Девиант

Громкий звук гудка почти перед самым лицом вывел Лололошку из транса. Машина остановилась в метре от него, и если бы не реакция водителя, то собирали бы мальчишку по кусочкам по асфальту. Когда взгляд начал фокусироваться, то на мгновение показалось, что из салона вышел парень, ничуть не старше его. Весь из себя опрятный, в белом костюме… Точь-в-точь как Харрис. – Эй, парень, ты совсем из ума выжил! А ну, свали с дороги, – басистый голос контрастировал с внешностью… Хотя. Лололошка потер глаза, и теперь уже на месте Джона стоял обычный мужчина средних лет, и он был явно недоволен развернувшейся картиной – попасть за решётку из-за какого-то самоубийцы на дороге. – Да, конечно… – коротко протянул Лололошка, отходя в сторону. Машина проехала дальше. Что ж, впредь нужно меньше летать в своих мыслях и сконцентрироваться на более приоритетных задачах. Но ноги перестали слушаться. Идти тяжело, словно дорога стала густой болотной пучиной. В глазах потемнело. Прислонившись к забору чьего-то участка, Лололошка стал приводить дыхание в норму, но становилось только хуже. Через несколько шагов он упал под раскидистым деревом.

***

Холодная вода вновь вылилась на покрасневшее лицо, но никакого эффекта не возымела. Пустой стакан с глухим стуком поставили рядом. – Проверь его пульс ещё раз, – беспокойно требовал Ричард, ходя вокруг лежащего друга, – ну, не может он никак не реагировать на пятый вылитый стакан воды. – Прекрати разводить панику. Дилан закатил глаза, выражая полное спокойствие и даже безразличие к данной ситуации, но внутри его переживания были не меньше, чем у Трумана. Вот только показывать это он ни в коем случае не будет, чтобы не обнадеживать друга ещё сильнее. – Ричи, – ласково начала Окетра, – нам просто нужно дождаться приезда скорой. Она похлопала парня по плечу и присела на корточки рядом с Лололошкой, тыльной стороной приложив руку к его лбу. Её брови нахмурились, а взгляд перевелся на женщину, что сидела на диване неподалёку. – Жар так и не сходит, – констатировала Окетра. – Глупый ребёнок, – покачав головой, ответила Райя, – и слишком самоуверенный в себе. Дилан, когда ты его нашёл, он был дома? Тот сначала замялся, продумывая, что ответить. Эту заминку Абер прочитала сразу и нахмурилась, ожидая точного ответа. А Дилан говорить не собирался, он знал, что Лололошка точно был бы против подробностей о своих действиях, а уж тем более о месте нахождения. Да и тот факт, что Дилану впервые за долгое время пришлось буквально проследить за ним, тоже не красил ситуацию. Хоть это и было сделано из лучших побуждений. – Да, – запнувшись, наконец, ответил он. Губы сжались в тонкую полоску, а совесть грызла изнутри. Не мог он врать Райе и не хотел, но между ней и Лололошкой… – А если честно? – Думаешь, я буду врать тебе? – грубо выпалил парень. – Да и зная этого дурака, вряд ли бы он стал шляться где-то по городу, будучи больным. – В том-то и дело, что стал бы, – продолжала спор Райя, – а вот ты неумело пытаешься его прикрыть, хотя это только усугубит ситуацию. – Тоже мне! – вспылил Дилан и покинул комнату, громко хлопнув входной дверью. Окетра ахнула, поднимаясь на ноги. Разлад в семье точно был ей не по душе. Она грустно посмотрела в сторону выхода, после направилась за парнем, не надеясь на толковый диалог. Райя и Ричард остались в доме одни, не считая отключившегося Лололошку. Абер устало вздохнула, оперев голову на спинку дивана, и проговорила: – Намочи полотенце и приложи ко лбу Ло. Ричард кивнул и направился на кухню. Его нарастающая паника за чуть ли не единственного близкого человека была удушающей, перекрывающей полностью все мысли. С родителями связь он не поддерживает, только раз в год мама может позвонить и спросить, как дела, а вот об отце он и слышать не хочет. Ключ вставили в замочную скважину, послышался щелчок. Входная дверь медленно открылась, и на порог вошла пара: мистер и миссис Труман. – Мама! – громко позвал Ричард, как только услышал, что она вернулась. Слезы текли из его глаз ручьем, а голос давно охрип, – Он не ш-шевелится! Ч… Чарли не шевелится! Истеричный плач ребенка привлек внимание не только матери, но и отца. Глава семейства был человеком грубым и не принимающим "бабские" методы воспитания по отношению к собственному сыну. Любые проявления слабости и слез в его доме были недопустимы. – Ну и чего ты разнылся? – послышался басистый голос отца. Ричард не мог сдержать переполняющие его эмоции, но страх, испытываемый им перед этим человеком, был сильнее. Он сразу зажал рот рукой, однако это мало помогало. Шаги приближались, но мама оказалась быстрее. Она вбежала в детскую комнату, закрыв перед мужем дверь со словами: «Я сама разберусь». Конечно, вряд ли это сойдет ей с рук. – Что с Чарли? – успокаивающе, настолько, насколько она могла, проговорила мама и села рядом. – Я не знаю, – утирая слезы, ответил мальчик, – Я… Я всего лишь хотел с ним поиграть… – Давно усыпить его нужно было, – не унимался за дверью мужчина. Миссис Труман старалась делать вид, что всё в их семье нормально, не давала мужу поднимать руку на сына, но из раза в раз сама грешила пренебрежительным отношением. Однако в этот раз она прижала Ричарда к себе, чувствуя, как дрожит его тело. – С ним же всё будет хорошо? – еле слышно спросил он. Но в ответ тишина и медленные поглаживания по голове. Миссис Труман отстранилась от сына, осторожно поднимаясь с пола. Её усталый взгляд упал на Чарли — черненькую, неподвижную собачонку, которая была с ними уже несколько лет. Ричард нашел его, когда ему исполнилось шесть лет, и с тех пор они были неразлучны. Это был его единственный верный друг, единственный, кто был с ним рядом в трудную минуту. Бывало, придет он со школы злой, а Чарли сразу в ноги бросится да начнет вилять хвостом, чувствует, что хозяин не в духе. И так сразу на душе тепло становится. А сейчас он должен быть рядом с Чарли. Должен сделать всё возможное. Незамедлительно они с миссис Труман отправились в ветклинику. Всё это больше лишь для успокоения Ричарда, ведь животному ничем уже не помочь, однако язык у маматери не поворачивался такое сказать. Всю дорогу мальчик сжимал в руках пушистое тело и приговаривал, что всё будет хорошо, что Чарли нужно быть сильным псом и держаться. По прибытии врачи заверили, что сделают всё, что в их силах, попросили Ричарда остаться в холле, а миссис Труман пройти с ними. Подслушать, о чем шел разговор, у мальчика тогда не получилось, и пришлось смиренно ждать. Ждать и наблюдать, как счастливые хозяева забирали здоровых питомцев домой, и при этом догадываясь о тяжелой судьбе своего. В конечном счете скрыть смерть Чарли у матери не вышло, ведь, вернувшись домой, у них с отцом снова разгорелся скандал. – Ты с ума сошла тратить деньги на мертвого пса, – возмущался мужчина, – у меня сын вообще-то, а не плаксивая девочка. – Если ты хоть слово ещё скажешь, он перестанет быть твоим сыном, – почти перекрикивая мужа, угрожала женщина, тут же отправляя Ричарда в свою комнату, – беги к себе, малыш, мама сейчас придет. На этих словах дверь в детскую закрылась, а за ней послышался удар и женский крик. Сбегая из дома в шестнадцать лет, он не продумал ничего: ни место, куда податься, ни банальные запасы еды или денег. Главное – просто подальше оттуда, от этого ада. И совсем скоро он пожалеет о выбранной тактике бегства, пожалеет, что не сделал этого раньше. – Ты один? – спрашивают где-то со стороны. Неужели грабители или кто-то похуже? – У меня нечего красть, – тут же буркнул Ричард, посильнее зажавшись между стеной и батареей в обшарпанном подъезде. В ответ многозначительно хмыкнули, а после незнакомец присел рядом, протягивая полупустую бутылку с водой. – Ты тот самый Ричард Труман? Уверен, твои родители уже с ума сходят из-за твоей пропажи. – Да и плевать. Всё это лишь бы в глазах соседей выглядеть образцовыми воспитателями, – злобно бросил он и тут поднялся на ноги, – но у образцовых родителей дети не сбегают! Его глаза покраснели и наполнились слезами, вот-вот готовыми вылиться. Но эмоции, что сейчас переполняли его, не давали спокойно объяснить ситуацию. Однако это и не требовалось. – Понимаю, – незнакомец встал следом и протянул руку, – Лололошка. Будем знакомы. Ричард смотрел на протянутую ему руку, а после ухватился за нее, как за последний спасательный трос. – Я живу в соседнем подъезде, пойдём, – он жестом указал следовать за ним. И вот они уже через пару минут обустроились на старом диване посреди комнаты, приютившись друг к другу и вынужденные держаться рядом. – И каждый день я прихожу домой, вижу его игрушки, вижу его лежанку и лакомство которое он любил, а самого Чарли дома больше нет, – ностальгические вываливает парень, прикрыв глаза. – Чарли – это твоя собака? – интересуется Лололошка. – Да, его не стало четыре года назад, но всё равно так… – Тяжело? Поддержка никогда не была сильной стороной Дейвисона, однако даже просто нахождение рядом уже в разы облегчает всю боль, позволяя проживать её не в одиночку. И теперь Лололошка стал для Ричарда новым спасением, новым другом, которого не хотелось терять. Мокрое полотенце прижали к горячему лбу. Скорую вызывали ещё полтора часа назад, и приехать они должны были с минуты на минуту, но этого не происходило. Райя уже поднялась со своего места и направилась за домашней аптечкой, чтобы попытаться самостоятельно сбить температуру, как в дверь наконец постучали. – Я открою, – сразу отреагировал Ричард. Абер облегчённо выдохнула, посмотрев на лежащего неподалёку Лололошку. Его грудь тяжело вздымалась, а брови были нахмурены, словно ему снился кошмар. Райя приблизилась к нему, сев рядом на колени. У неё никогда не было родных детей, и она ни о чем не жалела, ведь эти неродные стали ей ближе всех. И потому страх за их благополучие она испытывала неподдельный. – Всё будет хорошо, – прошептала женщина, сжимая чужие руки в своих. Затаив дыхание, Райя услышала неразборчивое мычание парня. Его пальцы сжались, а сердце забилось быстрее. Он звал кого-то, определённо звал, но кого именно, Абер не понимала. Спустя мгновение вткомнату вернулся Ричард, а за ним двое врачей. Они сразу принялись осматривать больного и расспрашивать как можно больше информации о том, что с ним произошло, однако на все вопросы Райя безнадежно разводила руками и искала взглядом Дилана, который определённо знал больше. В конечном счёте Лололошку доставили в больницу. Там он провёл сутки, прежде чем к нему стали пускать посетителей. Проснувшись ночью от жажды, Лололошка больше не смог уснуть. За небольшое время нахождения в палате ему наконец удалось нормально поспать и даже выспаться. Давно он не мог позволить себе такую роскошь. Поднявшись на койке в сидячее положение, взгляд начал искать одноразовые тоненькие тапочки, но не найдя их, Лололошка встал на пол босыми ногами. В горле всё пересохло, а рядом никакого стакана с водой не оказалось, что странно, конечно, почему персонал не позаботился об этом заранее, ибо единственной целью на эту ночь стал поиск кулера с водой. Выйдя из общей палаты, Лололошку встретила полная темнота и тишина. Не было слышно даже работающих хоть где-то люминесцентных ламп. От этого вида аж мурашки по коже побежали, а желание утолить жажду как можно скорее было превыше детского страха темноты. Руки инстинктивно полезли в карманы за телефоном и, к сожалению, обнаружили, что в надетой на нём больничной пижаме карманов не было вовсе. Сразу появилось желание развернуться и вернуться в палату, чтобы найти телефон там. Открыв хлипкую дверь, Лололошка быстро зашагал к своему месту, начав рыскать в прикроватной тумбе, однако без света найти там что-либо на ощупь было тяжело. Лунный свет почти не проходил сквозь плотно закрытые жалюзи, а включать свет в общей палате – верх бесстыдства. Так ещё и кровать его находилась в самом углу, куда свет не доходил вовсе. Своим рысканьем Лололошка не заметил, как разбудил соседа, пожилого человека. Его покрытое морщинами лицо смотрело прямо в спину парня, а обвисшие губы неприятно почавкивали. – Юноша, так ты не один здесь находишься, – обратил на себя внимание старик. – Вот именно, почему работающий здесь персонал так халатно относится к пациентам, – возмущённо пробубнил Лололошка себе под нос, – а вы спите, я сейчас уйду. – Ты если воды ищешь, – начали отвечать со стороны, – так возьми мою воду, попей. Большего слышать ему и не нужно было. Перестав рыться в вещах, Лололошка в два шага приблизился к кровати старика и, проговорив неразборчивое "спасибо", подхватил пластмассовый стаканчик. По горлу потекла густая жидкость, мало чем похожая на воду и плюсом ко всему очень противная. Лололошка немедля выплюнул всё обратно, вытирая рукой рот. – Что это за хрень? Дед, ты вообще в своём уме? Что ты мне дал? Старик злобно глянул на него, а после развернулся в другую сторону и захрапел. Во рту стоял мерзкий привкус, и вместе с этим начало подступать чувство тошноты, настолько сильное, что держаться сил не было. Лололошка склонился к полу, всеми силами сдерживая порыв, однако вместо ожидаемой смеси переварившихся завтраков и обедов на пол полилась такая же густая жидкость, что была в стакане, и что-то похожее на кишки. Стенок горла касалось что-то невообразимо склизкое, и всё это тяжело падало на пол. Лололошка в страхе одной рукой ухватился за тумбочку, сжимая до боли в костяшках, а второй ощупывал впалый живот. Сердце бешено колотилось, подступающая паника заставила закрыть рот обеими руками и выбежать из палаты, на ощупь пробираясь по пустынным коридорам. Где, чёрт возьми, хоть кто-то? Почему ни одной живой души? Казалось, что вся больница просто вымерла. Пройдя по холодному кафельному полу ещё немного, впереди мелькнул слабый свет. Лололошка двинулся быстрее, влетая в помещение и наконец добираясь до освещённого места. Это оказалась служебная комната, и к счастью, тут был и кулер, и умывальник. С жадностью припав к крану, парень долго полоскал рот, пытаясь избавиться от отвратительного вкуса и ощущения, будто из тебя вылезает что-то противное и склизкое. Проведя ещё какое-то время в служебном помещении, Лололошка наконец начал приходить в себя. Он умыл лицо холодной водой, случайно намочив одежду. – Ночной кошмар, – сам себя успокаивал парень. Возвращаться в палату хотелось меньше всего, ибо то, что находилось там, пугало, но других вариантов найти не удалось. Обойдя больницу несколько раз, он всё равно возвращался к одному и тому же месту, как в зацикленном лабиринте. Шатаясь, он выбрался из комнаты и побрёл обратно в общую палату, надеясь, что к утру всё забудется. На этот раз помещение встретило его приглушённым лунным светом, а от лужи выблеваной смеси и старика не осталось и следа, словно изначально там ничего и никого не было. Улёгшись обратно на кровать, Лололошка постарался уснуть, всю ночь ворочаясь с боку на бок. Солнце безжалостно било в окна, так что никакие жалюзи уже не спасали, – вот и началось бабье лето. После всех проливных дождей наконец можно будет насладиться солнцем. Утренние процедуры и разговоры с медперсоналом о предстоящей выписке дали забыть о ночном кошмаре, да и как тут не забыть, когда первым посетителем за проведённые сутки стал Дилан. – Шутки про кладбище с каждым днём становятся всё актуальнее, – беззлобно улыбнулся парень. – Я уж и не надеялся, что придёшь. Ну всё, день точно испорчен, – парировал Лололошка. – Ну как ты тут? – интересуется Дилан. – Вечером уже сможешь уйти, правильно? – Откуда знаешь? – Дейвисон нахмурился и перестал заправлять постель, повернувшись в сторону друга. – Оттуда же, откуда и то, что я буду прогуливаться по улице Коронная, верно? – Нет, я просто спросил у твоего лечащего врача, – раздражённо бросили Лололошке в ответ на обвинение. – Слушай, Джо… – Джон? – тут же переспросил парень, акцентируя чужую оговорку. – Дилан. Просто, пожалуйста, перестань за мной следить, как за беспомощным ребёнком. Лололошка начал расхаживать по палате, не боясь, что кто-то заинтересуется их разговором. Да если надо, он повторит это ещё громче, чтобы его услышали наверняка. – Что это за претензии вообще? Ты слишком сильно головой приложился, когда в обморок падал? – рот Лололошки уже открылся для нового обвинения, но его опередили. – Или так сказывается близость с Харрисом, что люди после контакта с ним автоматически становятся токсичными эгоистами? – Какого чёрта вообще, – Дейвисон скорчил лицо полного отвращения. Реально, какого чёрта Дилан тратил время на оправдания своим действиям. Тратил время, чтобы донести о своих переживаниях, но в итоге прийти к тому, что он виноват. Нет, он не скажет об этом Лололошке, пока не скажет. О том, что не следит он за ним, и о том, что не рассказывает семье всё, что должен рассказывать. Дилан лишь единожды усомнился, поддавшись соблазну, преследовал по маршруту Лололошки, и не зря. Застал его валяющимся на земле, слава богу, живым. – Ну а разве это не так? – Завались, – процедил Лололошка. – Ты сам упоминаешь Харриса в наших разговорах чаще. Дилан поджал губы, но промолчал. Он знал, что задел больное место, ведь тот ненавидел Джона, по крайней мере, насколько он знал, но обида на Лололошку за такое поведение пересиливала. Повисла неловкая тишина. – Ладно, проехали, – махнул рукой парень и направился к выходу. – Семья ждёт тебя, поправляйся. Лололошка недовольно фыркнул, ничего не ответив. Он продолжил заправлять постель, стараясь не смотреть на уходящего Дилана. А в голове шквал мыслей о правильности своих слов. Он бесспорно дорожил Диланом, но их перепалки были такой обыденностью, что иногда не замечаешь, когда палка давно перегнута и вот-вот сломается пополам. Остаток дня Лололошка старался ни о чём не думать. Вся эта навалившаяся из неоткуда суета до невозможности давила. А больше всего не давала покоя мысль о Джоне. Что ему нужно? Откуда у него сестра? И множество других вопросов, на которые хотелось бы получить ответ как можно скорее, но расспрашивать Харриса напрямую было бы самоубийством, а Саймон перестал быть надёжным лицом в глазах Лололошки, хотя для Райи и Дилана он бесспорно оставался авторитетом. – Уильям Дейвисон, – вежливо проговорила вошедшая медсестра, – пройдёмте на ресепшен. Вас уже выписывают. Лололошка лениво поднял голову, посмотрев на девушку и кивнул. Наконец он покинет это душное помещение, наполненное разными больными и неприятными людьми, от которых хотелось скрыться. Хотя поначалу он так не думал, считая, что проведённое время в больнице станет его выходным, однако чем больше разных бабушек старались с ним заговорить или дать совет, тем хуже становилось его нервной системе. На ресепшене ему выдали выписной эпикриз и условный инструктаж домашнего лечения, а также рекомендации и список лекарств. Что ж, о последнем Лололошка благополучно забудет навсегда и вспомнит только в момент собственной отключки. Поблагодарив женщину за стойкой, парень сунул все выданные ему бумажки в карман и направился к выходу. На удивление погода от жаркого солнца успела перемениться на прохладный ветер, который неприятно задувал шею, и посему было бы прекрасно доехать до дома на такси. Подойдя к парковочной части около больницы, Лололошка стал высматривать свободные машины, ибо заказывать, а потом ещё и ждать было смертельно лень. Вот только заместо приметной жёлтой машины взгляд зацепился за ту, что была очень близко к нему – а вернее, за того, кто в ней был. – Не удивлён, что нашёл тебя не дома, а тут, – выйдя из салона, проговорил Джон. – Что ты здесь забыл? – недовольно спросил Лололошка, осматривая того с головы до ног. Как всегда – идеально белый костюм и аккуратно уложенные волосы. Заметив это, парень инстинктивно приложил рукой и свои волосы, чтобы они не выглядели как копна, хоть и вообще-то можно было сделать поблажку на больницу. – Ну, как это "что"? – театрально удивился Джон, стараясь не замечать, как дёрнулся его глаз. – Не иначе приехал тебя забрать. Тебе бы научиться вежливости. Он показательно обошёл машину и, открыв дверь рядом с пассажирским сиденьем, жестом пригласил к себе. – Я не поеду с тобой, – сказал как отрезал парень, скрещивая руки на груди. – С чего вообще такая щедрость? – Не хочешь, как хочешь, – пожал плечами Джон, закрывая дверь и как бы невзначай добавляя: – Только интересно, как скоро о твоей "профессиональной" пятилетней игре вскроется в большой четвёрке. Сомневаюсь, что Санчес проглотил обиду и сделает вид, что ничего не было. – Ладно! – раздражённо бросил Лололошка в ответ и, не дожидаясь новых комментариев, сел в машину. Харрис усмехнулся, увидев такую реакцию, и, вновь обойдя машину, сел на своё место. – Да и к тому же, до Гнезда ехать далеко, а ценники на такси не дешёвые, – он повернул голову в сторону Лололошки, – тебе ли не лучше сэкономить? Как назло, Джон был прав. Лишних денег, особенно после нахождения в больнице, у него не было, вот только, если бы ему дали выбор: потратить все кровно заработанные на одну поездку до дома на такси или ехать в одной машине с Харрисом, он просто пошёл бы пешком.