цикл второй: любовь.
12 сентября 2025 г., 15:10
Ночь пахнет солью и жасмином. Воздух неподвижен, как перед грозой, но на небе — ни облачка. Только Луна тонким серпом висит над обрывом, её свет — как дыхание, как шепот.
Субин идёт босиком по тёплой земле эдельвейсового поля. Туда, где звёзды касаются горизонта, где каждый шаг даётся с трудом, где каждая колыбельная Луны, как предательство дня. Субин не помнит дороги, такое ощущение, словно он знал её всегда.
Богиня появляется не сразу. Сначала — ветер, словно чьи-то пальцы, касаются щеки Субина. Потом — голос, переливающийся серебряными колокольчиками.
И вот он. Стоит на краю утёса. Тёмные, длинные волосы перехвачены серебряной клипсой, белая рубашка, колышемая ветром, эдельвейсовый венок на голове. Глаза — цвета тумана, в них нет страха, нет времени. Он смотрит так, будто знает всё, что было и будет.
И до Субина вдруг доходит: Белая Богиня, тот мальчик из детства, серебряная клипса и лунная песнь.
— Ты пришёл, — произносит он, и это не вопрос, — Ты и есть Белая Богиня.. Я столько взывал к тебе, просил, умолял.
— Не бойся, не проси, а пей и смейся.
Юноша протягивает ему кубок. Вино в нём чёрное, словно озеро в безлунную ночь. Пальцы обхватывают холодный металл, губы касаются края. Субин прикрывает глаза. И видит.
Рождение — мальчик, колыбель в лунном свете, укачиваемая ветром.
Любовь — руки, вплетающиеся в волосы, смех в полутени.
Смерть — увядшее поле, мёрзлая земля под ногами, поцелуй в лоб, как благословение.
И Субин рискует, протягивает к нему руку, приглашая полумесяц на танец. Движение лёгкое, как ветер. И богиня утягивает его за собой. Музыки нет, но сердце слышит её. Он танцует — и забывает всё: имена, время, страх. Он — вера, он — вина, он — любовь. А вокруг только свет, отражённый Луной от поверхности рек.
На шее парня сквозь ткань тонкой рубашки сверкает тонкая цепочка — печать полумесяца. Она пахнет лунной пылью, и кажется, стоит вдохнуть сильнее — и сорвёт крышу с неба.
— Ты хочешь остаться? — спрашивает он, рассыпая лунную пыль с рукавов.
И Субин хочет ответить «Навсегда», но знает — день всегда сменяет ночь.
Парень с туманными глазами касается его. Легко. Эфемерно.
Он — реален. Можно дотронуться пальцем.
Но под пальцами Субина — туман, лунная пыль, и клипса в тёмных волосах.
Утром его найдут на склоне. Живого. Спящего. Во рту — привкус вина и мёда, в волосах — венок из эдельвейсов, на ладонях — сверкающая пыль. Он будет улыбаться во сне, будто встретил кого-то, кого давно искал.
«Я сердцем клянусь, никому не скажу, что ты ночью под тени спустилась с Луны, позабыв о Богах — танцевала с людьми».
И когда в следующий раз Луна станет полумесяцем, он в очередной раз пойдёт в поле, чтобы вновь услышать колыбельную Белой Богини.
