Historiae Amatoriae Yokohamae

      В квартире было темно, лишь свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, расчерчивая пол полосами.       Джуничиро надеялся, что Наоми уже спит. После разговора с Чиёко внутри него всё ещё дрожало странное чувство вины пополам с решимостью что-то изменить.       — С возвращением, братик!       Надежда рассыпалась мгновенно. Наоми не спала. Она сидела на их общей кровати в темноте, обняв колени. Как только он вошел, она соскользнула на пол и в одно мгновение оказалась рядом, обвивая руками его шею. Её длинные волосы щекотали его лицо, а запах… сладкий, приторный запах её шампуня мгновенно заполнил всё пространство, вытесняя легкий цветочный аромат духов Чиёко, оставшийся на его пиджаке.       — Ты поздно, — промурлыкала она, уткнувшись носом ему в ключицу. — Я так ждала. Ты принес мне клубничный тарт?       Джуничиро замер. Тарт. Он оставил его в кафе, нетронутым на столе, когда уходил с Чиёко. Их разговор выбил его из колеи настолько, что он забыл о нем.       — Прости, Наоми, — он осторожно попытался разжать её руки, но она держала крепко. — Я… забыл.       — Забыл? — она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. В полумраке её взгляд казался влажным и пугающе глубоким. — Ты был с ней, верно? С Чиёко-сан.       Имя его девушки она произнесла с такой интонацией, словно пробовала на вкус что-то кислое.       — Да, мы ужинали, — Джуничиро отвел взгляд, чувствуя, как привычная тяжесть опускается на плечи. — Наоми, мне нужно переодеться…       — Ты пахнешь ею, — перебила она, снова прижимаясь к нему, словно пытаясь стереть своим телом чужой запах. Её рука скользнула под его пиджак, к карману рубашки.       Джуничиро дернулся, но было поздно. Тонкие пальцы Наоми ловко выудили два билета в театр.       — О! — её голос зазвенел наигранным восторгом. — «Ромео и Джульетта»? В эту субботу? Братик, ты купил это для нас? Как мило! Я как раз закончу с подготовкой к экзаменам пораньше!       Сердце Джуничиро пропустило удар.       — Нет, Наоми, это… Это для меня и Чиёко. Мы идем на свидание.       В комнате повисла тишина. Наоми замерла. А затем её плечи мелко задрожали.       — Понятно, — прошептала она. — Значит, ты бросаешь меня. В субботу. Когда мне так нужна твоя помощь с историей. Ты же знаешь, я ничего не понимаю в периоде Мэйдзи без тебя…       Она подняла на него глаза, полные слёз. Это было её самое страшное оружие. Не способность «Мелкий снег», создающая иллюзии, а эта, вполне реальная способность заставить его чувствовать себя последним негодяем.       — Наоми, я не бросаю тебя. Это всего лишь один вечер.       — Один вечер? — она резко прижалась губами к его уху. — Но мы семья, Джуничиро. Мы — одно целое. Разве Чиёко-сан знает тебя так, как я? Разве она видела, как мы выживали? Разве она будет любить тебя, если узнает, какие мы… на самом деле?       Её руки скользнули под его рубашку, царапая кожу ногтями. Это было больно и одновременно успокаивающе привычно.       — Я обещала быть хорошей девочкой, но если ты уйдешь к ней, я не знаю, что со мной будет. Вдруг мне станет плохо?       Джуничиро закрыл глаза. В голове всплыл образ Чиёко, ждущей его у театра с надеждой в глазах. Но прямо сейчас, в темноте этой комнаты, реальность Чиёко казалась такой далекой, словно сон. А Наоми была здесь теплая, живая, пугающая и родная.       — Наоми, прекрати, — слабо сказал он, но не оттолкнул её.       Она почувствовала его слабость. Победная улыбка, невидимая в темноте, коснулась её губ. Она смяла билеты в кулаке, прижимаясь щекой к его груди.       — Не уходи, — выдохнула она. — Ты же любишь меня, братик? Больше всех на свете?       Джуничиро стоял посреди комнаты, чувствуя, как его обещание, данное в кафе всего час назад, тает, как мелкий снег на ладони.       — Я люблю тебя, — ответил он, чувствуя, как петля затягивается.

***

      Суббота наступила слишком быстро. У входа в театр было людно. Чиёко стояла у колонны, сжимая сумочку побелевшими пальцами. Начало спектакля было десять минут назад. Телефон Джуничиро молчал.       Она достала мобильный и набрала его номер в пятый раз. Гудки. Длинные, равнодушные гудки.       Наконец, на том конце подняли трубку.       — Джуничиро? Ты где? Спектакль уже начался!       — Ой, Чиёко-сан! — голос был женским, звонким и до боли знакомым.       Сердце Чиёко упало куда-то в желудок.       — Наоми? Почему ты отвечаешь на телефон брата? Где Джуничиро?       — Прости-прости! — прощебетала Наоми, и Чиёко почти видела её невинное лицо. — Братик сейчас немного занят. У меня внезапно поднялась температура, такой жар! Он побежал в аптеку за лекарствами и холодными компрессами. Он так волнуется, бедняжка, совсем забыл про время! Ты же не сердишься? Семья ведь важнее всего, правда?       Чиёко медленно опустила руку с телефоном, даже не дослушав. Из трубки всё ещё доносился щебет Наоми, а фоном, очень тихо, слышался голос Джуничиро, спрашивающий сестру, где градусник. Он был дома. Он снова выбрал не её.       Чиёко посмотрела на яркую афишу театра, потом на пустой билет в своей руке.       — Правда, — тихо сказала она в пустоту. — Семья важнее всего.       Она разжала пальцы, и билет упал в грязную лужу под ногами. Развернувшись, Чиёко пошла прочь от театра, впервые осознав, что в этом треугольнике она всегда была лишней.