Любовь для цели

Прошёл день. Монотонная, изматывающая работа над таинственным аппаратом превратилась для Даниэлы в сущий кошмар. Её пальцы, некогда ловкие, теперь одеревенели от усталости, веки отяжелели и слипались. Внутри черепа гудела тупая, навязчивая боль, а в глазах от яркого света паяльника плавали тёмные пятна. Её движения замедлились, став неуверенными и заторможенными. — Чего так медленно? — раздался из угла резкий, недовольный голос. Айзек не сводил с неё холодного взгляда, словно тюремный надзиратель. — Я... я устала, — выдохнула она, едва шевеля губами. Просить пощады было бесполезно, но тело отказывалось повиноваться. Он медленно поднялся со стула и приблизился, его тень накрыла её. — Если в срок не уложишься, то отдыхать будешь под двумя метрами земли. И я сильно сомневаюсь, что твои останки вообще кто-нибудь найдёт, — произнёс он тихо, почти ласково, и от этих слов по спине Даны пробежали ледяные мурашки. Она молча кивнула, сжав в бессильной ярости кулаки, и снова склонилась над схемой, пытаясь прогнать туман из головы. В этот момент дверь приоткрылась, впуская в затхлую атмосферу мастерской лучистый образ Франсуазы. Женщина несла поднос с едой, и её взгляд сразу же с состраданием упал на изможденную фигурку Даны. — Айзек, хватит мучить девочку, — мягко, но настойчиво сказала она. — Она уже сутки не ела и не спала. Дай я её хотя бы накормлю, и пусть она немного отдохнёт? Хотя бы пару часов. Айзек нахмурился, явно не в восторге от вмешательства, но устоять перед мольбой в глазах сестры не смог. С неохотной гримасой он кивнул. —Только недолго, — буркнул он и, по просьбе Франсуазы, с щелчком расстегнул ненавистный ошейник с шеи Даны. Та почувствовала, как будто камень с души свалился. Она последовала за Франсуазой на кухню, где та накормила её горячим супом и свежим хлебом. Под тёплым, почти материнским вниманием Дана ненадолго расслабилась. — Получается, Тайлер Галпин... ваш сын? — осторожно спросила она, пытаясь собрать обрывки информации о семье, в которую попала. — Да, — с лёгкой улыбкой ответила Франсуаза Вскоре после этого Даниэлу отвели в маленькую комнатку под лестницей, больше похожую на чулан, но с походной кроватью. Для неё это показалось раем. Не думая ни о чём, она рухнула на жесткий матрас и почти мгновенно провалилась в тяжёлый, бездонный сон. И тут началось самое странное. Ей приснилось, будто она лежит в своей комнате в «Неверморе», но всё вокруг окутано густым мраком, разбавленным лишь зловещим багровым свечением светодиодной ленты. Внезапно сзади к ней прижалась чья-то тёплая, сильная фигура. Грубые ладони обхватили её горло, не давая вдохнуть. Одновременно с этим губы принялись исследуют шею, перемежая удушающие объятия с влажными, жадными поцелуями. Задыхаясь и пытаясь вырваться, она из последних сил повернула голову — и в красном свете увидела над собой лицо Айзека. Его глаза горели странным, незнакомым ей огнём. Он слегка толкнул её на кровать, его вес придавил её, лишая последней возможности сопротивляться. Его пальцы принялись стаскивать с неё одежду, а поцелуи становились всё более настойчивыми и властными. Через мгновение они оказались совершенно обнажёнными, и Дана почувствовала острую, пронизывающую боль, когда он вошёл в неё. От этого шока она резко проснулась. Сердце бешено колотилось, лоб был покрыт холодным потом, а в горле стоял ком. Она судорожно глотала воздух, пытаясь осознать, где находится. Тьма чулана и скрип кровати были реальными, но отголоски сна — прикосновения, боль, чувство полной беспомощности — были такими яркими, что слезы выступили на глазах. Стыд и страх сковали её. Она снова закрыла глаза, боясь даже думать о том, что ждёт её дальше. На этот раз сон, милостиво, был пустым и беззвёздным.