Пламя Запада

Очнулась я от лёгких постукиваний по щекам. Я открыла глаза и увидела перед собой Фили. - Жива! - Его лицо озарил улыбка. - Давай, нужно быстрее уходить! - Я приняла его помощь. Приняв вертикальное положение, голова резко закружилась. Я отступила на два шага, слегка поморщившись. - Всё нормально, Таэлин? - Фили заглянул мне в глаза. - Да, уже прошло. Последствия яда. - Я подняла лук с земли. Фили кивнул и пошёл помогать остальным. Я осмотрела себя: липкие, тонкие, как шёлк, нити обвивали моё тело. Я начала быстро снимать её с себя. Сверху раздался визг. Пауки, ловко перебирая лапами, быстро спускались к нам. "На этот раз ничего у вас не выйдет!" - С ноткой злобы подумал Торин, обнажая меч. Пауки набросились на нас с неистовой ярость. Таурендил, шатаясь, начал отстреливать потомков Унголиант, ибо выстоять в ближнем бою было бы весьма сложно. Я последовала его примеру. Пауки шипели, клацали жвалами, издавали какие-то рычащие звуки, бросаясь на нас. Торин и отряд гномов отбивались от них, нанося удары в голову или уязвимые места на брюхе. Двалин схватил одного из них за жвало и наносила удары голыми руками! " Ничего себе! Вот это настоящий воин!"- завидев эту картину, Таурендил очень удивился, хотя знал Двалина уже несколько лет. Пауки наступали. Один из них напал на Фили. Гном отбивался от него ногами, пытаясь дотянуться до меча. Я среагировала моментально. Выпкстив стрелу в брюхо членистоногому и громко свистнула. Реакция последовала мгновенно. Паук сразу же побежал на меня. К сородичу присоединилось ещё три паука Я чуть постояла, а затем понеслась в сторону, уводя их как можно дальше. Периодически я выпускала стрелы в преследователей. Впереди, по паутине спустился ещё один паук, десонстируя мне свои зубы, раскрыв рот, угрожающе шипя. - Ну уж нет! - Я обернулась назад, два паука настигали. Я выпрямила ногу, а вторую подогнула под себя, проскользив по сырой листве. Я проехала под пауком, а его сородич столкнулся с ним. Остался последний, который бежал медленнее своих собратьев. Я резко свернула в сторону, побежав в обратном направлении, ибо потеряться в Лихолесье или быть съеденной пауками или другими тварями, я не горела желанием. Завидев знакомую местность, я вынула стрелу из колчана и, выбежав из кустов, присела на колено, покатившись по листе и муху, сделала разворот и натянула тетиву. Стрела со свистом вонзилась пауку в открытую пасть. Кто-то приствистнул. Я встала на ноги, довольно вскинув голову и повернулась, как мне казалось, к гномам. Но вместо гномов на меня смотрел наконечник стрелы. Обладателем оружия была рыжеволосая, молодая эльфийка. - Я не враг. - Ты и твои товарищи находитесь во владениях короля Трандуила! - Она с презрением смотрела на меня. – Тауриэль, веди её сюда! – Раздался холодный, стальной голос. Эльфийка кивнула мне в сторону, не опуская оружия. Я направилась к гномам, которых уже окружил отряд эльфов, проводя обыск. – Таэлин, ты жива! – Таурендил с силой обнял меня. – Я думал, пауки разорвали тебя в клочья! – Я в полном порядке, Таур… – Так, так, так, – прервал меня мужской голос. – Отряд гномов, эльф и эльфийка. Весьма любопытно! Что вы все здесь делаете и зачем связались с этими алчными коротышками? На меня смотрел высокий, светловолосый эльф. Его голубые, словно зимний лед, глаза изучали мое лицо, будто пытаясь прочесть мои мысли. Тонкие губы были плотно сжаты, а темные брови сдвинулись на переносице. Это был сам принц Леголас. Мы никогда его не видели, но много слышали о нём. Слава о его красоте и грации дошла даже до Ривенделла. – Ava allen handasse car! (Не твоего ума дело!) – огрызнулся Таурендил. – Taurendil, ava or! Se haryon! (Таурендил, не стоит! Он принц!) – попыталась я утихомирить брата. – Tancave an aran! Inye ava lav ehta meldo! (Да хоть король! Я не позволю оскорблять моих друзей!). – Manen ar Inye, nan si tanya! (Как и я, но сейчас молчи!) – пресекла я его гневный выпад. С его вспыльчивым характером нам точно не избежать неприятностей. – О чем вы шепчетесь? Говорите на синдарине! – потребовал блондин. – А что случилось? Наш принц не понимает квенья? – с издевкой спросил Таурендил, вскинув бровь. Позади послышался смех гномов. – Таурендил, – процедила я сквозь зубы, легонько ткнув брата локтем в бок. – Я Таэлин, а это мой брат Таурендил. Мы из Ривенделла, помогаем нашим друзьям. – Друзьям? Гномы и эльфы уже давно не ведут никаких дел! – возразил принц. – С кем нам вести дела, а с кем нет, – не твоего ума дело! – огрызнулся Торин. Аранен лишь свысока посмотрел на всех нас. – Ned ardhon hain! Nuin hwarma! (Всех в королевство! Под замок!) – скомандовал блондин и перевел взгляд на меня. – Оружие. Я сняла колчан, отдала лук, кинжалы и несколько ножей. – Всё? – Нет, конечно. Еще парочку спрятала в штанах! – Меня начинала раздражать его настойчивость. Принц скривился, но проигнорировал мою дерзость. Он кивнул стражникам, и те принялись обыскивать меня и Таурендила. Брат одарил меня мрачным взглядом, явно не одобряя мое смирение. Вскоре все наше оружие лежало на земле. Нас повели по узким тропам Лихолесья. Эльфы двигались бесшумно, словно тени, а гномы ворчали и спотыкались, проклиная каждый корень и каждый камень на своем пути. Я шла рядом с Таурендилом, стараясь сдержать его гнев. Знала, что любой необдуманный шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Дорога, казалось, вела вглубь леса, становясь все более мрачной и зловещей. Деревья сплетались ветвями, почти не пропуская свет, и вокруг царила давящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и перекличкой лесных птиц. Наконец, мы вышли к огромному, белоснежному замку, сложенному из живых деревьев. Архитектура замка вторила самой природе, изящно вплетаясь в окружающий лес, словно он сам вырос из земли по воле волшебства. Врата замка, украшенные резными изображениями оленей и сов, бесшумно отворились. Стража расступилась, пропуская нас, и мы оказались в огромном эльфийском царстве, выстроенном прямо на ветвях древних деревьев. Золотые огни фонарей мягко освещали дорожки, создавая ощущение сказки. Стены замка переливались всеми оттенками зелени и изумруда, отражая свет. Ни одна линия не была прямой, ни один угол не был острым. Все изгибалось и кружилось, подобно лозе, оплетающей вековое дерево. Водопады, ниспадающие с верхних ярусов, превращались в сверкающие ручьи, устремляющиеся в сердце замка, питая сады и фонтаны. Внутри замка царила атмосфера вечной весны. Огромные залы, освещенные мягким светом волшебных кристаллов, были увиты цветущими растениями. Сады, полные диковинных цветов и журчащих ручьев, дарили прохладу и покой. Ароматы редких трав и экзотических цветов наполняли воздух, создавая ощущение нереальности. Эльфийские мастера ткали гобелены, изображающие сцены из древней истории, а музыканты играли на инструментах, звуки которых напоминали шепот ветра в листве. В самом сердце замка находится тронный зал, освещенный мягким светом хрустальных фонарей. Здесь Трандуил, король эльфов, вершит судьбы своего народа, восседая на троне из сплетенных корней и усыпанного драгоценными камнями. Однако красота и гармония замка Трандуила – лишь одна сторона медали. В самой глубине его, под мерцающими залами и цветущими садами, таятся темницы, где властвует вечный мрак и отчаяние. Нас повели по крутой, уходящей вглубь спиральной лестницы, высеченной прямо в скале. Каждый шаг отзывался эхом. Воздух стал тяжелым и влажным, пропитанным запахом сырых камней и земли. Сами темницы были узкими и мрачными. Камера освещалась лишь тусклым светом факелов, прикрепленных к стенам. Сырые каменные стены покрывал зеленый мох. В центре каждой камеры – лишь железная решетка, за которой заключен несчастный, лишенный света и надежды. Стражники темниц – суровые и безжалостные эльфы, чьи лица скрыты под масками. Они следят за порядком и не допускают никаких послаблений для заключенных. Лишь изредка они приносят скудную пищу и воду, достаточные лишь для того, чтобы поддерживать жизнь в узниках. Эльфы повели гномов на нижний ярус. Их стали распихивать по камерам. Они сопротивлялась, угрожали, но эльдар остались неприклонны. - Леголас, куда разместить эльфов? – к нам приблизилась Тауриэль. - Позаботься об этом, а я займусь ей, – Леголас обхватил мою руку чуть выше локтя и повлек за собой. Поднявшись на верхний этаж, эльф распахнул дверь темницы. Я вошла внутрь, не смея взглянуть ему в лицо. С лязгом за мной захлопнулась решетка. Таурендила поместили в соседнюю камеру. Торина же увели на встречу с королем. - Проклятые эльфы! - прорычал Двалин, с яростью пнув решетку. Остальные гномы принялись неистово расшатывать прутья. - Да будет вам! Неужели вы думаете, что эльфийские темницы столь непрочны? - воскликнул Таурендил. - Он прав. Это вам не орочьи темницы, а чертоги самого лесного короля! Никому не покинуть их без его соизволения, – поддержал брата Балин. - Нам нужно попытаться убедить короля отпустить нас. Таурендил, умоляю, сдержи свой пыл! – Я приблизилась к решетке, опираясь на нее руками. - Не обещаю, сестренка! – раздался голос брата. Стража ввела Торина. - Он предложил сделку? – спросил Балин с тревогой. - Да, – глухо ответил гном, – и я ответил ему – ish ka khe al dor gnur! (Я плюю на твою могилу! ). - Torin! Liante allen mi car palpa? (Торин! Тебя паук в голову ужалил?) – я вцепилась в решетку, испепеляя гнома гневным взглядом. - Pasta, Taelin! Elme uswe. (Спокойно, Таэлин! Мы выберемся. ), – заверил Таурендил. - Manen? (Как?) – отчаянно воскликнула я, схватившись за голову. В этот момент у решетки появился Леголас. - Король желает видеть вас, – произнес принц, открывая темницу. Мы с братом вышли, и стража повела нас в тронный зал. Леголас подвел меня к трону. Основание трона, будто сотканное из корней древнего белого дерева, казалось живым, пульсирующим тихим светом. Ни единой прямой линии, каждый изгиб продиктован течением времени и прихотью природы. Кора, покрытая серебристым мхом, дарила ощущение бархатистой мягкости, а резной узор, изображающий сцены из мифологии эльфов, нашептывал предания о героизме и трагедиях. Спинка трона, высокая и изогнутая, напоминала ветви раскидистого дерева, укрывающие от бед. На ее вершине, словно корона, мерцали кристаллы, излучающие мягкий, успокаивающий свет. Подлокотники, словно сплетенные из лиан, были украшены резными изображениями птиц и лесных зверей, безмолвно наблюдающих за происходящим в тронном зале. Трандуил ожидал нас у подножия лестницы, ведущей к трону. - Отец, это спутники гномов. - Можешь идти, Леголас, – лениво произнес Трандуил, обращаясь к нам. В его облике читалась история тысячелетий: во взоре проницательных глаз цвета зимнего неба отражались утраченные царства и горечь утрат. Волосы, цвета осенней листвы, обрамляли лицо с тонкими чертами, исполненное аристократизма и неуловимой грусти. Одежды его, сотканные из шелка и лесных трав, казались частью самого леса, а на пальцах сверкали кольца, хранящие древние заклинания. Леголас поклонился и покинул зал. - Итак, отряд гномов и эльфы, их сопровождающие. Как случилось, что вы оказались в компании Дубощита? – начал король, пронзая нас испытующим взглядом. - Торин призвал нас помочь ему вернуть свой дом. Мы давние и верные друзья гномов, – отважно выступил брат. - Эльфы и гномы давно не ведут общих дел. Наши народы стали чужими друг другу. - Да, но мы с Таурендилом сумели пронести эту дружбу сквозь множество испытаний. - Откуда вы? – король, не отрывая взгляда, начал обходить нас. - Из Ривенделла, – ответила я, стараясь сохранять невозмутимость. - Вы очень похожи на своего отца: хладнокровие, невозмутимость и несокрушимая воля. - Вы знаете нашего отца? Откуда? – я невольно выказала изумление. - Мне многое известно, – уклончиво ответил король. - Мы лишь хотим помочь нашим друзьям, попавшим в беду, – ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность. – Мы не желаем вреда вашему королевству и готовы покинуть его, как только вы освободите гномов. – Отпущу лишь с одним условием. Я предложил Торину сделку, но он отверг ее. Я прошу вас об одолжении: убедите гнома принять мое предложение, и я с милостью отпущу вас на свободу. - И предать друга? – вскипел Таурендил. Огонь ярости вспыхнул в его глазах. – Я никогда не пойду на это! Лучше останусь здесь, без пищи и воды, и умру, но останусь верен своему долгу и своим друзьям! В вас нет ни чести, ни гордости, ни капли преданности! В глубине души я разделяла каждое слово брата, но высказывать подобное королю в его же чертогах было большой ошибкой. Лицо Трандуила вмиг изменилось: оно приобрёл злобный и высокомерный вид. - Леголас! – стальной голос Трандуила эхом прокатился по замку. – Отведите их обратно в темницы и пошлите ко мне гонца. Сегодня же я напишу письмо в Ривенделл. Пусть их заберут отсюда, чтобы они более не смели являться в мое королевство. Увести их! Сердце совершило предательский скачок. - Нет! Вы не посмеете! – я рванулась вперёд. Леголас, словно не замечая моего сопротивления, железной хваткой обхватил мою руку, таща за собой, как бесчувственную куклу. Нас с силой втолкнули в темные камеры и с лязгом захлопнули двери. — Таурендил, я вырву тебе язык! Как ты посмел сказать такое королю! — А по-твоему, было бы лучше прогнуться? Уговорить Торина принять его гнусную сделку? Неужели предательство лучше? — брат кричал так, что его голос, казалось, разносился по всему дворцу, сотрясая древние стены. - Что случилось? – наша перепалка привлекла внимание гномов. – Что вы не поделили? - Кое-кто не умеет держать язык за зубами! Я бы сумела убедить короля отпустить нас! - Что сказал Трандуил? – поинтересовался Торин. - Трандуил напишет письмо в Ривенделл, нас заберут домой, а вас он оставит здесь, – я опустилась на пол, спрятав лицо в ладонях. - Возвращайтесь к себе. Благодарю за то, что откликнулись на мой зов и прошли со мной этот путь! – Торин бессильно опустился на пол. - Мы выберемся и вернем ваш дом! Ты рано отчаялся, и ты тоже, Таэлин! – Таурендил попытался вселить в нас надежду. – Наш маленький Бильбо сможет нас вызволить! "Бильбо? Но его здесь нет…" – меня охватил леденящий ужас. Тревога за нашего маленького спутника с каждой минутой становилась все сильнее. Я принялась возносить молитвы всем богам, моля о защите для хоббита.

***

Через пару часов сон сковал гномов усталостью. Их дыхание ровно и тяжело наполняло темницу. Я же сидела, не отрываясь, вглядываясь в каменную кладку стены. Факел у моей камеры, подхваченный внезапным порывом ветра, на мгновение погас, но тут же вспыхнул вновь. Этот проблеск вернул меня в Дейл, в день, когда с небес обрушился дракон. В голове всплыла песня гномов, скорбный реквием по утраченному величию. Я начала напевать её. – Далеко за хлад туманных гор И вечных подземелий стон, С рассветом в путь направим взор, Чтоб обрести нам злата звон. Шумели сосны в мрачной высоте, Ветра стонали в ночи тьме. И красный жар всё пожирал, Деревья в пламени объял. Ветра гуляли по пустой степи, Но лес безмолвен был и тих. Там зло давно к свободе шло, И с криком вырвалось оно! Прощайте, своды вечных стен! Теперь скитаться наш удел. В сердцах узор Туманных гор. О как далёк ты, Эребор! — У тебя красивый голос, — произнес Леголас, стоя у решетки. Лунный свет, просачиваясь сквозь узкое окно темницы, касался его волос, превращая в подобие ожившей мраморной статуи. — Что тебе нужно? — сухо отозвалась я, отворачиваясь. Его присутствие обжигало, вызывая лишь досаду. — Почему эти гномы так важны для тебя и твоего брата? Что особенного в них? — Тебе не понять… Ты не делил с ними кров, не стоял плечом к плечу в битве, не видел того, что видели мы. Не пережил того, что пережили мы! — горечь затопила меня, и слова сорвались с губ обжигающим шепотом, пробуждая воспоминания об Эреборе. — Что же вы пережили? — Леголас опустился на землю рядом с решеткой, его взгляд, проникающий сквозь тьму, изучал меня. — Мы видели, как разверзлись небеса, и адское пламя дракона обрушилось на Дейл и Эребор. Он вырвал гномов из дома, посеял смерть и занял Чертоги Короля. Мы разделили с этим народом долгие годы скитаний, делили последний кусок хлеба, лечили раны, поддерживали стариков. Мы помогли им обрести новый дом, а потом – вернуть Кхазад-Дум. Леголас молчал, переваривая услышанное. Его эльфийские глаза, обычно лучистые и полные света, сейчас были омрачены тенью задумчивости. Он слышал истории о драконе Смауге и разоренном Эреборе, но слышать это из уст очевидца – совсем другое. – Мы с братом понимаем этих гномов лучше, чем кто-либо другой. Нас связывают не только узы дружбы! – О чем ты? – Мы и сами когда-то лишились дома, – ответила я. – Вот почему мы не можем их бросить. Мы – братья по несчастью. – А откуда вы родом? Где был ваш дом? – в голосе Леголаса прозвучал неподдельный интерес. – Мы из погибшего давным-давно прекрасного города, принц, – начал Таурендил. – Это было самое прекрасное место в Средиземье, укрытое от глаз врага. Даже Моргот не смог найти его, – подхватила я. – Мы из Гондолина. - Сказал Таурендил. – Гондолин… Я не думал, что кто-то выжил, – прошептал аранен, вглядываясь в наши лица, словно пытаясь отыскать в них следы древней трагедии. – Мы чудом спаслись в день падения, – ответил Таурендил. – Отец успел вывести нас из города до того, как он был охвачен пламенем. Мы скитались по лесам, пока нас не приютил Гиль-Галад в Линдоне, а после войны последнего союза мы ушли в Ривенделл, к Элронду. – А где ваша мать? – спросил Леголас. – Умерла, – холодно ответил Таурендил, а затем с силой ударил кулаком в дверь камеры. Воспоминания, словно лавина, накрыли меня с головой.

***

Воспоминания о гибели матери были незаживающей раной в наших душах. Таурендил видел, как орда, опьяненная жаждой крови и безумием, несла смерть и разрушение. Мать встала на защиту детей и стариков, но в тот роковой день ее жизнь оборвалась. Стрела, словно черная молния, пронзила ее сердце. Таурендил рухнул на колени рядом с ней, пытаясь удержать ускользающую жизнь. Слезы, горячие и безудержные, струились по его щекам. Я стояла рядом, парализованная ужасом, не в силах издать ни звука. Боль, ледяным клинком вонзившаяся в меня, отняла дар речи. Я бросилась к ним, судорожно сжимая ее похолодевшую руку. – Уходите! – прохрипела она, из последних сил сопротивляясь тьме. – Нет, мама! Я не брошу тебя! Я спасу тебя! – Таурендил попытался поднять ее на руки, но она лишь ласково коснулась его щеки, заставляя заглянуть в угасающие глаза. – Таурендил, сын мой, ты уже спас… Таэлин, дочь моя, – ее взгляд скользнул ко мне, – моя красавица… Помните, я всегда буду рядом, вот здесь, – она прикоснулась к груди брата, к самому сердцу. – Я люблю вас! – Ее последнее дыхание вырвалось из груди, а на лице застыла тихая, просветленная улыбка. Рука безвольно упала на землю, замерла в смертельной неподвижности. – Мама! Нет!! Мама!!! – кричал Таурендил, тряся ее безжизненное тело. Его щеки блестели от слез, а голос срывался в безумном вопле. Я сидела окаменевшая, слезы градом катились по моим щекам, застилая мир пеленой горя. – Уходите, быстро! – К нам подбежал отец и, не говоря ни слова, силой оттащил нас от тела матери. Прошли годы, но шрам в наших сердцах так и не затянулся. Таурендил ушел в себя, стал замкнутым и молчаливым, а я, собрав волю в кулак, нашла в себе силы жить дальше, словно росток, пробивающийся сквозь толщу земли. Я стала опорой для брата, его тихой гаванью в бушующем море скорби.

***

В повисшей тишине Леголас опустил взгляд, словно чувствуя чужую боль. Он знал, что такое потерять близкого, хоть и не пережил такой ужасной трагедии, как гибель целого города. – Мне жаль, – тихо произнес он, затем снова поднял глаза и посмотрел на меня с каким-то новым, сложным чувством. – Принц Леголас, вас ищет командир стражи Тауриэль.- Наверху послышался голос. Леголас ушел, оставив нас с разодранными душами. На следующий день Леголас снова пришёл. Он часами расспрашивал о Гондолине и его красотах. – Похоже, наш принц заинтересовался тобой, сестренка, – заметил Таурендил, когда Леголас ушел. – Глупости! – отрезала я.