Пламя Запада

Мы неслись к Лихолесью и мир, расплываясь пестрой акварелью, отступал перед стремительным бегом. Морнэмир рассекал пространство, оставляя позади брата, мага и гномов. В ушах свистел лишь ветер, дерзкий и всепоглощающий, заглушая шепот земли. Вскоре перед нами разверзлась мрачная пасть Лихолесья. Я резко натянул поводья, и Морнэмир, повинуясь властному приказу, замер у самой черты леса, тяжело вздымая бока. Передо мной предстала скорбная панорама: деревья, когда-то гордые и полные жизни, теперь извивались в мучительном танце под гнетом неведомой скверны. Их иссохшие, скрюченные ветви, похожие на костлявые пальцы мертвеца, тянулись к незваным гостям. Солнечный свет едва просачивался сквозь густую завесу листвы, навеки заточив лес в сумрачном удушье. Под порывами ветра пожухлые, безжизненные листья шуршали под ногами, напоминающий зловещий шёпот предостережения. Я соскользнула со своего скакуна и начала снимать с него сумку с запасной одеждой, водой и провизией, которую нам щедро даровал Беорн. К лесу подъехали гномы, Гэндальф и Таурендил. Они тоже начали снимать провиант со своих скакунов, надевая сумки на себя. Закончив со своими вещами, я перекинула лямку через плечо и обратилась к жеребцу.        - Hantale, Mornemir. Elye naico entul an Beorn. Se os allen tarsa. ( Спасибо, Морнэмир. Ты должен вернуться к Беорну. Он о тебе позаботиться). - Конь закачал головой и начал бить копытом по земле, выражая недовольство. - Inye ava aniron a vaer gen ( Я не хочу, чтобы ты пострадал). - Я обняла коня за широкую шею. Морнэмир положил голову на моё плечо. Я первая отстранилась и поцеловала коня в мокрый нос. - Noro lim, Mornemir! (Быстрее, Морнэмир!). Морнэмир сорвался с места, уводя за собой пони. Таурендил отпустил своего коня, смотря ему вслед. Я направилась к магу, что стоял возле окраины леса и осматривал вход в него.        - Эльфийские врата, - объявил он. – Здесь начинается наш путь через Лихолесье!        - Орков не видать, - осмотрелся Двалин. – Удача нам благоволит.        - Этому лесу явно плохо, - заметил Бильбо. – Как будто его поразила болезнь. А в обход никак нельзя?  - Если только ещё двести миль на север или вдвое больше на юг, - маг прошёл за ворота. Гэндальф подошёл к статуе эльфийской девушки и оборвал опутавший её плющ. Я подошла ближе и увидела нарисованное на ней красное око.  - Это очень и очень плохо, - прошептала я и тревожно взглянула на волшебника. Таурендил подошёл к нам. По его лицу пробежала тень ужаса и он нахмурился брови. - Hi-nen enwina cotumo entulesse? ( Неужели старый враг вернулся?). - Но Гэндальф будто не слышал нас. - Высокие холмы, - пробурчал себе под нос маг, кивая головой. – Да будет так. Таэлин, Таурендил, я должен уйти. - Куда? - Спросили мы с братом одновременно. - Нужно проверить гробницы в холмах. Если они открыты, значит наш враг вернулся. - Мы с Таурендилом помрачнели. Внутри вдруг все похолодало и упало куда - то вниз. - Иди. Только будь осторожен! - Я посмотрела на мага. Он кивнул и быстрым шагом направился к выходу из леса.        - Оставь мою лошадь! – крикнул маг Нори, который только начал ослаблять подпругу. - Она мне нужна!   Весь отряд непонимающе посмотрел на Гэндальфа.        - Ты что бросаешь нас? – спросил Бильбо.        - Я остался, если б мог, - ответил тот.  Между магом и хоббитом завязался небольшой разговор. Пока они разговаривали, начал накрапывать дождь.       - Я буду ждать вас на отроге у склонов Эребора, - обратился к отряду Митрандир, направляясь к лошади. – Не потеряйте ключ с картой. И не заходите внутрь горы без меня. Этот лес уже не назовёшь Великой пущей, как раньше. В лесу есть ручей, на который наложены тёмные чары. Не прикасайтесь к воде. Перейдите ручей по каменному мосту. Даже воздух в этом лесу пропитан дурманом. Он постарается проникнуть в ваш разум и сбить вас с пути.        - Сбить нас с пути? – переспросил Бильбо. – Каким образом?        - Не сходите с тропы. Ни на шаг, а иначе вы больше её не найдёте. Чтобы ни случилось не сходите с тропы!        - Идёмте! – Торин направился в сторону леса, как только волшебник поскакал прочь. – Мы должны достичь Эребора до заката в день Дурина. Это наш единственный шанс найти тайную дверь в горе. У нас три дня чтобы пересечь этот лес. Таэлин, Таурендил, идёмте! - Таэлин, идём! - Таурендил пошёл вслед за Торином. Я отвлеклась от статуи и пошла за гномами. Как только я вошла в лес, в нос ударил запах прелых листьев и гнилой древесины. - Этот лес будто что-то отправило. - Я выступала по тропе, следуя за братом. - Лес как лес! - Бросил Торин, ступая по едва заметной каменной дорожке. Каждый шаг сопровождался хлюпающим звуком под ногами – почва была пропитана влагой, а воздух густел от запаха прелой листвы и сырой земли. Грибы, странных форм и размеров, светились призрачным светом в полумраке, а их споры оседали на лицах, оставляя горький привкус во рту. По мере углубления в лес, зловещая тишина становилась почти осязаемой. Исчезли щебет птиц и жужжание насекомых, сменившись лишь тихим шелестом ветра в мертвых ветвях. Иногда, издалека, доносился неясный вой, заставляя кровь стынуть в жилах. Тропа утопала под слоем мха, сырой земли или переплетенных корней деревьев. Идти становилось всё труднее: корни то вздымались, то опускались, то создавали такие препятствия, что их приходилось в буквальном смысле переползать. Рядом со мной шли Фили и Кили. При каждом новом испытании в виде переползания, братья помогали мне перешагивать препятствия. Какое-то время все шли молча. Тропа петляла, то взмывая ввысь, то низвергаясь вниз. Лес, как справедливо заметил Бильбо, источал болезнь. Листва, тронутая недугом, безжизненно опадала с ветвей, воздух был спертым и гнетущим. Солнечный свет не мог пробиться внутрь и, казалось, что в лесу наступила ночь. – Мы нашли мост, – крикнул кто-то из отряда. Я подошла к Кили. – Или то, что от него осталось, – проговорила я, вглядываясь в поросшие мхом каменные ошметки былого величия. – Попробуем переплыть? – предложил Бофур. – Ты не слышал, что сказал Гэндальф? – отрезал Торин. – Тёмная магия сковала этот лес. Воды ручья тоже зачарованы. – Какой-то он не очаровательный, – пробормотал Бофур. – Нужно придумать, как переправиться, – Торин принялся осматривать окрестности в поисках решения. – Ветви кажутся достаточно прочными, – заметил Кили, оценивая переплетение древесных объятий. Он ступил на одну из них, намереваясь перебраться на другую сторону, но Торин остановил его. – Кили! Пустим легких вперед. Все взгляды обратились на нас с братом и Бильбо. Хоббит скорчил недовольную гримасу, а мы с Таурендилом обменялись взглядами. – Дамы вперед, – учтиво пропустил меня брат. – Aica tyulta? (Страшно стало?) – усмехнулась я и шагнула вперед. Ухватившись за верхние ветви, я осторожно ощупала правой ногой податливую ветку. Таурендил последовал за мной. Сноровисто перебирая руками по верхним ветвям, я то и дело широко переступала, стараясь сохранить равновесие. Еще шаг – и вот я на земле, Таурендил спрыгнул следом. Я посмотрела на Бильбо, который нерешительно ступил на ветку, уцепившись за верхнюю словно за спасительную нить. – Всё нормально. Не вижу никаких проблем, – пробормотал он, и тут же едва не рухнул в ручей, повиснув вниз головой. – О! Вот одна… Нет, нет. Всё в порядке. – Бильбо, осторожно! – Я замерла в напряжении. – Не торопись. Бильбо, собравшись с духом, сделал ещё несколько шагов и оказался с нами на другом берегу. – Что-то здесь не так, – пробормотал Бэггинс. – Совсем не так. Оставайтесь там! – Я посмотрела на гномов. Они уже карабкались по ветвям, перепрыгивая и кряхтя. – А по очереди никак нельзя было переправиться? – Таурендил с усмешкой покачал головой, наблюдая за тем, как гномы решили почувствовать себя покорителями джунглей. Я лишь вопросительно вскинула бровь. Хоббит похлопал себя по щекам. Рядом бесшумно приземлился Торин и окинул взглядом окрестности. Внезапно послышался шорох, и из леса выступил белоснежный олень. Я зачарованно смотрела на него. Первое живое существо, повстречавшееся нам в этом проклятом лесу, и какое прекрасное! Я услышала натяжение тетивы и, резко обернувшись, увидела Торина, нацелившегося на благородное животное. – Ты что делаешь? – возмутился Бильбо. Торин уже собирался спустить стрелу. – Нет! – Я резко дернула его руку с луком вверх, и стрела просвистела далеко над головой оленя. Испуганное животное мгновенно скрылось в чаще. – Зря ты так, – произнес Бэггинс. – Плохая примета. – Я не верю в приметы, – отрезал Торин. – Мы сами куём свою удачу. Тут раздался всплеск. Оказалось, что Бомбур заснул прямо на ходу и свалился в ручей. – Что ты там говорил про удачу? – ехидно приподняла я бровь. Гномы, не без нашей помощи, соорудили носилки и вытащили упитанного гнома. Наши спутники уложили сородича и вшестером потащили его дальше. На их лицах читалось тяжкое бремя ответственности – тащить самого упитанного гнома оказалось непосильной задачей. Мы продвигались в чащу. Дурман всё сильнее затуманивал разум моих спутников, а их силы таяли с каждым шагом. Лёгкая слабость начала сковывать и меня. Но истинный ужас внушала паутина, всё чаще опутывающая деревья и кусты. Отряд остановился передохнуть. Я присела рядом с Бильбо. Лесные чары, казалось, щадили его больше, чем гномов, еле державшихся на ногах. Он сохранял подобие здравого рассудка, хотя и был измотан до предела. – Все, вперёд! – рявкнул Дубощит приказным тоном. – Нужно идти! Гномы, несшие Бомбура, только успели перевести дух, опустив носилки на землю. – О, Эру всемогущий! – взмолилась я. – Торин! Смилуйся! Нам всем нужен отдых! Тебе тоже! – Нет! Мы должны как можно скорее выбраться из этого леса! – Можно тебя на минутку? – процедил брат, отводя Торина вперёд по тропе. – Приди в себя! Посмотри на них! – он указал на шатающихся гномов. – Они валятся с ног. Если мы не сделаем привал, то навсегда останемся в этой глуши. Измотанные воины, какими бы умелыми они ни были, не смогут защититься от нападения. Дай им отдохнуть! – Ладно, – выдохнул гном. – Привал! Не больше часа! Гномы устало опустились на корни деревьев. Перекусили хлебом с сыром, запили водой. После недолгого отдыха мы продолжили путь. Сколько часов прошло до следующей остановки, я не знала. Время здесь потеряло смысл. Минуты тянулись, как часы, а те казались бесконечностью. Но затем мы снова остановились передохнуть. Силы моих спутников иссякли. – Что это? – вдруг спросил Бильбо. – Голоса? Вы слышите голоса? – Я ничего не слышу, – с трудом проговорил Торин. – Ни ветра, ни птиц… Который час? – Не знаю, – ответил Двалин. – Я даже не знаю, какой сегодня день. Я прислушалась. До ушей доносились неприятный скрежет, шепот и щёлканье. - Elye hlar? (Ты слышала?). - спросил Таурендил, всматриваясь в чащу. Его взгляд бегал по сторонам, пытаясь уловить что-то в окружающей темноте. - Tancave. Ma sina? (Да. Что это?). - Ava hanya. (Не знаю). – О чём вы говорите? – спросил Бильбо. – Пытаемся понять, что это может быть, – ответила я, положив руку на рукоять кинжала. – Как же это долго, – выдохнул Дубощит. – Когда же закончится этот проклятый лес?! – И я хотел бы знать, – отозвался Глоин. – Одни деревья повсюду. – Вон там! – Торин что-то увидел в чаще. – Туда! – Торин, стой! – я преградила ему дорогу. – Нам нельзя сходить с тропы! Иначе мы заблудимся, и один Эру знает, какие твари здесь обитают! – Уйди с дороги! – Торин оттолкнул меня в сторону. – Вперёд! Делайте, что я сказал! За мной! - Я упала на корни, больно ударившись локтем. — Таэлин! — ко мне метнулись Фили, Кили и Таурендил. Крепкие руки подхватили меня, помогая подняться. — Ты как? — взгляд Фили был полон неподдельного беспокойства. — Все в порядке. Спасибо, — я кивнула, и гном, успокоившись, последовал за остальными. Таурендил же бросил в сторону Торина испепеляющий взгляд, а затем осторожно помог мне перешагивать через коварные корни деревьев. Вдруг тишину пронзила вибрация, словно кто-то нежно коснулся струны, приглушив ее звучание. Потом еще раз. Оглядевшись, я заметила встревоженного хоббита, который только сейчас осознал, что гномы ушли вперед. — Нет, нет! Подождите! — отчаянно закричал он им вслед. — Подождите! — Чего? — грубо бросил кто-то, не останавливаясь. — Стойте! Нельзя сходить с тропы! Мы должны идти по тропе! — Увы, мой друг, — с горькой усмешкой произнесла я, — их разум сейчас окутан дурманом, они словно во сне. — Видимо, придется следовать за ними, — обреченно выдохнул полурослик. Вскоре мы нагнали отряд. Как и следовало ожидать, начались споры о правильности выбранного пути. — Я не помню это место, — услышала я голос Балина, ходившего где-то рядом. — Мы здесь не проходили. — Она должна быть здесь, — мимо нас прошествовал Дори. — Не могла же она просто исчезнуть. — Если только ее не спрятали, — мрачно отозвался Двалин, стоявший рядом с нами. Я предпочла промолчать о том, что с тропы сходить было нельзя. Торин, словно зачарованный, снова повел нас невесть куда. Бильбо, судя по его растерянному взгляду, тоже находился под действием этого странного наваждения. — Глядите, — позвал Ори, поднимая что-то с земли. — Это же кисет! — Дори выхватил сумочку из рук брата. — В этих лесах есть еще гномы! — Больше скажу, гномы с Синих гор, — вещица перекочевала в руки Бофура. — Он точь-в-точь как мой! — Да потому что он и есть твой! — с раздражением воскликнул Бильбо. — Вы понимаете? Мы ходим кругами! Мы заблудились! — Не заблудились! — возразил Торин. — Мы идем на восток! — А где этот восток? Мы потеряли солнце, — подал голос кто-то еще из гномов. Среди гномов начала разгораться перепалка. Меньше всего мне сейчас хотелось идти и разнимать их. Эту роль на себя взял Таурендил. — А ну, заткнулись все! Хватит! Мы и так заблудились, а вы тут еще решили разборку устроить? Соберитесь! Если мы не будем прислушиваться друг к другу, то сгинем здесь, и не видать вам Эребора! — Наверх! — вдруг воскликнул хоббит. — Надо залезть на дерево! — Хоть кто-то ещё что-то соображает! — я ободряюще улыбнулась хоббиту. Тот кивнул и ловко полез вверх. В этот момент я услышала какой-то подозрительный хруст. Тишину леса разорвал предательский хруст подлеска. Я вскинула голову, взгляд скользнул по густым зарослям. Сперва показались длинные, как жерди, ноги, потом из сплетения ветвей высунулась отвратительная морда, утыканная восемью злобными глазами. Острые жвала клацали, словно костяные кастаньеты, отбивая жуткую дробь. И вот, из кустов вывалилось само чудовище – громадный размеров паук. – Может, отвлечетесь от красот природы и сюда посмотрите?! – заорала я, натягивая тетиву лука. Брат и гномы обернулись, разом смолкнув. Паук, перебирая мохнатыми лапами, ринулся к нам. Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась твари прямо в глаз. Паук дернулся в предсмертной конвульсии и замер, скорчившись в неестественной позе. – Наверху! – Истошно завопил кто-то из гномов. Я вскинула голову и содрогнулась от ужаса. По паутине, густо оплетавшей кроны и стволы деревьев, на нас неслась целая стая гигантских пауков. Потомки Унголиант жаждали крови. Не теряя ни секунды, я снова вложила стрелу в лук, натянула тетиву до предела и выстрелила. Таурендил, обнажив клинки, с яростным кличем бросился в ближний бой. Гномы, презрев страх, последовали за ним, превратившись в вихрь стали и ярости. Я успела отправить еще одну стрелу в брюхо мерзкому насекомому, когда услышала стоны и хрипы гномов и стон брата. Обернувшись, я похолодела от ужаса: почти все они лежали на земле, опутанные липкой паутиной, лишь Торин, шатаясь, едва держался на ногах, сжимая в слабеющей руке окровавленный меч. А сзади, крадучись, к нему подбирался один из паучьих отродий, готовый нанести смертельный удар. – Торин, оберни… – не успела я договорить, как почувствовала острую, жгучую боль в боку. Паучье жало, словно раскаленный кинжал, вонзилось в мою плоть. Я осела на одно колено, мир померк. – Таэлин! – Торин сделал пару неуверенных шагов в мою сторону, но ослабевшие ноги подкосились, и он рухнул на землю. Перед глазами все поплыло, голова закружилась в диком хороводе. К горлу подступила тошнота, во рту пересохло. На языке остался мерзкий, горький привкус яда. Сердце замедлилось, дыхание стало прерывистым и частым. Холодный пот прошиб лоб. Я чувствовала, как сзади ко мне подкрадывается тот, кто уже однажды отведал моей крови. Собрав последние силы, я стиснула лук в руке и нащупала стрелу. Шипение стало совсем близким. Резко развернувшись, я вложила всю свою ненависть в последний выстрел и отправила стрелу точно в мерзкую тварь. Паук, издав то ли визг, то ли писк, рухнул к моим ногам. Новая волна боли, острая и обжигающая, пронзила плечо, и тут же отступила. Организм не выдержал. Концентрация яда достигла критической отметки, и я потеряла сознание, рухнув на землю. Последнее, что я увидела, сквозь пелену тумана – Торин, беспомощно барахтающийся в коконе паутины.