Historiae Amatoriae Yokohamae

      Магазинчик «Бумажное сердце» был островком тишины посреди шумной улицы Йокогамы. Воздух здесь пах тушью, кедром и старыми книгами. Для Ацуши, вбежавшего сюда по срочному поручению Куникиды, это место показалось порталом в другой, более спокойный мир.

«…и бумага должна быть идеальной плотности, чтобы мои чернила не протекли, и ни в коем случае не кремового оттенка, а чистого белого, понял, Ацуши?!»

      Грозный голос наставника все еще звенел у него в ушах. Он растерянно смотрел на бесконечные полки с рулонами васи, стопками рисовой бумаги и десятками оттенков чернил. Паника начала подступать к горлу. Если он ошибется, Куникида-сан точно заставит его переписывать отчеты всю ночь.       — Могу я вам помочь?       Голос был тихим и мелодичным, как звон маленького колокольчика на ветру. Ацуши обернулся и увидел девушку за прилавком. У нее были длинные темные волосы, собранные в небрежный пучок, и глаза цвета сиреневых сумерек. Она перебирала тонкие кисти, и ее движения были плавными и точными. Это была Такэ Хашимото, хозяйка лавки.       — Д-да! — выпалил Ацуши, чувствуя, как краснеют уши. — Мне нужна бумага... для очень... очень важных документов. И чернила, которые не смазываются!       Такэ мягко улыбнулась, отложив кисти. Ее улыбка была такой спокойной, что паника Ацуши немного улеглась.       — Для важных документов, говорите? — она подошла к одной из полок. — Тогда вам подойдет вот эта. Достаточно плотная, чтобы выдержать любое перо, и белоснежная, как первый снег. А чернила... вот эти. Сохнут почти мгновенно. Ими пользуются многие каллиграфы.       Она говорила с такой уверенностью и знанием дела, что Ацуши сразу ей поверил. Он наблюдал, как она аккуратно упаковывает его покупку в крафтовую бумагу, перевязывая ее тонкой бечевкой. Ее пальцы порхали легко и изящно.       — Спасибо вам огромное! Вы меня просто спасли! — с искренним облегчением сказал он, протягивая деньги.       Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, он заметил на её запястье тонкий, едва заметный шрам, похожий на трещинку на фарфоре.       Такэ проследила за его взглядом и чуть заметно дернула рукавом кофты.       — Пустяки, — тихо сказала она, но ее взгляд стал немного отстраненным.       — Простите! — тут же спохватился Ацуши. — Я не хотел...       — Все в порядке, — она снова улыбнулась, но на этот раз улыбка не совсем коснулась ее глаз. — Считайте это напоминанием, что даже самые хрупкие вещи могут стать прочнее после того, как их починят.       Слова отозвались в душе Ацуши чем-то до боли знакомым. Он, вечно сомневающийся в себе, вечно боящийся своей силы, вдруг почувствовал с этой тихой девушкой необъяснимое родство.       — Я... я понимаю, — прошептал он.       Такэ посмотрела на него по-новому. Дольше, внимательнее. Словно увидела в его растерянных глазах что-то, кроме обычной паники покупателя.       — Вот, возьмите, — она протянула ему маленький листок фактурной бумаги с вплетенными в него засушенными лепестками сакуры. — Это подарок. Для чего-нибудь неважного. Для того, что можно написать от сердца, не боясь ошибиться.       — Спасибо, — выдохнул он, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло.       Уже выходя из магазина, он услышал ее тихий голос ему в спину:       — Заходите еще.       Ацуши обернулся и кивнул, не решаясь ничего сказать. Он шел по улице, крепко сжимая в одной руке пакет для Куникиды, а в другой — маленький, хрупкий листок бумаги. И почему-то он был уверен, что очень скоро вернется в «Бумажное сердце». Не по поручению, а просто так. Чтобы снова увидеть спокойную улыбку девушки, которая понимает, что такое трещины, и знает, как сделать их частью красоты.