожки на набережной.       Убить за то, что подверг опасности и… И лишит жизни.       В яму падает ещё одна птица, и в небо вырастает чудесный гриб.       23:59       Тэхён задыхается, но ползёт. Видит. Видит траву под собой и то, как оттенки небес падают в реку. Видит голубые цветы на траве, которые нарвал ему Чонгук однажды и принёс в плохой, грустный день. Они мнутся под руками, ногами, под всем телом, плющатся прямо к земле и слипаются.       Ничего не болит, все царапины и раны затянулись, но… Но сил совсем нет. И даже страха хватает лишь на ползки. Лишь на унижения. Лишь на желание умереть и не причинять боль Чонгуку, которого Тэхён и так убьёт, когда проснётся.              Лимен сделает это.       

Чонгук…

      Тэхён со стоном переворачивается на спину, ещё пуще приминает голубые цветы и целиком распахивает глаза, отдавая свой вздох падающему на него небу. Перед лицом возникает голова заползшего на него Чонгука, в очередной раз доказывая, что Тэхён совершил ошибку, раз не уберёг его от себя же… И это самое страшное, что можно увидеть – собственное зло в другом, любимом человеке. Самое страшное наказание, казнь. Самосожжение.              – Прости меня… – одними губами шепчет он прежде, чем ужасающая улыбка и бездонные глаза пронзают его.              Всё, что Тэхён успевает заметить – то, как над ними склонились тени.