Historiae Amatoriae Yokohamae

      Молодая вдова в траурном кимоно, она жила в доме своего свекра Якити уже второй год после смерти мужа. Внешне покорная и сдержанная, внутри она горела жаждой, которую не смела назвать.       — Фуми-сан, — голос свекра вернул её к реальности. — Наш новый садовник прибыл.       В дверях показалась худощавая фигура. Чёрное пальто, бледное лицо с резкими чертами, белая прядь в тёмных волосах. Акутагава Рюноскэ низко поклонился, но в его глазах не было подобострастия — только холодное достоинство человека, знающего цену своим силам.       — Он будет работать в саду и помогать по хозяйству, — объяснил Якити. — Говорят, у него есть какие-то особые способности, хотя я в это не верю.       Фуми кивнула, не показывая, как её поразило это странное существо, казавшееся тенью среди живых людей.       Дни в поместье тянулись медленно и однообразно. Фуми выполняла обязанности хозяйки, ухаживала за стареющим свекром, принимала ухаживания его делового партнёра Таканао, который ясно давал понять, что готов взять её в жёны. В этом традиционном мире, где каждый её шаг был предопределён, Акутагава казался трещиной в безупречной поверхности.       Она наблюдала за ним из окна своей комнаты. Его руки, работающие с садовыми инструментами, временами дрожали от слабости — он часто кашлял, прикрывая рот платком. Иногда, когда никто не видел, она замечала, как чёрные щупальца вырывались из его тела, помогая поднимать тяжёлые камни для садовой композиции.       — Что это? — спросила она однажды, застав его за этим занятием.       Акутагава застыл, затем медленно повернулся.       — Расёмон, — ответил он коротко. — Моя способность. И моё проклятие.       — Я никому не скажу, — тихо произнесла Фуми.       С этого дня между ними возникла странная связь. Она стала выходить в сад, когда он работал, принося чай или просто наблюдая. Он рассказывал ей о Портовой мафии, о наставнике, о мире, где способности определяют силу.       Фуми чувствовала, как внутри неё растёт непонятное, мучительное чувство. Ночами она лежала без сна, представляя его руки, его голос, эти чёрные щупальца Расёмона. В её воображении они обвивали её тело, проникая под кожу, касаясь сердца.       Якити заметил её интерес.       — Не приближайся к этому человеку, — предупредил он. — Он опасен. Я нанял его только потому, что он согласился на низкую плату.       Таканао стал появляться чаще, его взгляды становились всё настойчивее. Фуми понимала, что вскоре ей придётся дать ответ на его предложение. Этот брак был бы разумным решением — финансовая стабильность, уважаемое положение в обществе.       Но тело и душа Фуми жаждали иного.       Однажды ночью она вышла в сад. Акутагава сидел под сакурой, читая книгу при свете маленького фонаря.       — Что вы читаете? — спросила она.       — Кавабата Ясунари, — ответил он. — «Снежная страна». История о невозможной любви и одиночестве.       — Вы верите в дружбу? — Фуми опустилась рядом с ним на камень.       — Я верю в силу, — его голос был тих. — Всё остальное — иллюзия.       — А любовь?       Акутагава посмотрел на неё с удивлением.       — Особенно любовь, Фуми-сан. Особенно она.       Её имя в его устах звучало как запретное заклинание. Она подняла руку и осторожно коснулась белой пряди в его волосах.       — Иногда я думаю, что вся моя жизнь — это ожидание чего-то, что никогда не произойдёт, — прошептала она.       Его глаза расширились, в них мелькнуло понимание и… страх? Он резко встал.       — Вам следует вернуться в дом, Фуми-сан. Ночь холодна.       Весна сменилась летом. Жара делала воздух густым и тяжёлым. Фуми чувствовала, как растёт напряжение в доме. Якити объявил о помолвке между ней и Таканао. Акутагава стал работать ещё усерднее, почти не поднимая глаз при встрече с ней.       Однажды вечером она нашла его за домом. Он кашлял, сгибаясь пополам от боли, и на его ладони она увидела кровь.       — Вам нужен врач, — сказала она, поддерживая его за плечи.       — Мне нужно уйти отсюда, — ответил он. — Я не должен был оставаться так долго.       — Почему вы остались?       Акутагава посмотрел на неё взглядом, от которого её сердце сжалось.       — Вы знаете, почему, Фуми-сан.       В тот вечер она приняла решение.       Ночью, когда дом погрузился в сон, Фуми пришла в комнату Акутагавы. Её руки дрожали, когда она отодвинула сёдзи.       — Я уйду с вами, — сказала она.       Он смотрел на неё, не двигаясь.       — Вы не понимаете, кто я, — наконец произнёс он. — Я убивал людей. Расёмон создан для разрушения, не для любви.       — Я не боюсь вас.       — Должны бояться.       Она подошла ближе.       — Покажите мне.       Акутагава закрыл глаза, и из его плеч вырвались чёрные щупальца, заполняя маленькую комнату, касаясь стен, потолка, обвиваясь вокруг Фуми, но не причиняя ей вреда.       — Видите? — прошептал он. — Это чудовище.       — Я вижу вас, — ответила она, протягивая руку к его лицу. — Только вас.       В ту ночь Фуми поклялась Акутагаве в вечной любви. Их тела и души соединились в едином порыве, переполненные жаждой, которую оба сдерживали слишком долго. Расёмон обвивал их, словно тёмный кокон, отгораживая от мира. Фуми никогда не чувствовала себя более живой, чем в объятиях этого умирающего человека.       — Я уйду с тобой куда угодно, — шептала она. — В Йокогаму, в Портовую мафию, в ад — мне всё равно.       Акутагава смотрел на неё с болью и нежностью.       — Завтра ночью, — пообещал он. — Я приду за тобой.       На следующее утро Якити сообщил, что свадьба с Таканао состоится через неделю.       Акутагаву уволили — его услуги больше не требовались.       Фуми стояла у окна, наблюдая, как он уходит. В её сердце горела решимость. Этой ночью она покинет дом навсегда.       Но когда солнце село, пришло письмо. Почерк Акутагавы, резкий и угловатый, как он сам.

«Прости меня, Фуми. Я не могу забрать тебя с собой. Мир, в который я возвращаюсь, уничтожит всё, что в тебе чисто и прекрасно. Твоя любовь — единственное, что заставляет меня жалеть о моем прошлом. Забудь меня и живи».

      Фуми перечитывала строки, пока слёзы не размыли чернила. Затем она сожгла письмо и собрала свои немногочисленные ценности. Она не примет его решение. Если он не придёт за ней, она сама найдёт его.       В саду было тихо, когда она услышала шаги. Но это был не Акутагава — Таканао пришёл раньше обычного.       — Ты ждёшь его, — это не был вопрос. — Этого убийцу.       — Я люблю его, — просто ответила Фуми.       — Он чудовище. Ты видела его способность. Ты знаешь, сколько людей он убил?       — Я знаю, кто он. И это не меняет моих чувств.       Таканао рассмеялся.       — Думаешь, он любит тебя? Он использовал тебя, как игрушку. Знаешь, почему он на самом деле не вернулся за тобой? Потому что его наставник запретил. Тот, кого он боготворит.       Фуми замерла.       — Откуда ты знаешь?       — У меня свои источники. Этот человек, Дазай, приказал ему оставить тебя. И твой возлюбленный выбрал его, а не тебя.       Слова ударили сильнее любого оружия. Неужели Акутагава решил не возвращаться не из-за заботы о ней, а из-за преданности своему наставнику?       В этот момент из темноты появилась знакомая фигура. Акутагава стоял на краю сада, его плащ развевался на ветру.       — Я пришёл попрощаться, — сказал он. — И убедиться, что ты в безопасности.       — Ты не за мной пришёл, — голос Фуми дрожал. — Ты выбрал его. Своего наставника.       Глаза Акутагавы расширились от удивления.       — Фуми…       — Скажи, что это неправда! — закричала она. — Скажи, что ты отказался забрать меня не из-за приказа Дазая!       Молчание было достаточным ответом. Фуми почувствовала, как что-то ломается внутри. Вся её любовь, вся жажда внезапно трансформировались в ненависть, такую же сильную и всепоглощающую.       Таканао усмехнулся и сделал шаг к Акутагаве.       — Убирайся отсюда. Она теперь моя.       Акутагава не сводил глаз с Фуми.       — Я любил тебя по-своему, — сказал он тихо. — Но моя преданность…       — Убирайся! — закричала Фуми, не желая слышать остального.       Всё произошло слишком быстро. Таканао бросился на Акутагаву с ножом. Расёмон инстинктивно вырвался, защищая своего хозяина. Один удар — и Таканао лежал на траве, его глаза застыли в удивлении.       — Видишь? — прошептал он. — Вот кто я на самом деле. Именно поэтому я не мог забрать тебя с собой.       — Уходи, — сказала она тихо. — Уходи и никогда не возвращайся.       Он посмотрел на неё в последний раз, затем повернулся и исчез в темноте.       В доме зажёгся свет. Якити выглянул в сад, увидел тело, увидел Фуми рядом с ним.       — Что произошло? — закричал он.       Фуми подняла нож, лежавший рядом с Таканао.       — Он напал на меня, — сказала она, глядя на свекра пустыми глазами. — Я защищалась.       Якити замер, переводя взгляд с тела на невестку.       — Ты лжешь, — прошептал он. — Это работа того садовника. Где он?       — Акутагава ушел навсегда, — ответила Фуми. — Как и моя любовь к нему.       Власти поверили истории о нападении. Таканао похоронили с почестями, а Фуми осталась в доме свекра, теперь уже в еще более двусмысленном положении. Якити не верил ей, но доказательств у него не было. В глубине души он знал: даже если бы садовник убил его делового партнера, Фуми была причиной всего.       Дни сменялись неделями. Фуми стала еще тише, еще холоднее. Она перестала выходить в сад, который теперь напоминал ей об Акутагаве. Вместо этого она часами сидела у окна, глядя на дорогу, ведущую к Йокогаме.       — Ты ждешь его возвращения? — спросил однажды Якити.       — Нет, — ответила она. — Я жду, когда моя ненависть станет достаточно сильной, чтобы отправиться за ним.       Якити покачал головой.       — Ты погубишь себя, дитя.       — Я уже погублена, — ее голос звучал спокойно. — С той ночи, когда впервые увидела Расёмон.       Прошло три месяца. Фуми стала готовиться к отъезду. Она продала свои украшения, собрала деньги, выучила карту Йокогамы. Каждый вечер она доставала нож Таканао, который сохранила, и проводила пальцами по лезвию, представляя, как вонзает его в сердце Акутагавы.       Жажда любви превратилась в жажду крови, но суть осталась прежней — всепоглощающей, неутолимой.       Накануне отъезда она обнаружила в своей комнате Якити. Старик сидел на полу, перебирая ее вещи.       — Ты не поедешь в Йокогаму, — сказал он. — Я не позволю тебе опозорить нашу семью еще больше.       — Вы не можете меня остановить, — Фуми смотрела на него без страха.       — Могу, — Якити поднял старинный пистолет. — Я не отпущу тебя к нему.       Фуми рассмеялась, и в ее смехе слышалось что-то, напоминающее шелест черных щупалец Расёмона.       — Вы думаете, я еду к нему, чтобы упасть в его объятия? Нет, свекор. Я еду, чтобы уничтожить его. Так же, как он уничтожил меня.       Якити опустил оружие, его руки дрожали.       — Тогда мы оба потеряли рассудок, — прошептал он. — Я хотел убить тебя, чтобы ты не досталась ему. А ты хочешь убить его из любви.       — Не из любви, — возразила Фуми. — Из жажды.       Йокогама встретила ее дождем и туманом. Фуми сняла маленькую комнату недалеко от порта, где, по слухам, базировалась Портовая мафия. Она изменила внешность — остригла длинные волосы, сменила традиционную одежду на современную, научилась держаться иначе.       Каждый день она выходила на улицы, наблюдая за людьми, слушая разговоры, собирая информацию. Она узнала о человеке по имени Мори, лидере мафии. Услышала о Дазае, покинувшем организацию ради Детективного агентства. И, наконец, об Акутагаве — безжалостном убийце с черной способностью.       Однажды в чайной она услышала, как двое мужчин в костюмах обсуждали предстоящую встречу мафии с представителями другой группировки.       — Акутагава будет охранять босса, — сказал один. — Говорят, его болезнь прогрессирует, но Расёмон стал еще сильнее.       Фуми выучила место и время встречи наизусть.       Ночь была безлунной. Фуми заняла позицию на крыше здания напротив заброшенного склада, где должна была состояться встреча. Нож Таканао был спрятан в рукаве ее пальто.       Вскоре появились черные автомобили. Из первого вышел элегантный мужчина в черном плаще — Мори, как поняла Фуми. За ним следовал Акутагава, еще более бледный и худой, чем она помнила. Его белая прядь казалась серебряной в свете фонарей.       Фуми почувствовала, как ее сердце сжимается. Несмотря на ненависть, желание, пульсирующее в ее венах, оставалось прежним. Она жаждала не его смерти — она жаждала его самого, полностью и безраздельно. Ее рука сжала нож.       Встреча уже заканчивалась, когда Фуми проскользнула на склад через служебный вход. Она двигалась в тенях, как ее научила улица за эти месяцы. Акутагава стоял в нескольких метрах от нее, спиной к двери, напряженно наблюдая за переговорами. Она могла сделать это сейчас. Один удар — и все закончится.       Но вместо этого она произнесла его имя.       — Рюноскэ.       Он обернулся мгновенно, и Расёмон вырвался из его тела, готовый убить угрозу. Но щупальца замерли в сантиметре от ее горла, когда он узнал ее.       — Фуми, — выдохнул он. — Что ты…       Она шагнула вперед, позволяя кончику черного щупальца коснуться своей кожи.       — Я пришла утолить свою жажду, — сказала она тихо.       Мори и другие мафиози обернулись на шум. Телохранители вскинули оружие.       — Кто это, Акутагава? — спросил Мори.       — Никто, босс, — ответил Акутагава, не сводя глаз с Фуми. — Позвольте мне разобраться.       Он схватил ее за руку и вывел из склада на холодный ночной воздух.       — Ты должна уйти, — сказал он, когда они оказались вне поля зрения остальных. — Немедленно. Здесь опасно.       — Я знаю, — ответила Фуми. — Я не боюсь смерти.       — Я не могу защитить тебя здесь.       — Я не прошу защиты.       Акутагава сжал ее плечи, глядя в глаза.       — Чего ты хочешь, Фуми? Почему ты здесь?       Она достала нож.       — Я пришла убить тебя.       Он не отстранился, не вызвал Расёмон. Вместо этого он взял ее руку с ножом и направил лезвие к своему сердцу.       — Делай, — сказал он просто. — Я заслужил это.       Фуми смотрела на него, на этот жест полной капитуляции. В его глазах она видела отражение собственной боли, собственной жажды.       — Ты выбрал его, — прошептала она. — Дазая. Портовую мафию. Ты выбрал всё, кроме меня.       — Я выбрал то, что считал правильным для тебя, — ответил он. — Жизнь вдали от тьмы, которая поглотила меня.       — А что, если моя тьма глубже твоей? — Фуми надавила ножом сильнее, разрезая ткань его плаща. — Что, если я не могу жить без тебя? Без твоего Расёмона?       Акутагава смотрел на нее с болью и пониманием.       — Тогда мы оба обречены, — сказал он тихо.       В этот момент раздались выстрелы. Переговоры на складе превратились в перестрелку. Акутагава инстинктивно закрыл Фуми своим телом, его Расёмон развернулся защитным щитом.       — Нам нужно уходить, — сказал он. — Сейчас же.       Фуми знала, что это ее последний шанс. Она могла вонзить нож в его спину, завершить то, зачем пришла. Утолить свою жажду мести.       Но вместо этого она отбросила нож и обняла его, прижимаясь к его груди, чувствуя биение его сердца — такого же израненного, как и ее собственное.       — Возьми меня с собой, — прошептала она. — В этот раз не оставляй меня.       Акутагава посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не холод, а пламя — такое же яростное, как ее собственная жажда.       — Ты не знаешь, о чем просишь, — сказал он.       — Знаю, — ответила Фуми. — Я прошу о смерти или о жизни. О тебе. О нас.       Он закрыл глаза, и черные щупальца Расёмона обвились вокруг них обоих, создавая кокон из тьмы, отделяющий их от мира снаружи.       — Тогда идем, — сказал он наконец. — В ад или в рай. Вместе.       Фуми прижалась к нему крепче, чувствуя, как ее жажда — не утоленная, но принятая — трансформируется в нечто новое. Нечто столь же опасное, но больше не разрушительное.       Они исчезли в ночи, две тени, слившиеся в одну, два сердца, объединенные не любовью — жаждой. Жаждой, которой никогда не суждено быть полностью утоленной, но которая стала их общим проклятием и благословением.       В этом извращенном союзе двух искалеченных душ они наконец нашли то, что искали всю жизнь — отражение собственной тьмы, принятое без осуждения.