Выиграть спор за два удара.

— Спорим?! — Спорим! Два парня смотрят друг на друга взглядами, полными азарта, а на губах растянуты предвкушающие победу ухмылки. Всё же не каждый день можно выиграть сто тысяч вон! Всё началось с разговора ни о чём, как обычно это бывает на большой перемене между уроками, но звонкий удар упавшего подноса прервал беседу двух одноклассников. Оба повернулись в сторону переполоха и ничуть не удивились, когда увидели облитого столовским супом местного изгоя, который на коленях собирал с пола остатки своего обеда и разбитую посуду, пока зачинщики этой ситуации громко смеялись и снимали происходящее на камеру. Ким Тэхён — новенький, который перешёл в их школу в этом учебном году. Русые прямые волосы, всегда сосредоточенный взгляд светло-карих глаз, стандартная школьная форма и широкая улыбка необычной формы. Открытость паренька помогла ему очень быстро завести друзей, а прекрасная память и ораторские качества быстро вывели его в любимчики учителей. Даже местная компания хулиганов приняла того, как своего, а главный страх всех неудачников Кан Вонщик взял мальчишку под свое крылышко и с удовольствием общался после того, как Тэхён, ещё не зная кто перед ним сидит, добродушно дал списать важную контрольную, пожимая плечами: «мол, конечно, помогу, чем смогу». Ким быстро вписался в размеренную жизнь новой школы, где его дружелюбно приняли, но в один момент всё перевернулось с ног на голову. Изменивший ход событий случай произошёл четырнадцатого февраля, в день, когда вся школа погрузилась в романтическую ауру первых признаний и смущенных улыбок школьной влюблённости. Только вот яркая ранее улыбка Ким Тэхёна в этот день была испачкана отнюдь не бутафорской кровью. Он, наивный идиот, решил признаться в своей симпатии. И всё бы ничего, ведь атмосфера именно к этому и располагала, только вот предметом этой самой симпатии оказался кто? Конечно же, великий и ужасный Вонщик. До абсурда банальная ситуация из дешевого американского сериальчика, верно? Никто не знает, как именно это произошло, ведь Тэхён всё же додумался не сотворить подобное публично. Вопрос, чем думал в тот момент Ким, интересовал всю школу, по которой со скоростью вспыхнувшей молнии пролетел слух, вернее, громко выплюнутые в ярости и отвращении слова Вонщика были услышаны скорее всего и на другом континенте, а сам Тэхён, избитый чуть ли не до потери сознания, собственными руками поставил крест на своей спокойной счастливой жизни в школе. В школе, в которой даже таракан теперь знал, что Ким Тэхён — гей. «Друзья» быстренько отвернулись, испытывая страх перед отбитой компашкой Кана, а учителя по-прежнему благополучно делали вид, что до них не доходят слухи об издевательствах над учениками, в числе которых теперь оказался Ким. Даже не так. Ким Тэхён по-королевски возглавил чёрный список Вонщика, дав собственной невольной жертвой чуть легче вздохнуть другим лузерам, потому что теперь всё внимание шайки в основном было сосредоточено на нём. Вот и сейчас Чонгук внимательно смотрит своими тёмно-карими глазами, как в очередной раз Тэхён, с мокрыми от слёз щеками, прячет под испачканными в супе волосами красные глаза, молча покидая школьную столовую под громкий смех учеников. Медленно делая глоток чая, Чонгук внутренне задаёт себе вопрос: ты настолько сильный, что терпишь или настолько слабый, что боишься ответить обидчикам? Каждый раз одна и та же картина: Ким появляется, Вонщик издевается, Ким, униженный, молча уходит. Ничего нового, ничего интересного и, будь Чонгук на месте Кана, ему бы уже давно наскучили эти игры. Никаких криков, истерик, просьб остановиться или прекратить рукоприкладство, даже стоны боли можно услышать только если удары не прекращаются слишком долго, всегда тихие редкие слёзы и гробовое молчание. Скучно. И чего Вонщик никак не угомонится? Чонгук цыкает своим мыслям и поднимается с места под прищуренный взгляд и язвительную улыбку друга, понимая, что пора начинать действовать. У него есть два месяца на то, чтобы проучить самоуверенного Пака и выиграть чёртов спор. Только мысль, что ради победы придётся возиться с Кимом, не радует. Он Чонгука никогда не интересовал: ни тогда, когда появился в школе, ни когда случился громкий переполох с раскрытием его ориентации. Чонгуку в принципе плевать на всех окружающих, кроме себя и лучшего друга в лице провокатора Чимина, а тут это недоразумение… Но скреплённые с Паком ладони уже разбиты, а ставка озвучена. — Что ж, пора официально знакомиться, Ким Тэхён, — шепчет себе под нос, приподнимая уголок губ в подобии улыбки. Чонгук не привык проигрывать, и этот случай не станет исключением. Он пойдёт на всё, из кожи вон вылезет, но Чимину свои кровные денежки не отдаст.

***

Кажется, никогда в своей не такой уж и длинной жизни Тэхён не мыл голову так часто, как за последние два месяца. Шампунь, полотенце и сменная одежда были прихвачены из шкафчика по пути в школьный туалет, как и на прошлой неделе, и позапрошлой, и позапозапрошлой. В первый раз его застали врасплох, во второй он не предполагал, что фантазия у Вонщика настолько скудная, а в третий раз оказавшись с супом на голове, убедился, что бывший приятель оказался до безобразного примитивным, с отсутствием воображения. А может оно и к лучшему, ведь к таким выходкам Тэхён уже подготовлен. В шкафу есть все необходимое на выученные за два месяца «приколы» Кана. Привычно быстро вытирая полотенцем чисто вымытые в раковине волосы, чтобы успеть к началу урока, и поднимая взгляд, Тэхён в отражении натыкается на неожиданную компанию, вздрагивая всем телом и замирая. Никогда ранее во время его «водных» процедур в туалет не заходили другие ученики, чтобы, упаси боже, Вон не подумал, что те ему помогают. Сейчас же Тэхён смотрит на внимательно изучающего его парня и не может понять, что тот вообще здесь забыл. Смелость или глупость? — Эм…привет? — настороженное. — Ага. И больше ни слова. Облокотившись плечом на кафельную стену и сложив руки на груди, его — Тэхёна — продолжают изучать, как мышь в лаборатории. Взгляд скользит по худощавому телу от пяток до затылка и обратно, будто прикидывая, сколько костей в его теле можно сломать одновременно, а эта груда мышц уж точно сможет сразу несколько всего одним хорошим ударом. Мысль, что этот парень не из прихвостней Кана, успокаивает, но чувства полной безопасности не внушает. Нарушивший молчание голос привлекает внимание Тэхёна. — Нравится? — Что? — отупело глядя всё так же через отражение. — Жить так нравится? Молчать, терпеть, замазывать синяки тоналкой нравится? — внимательно смотрит в чужие, удивлённые этим выпадом глаза. — Решил мне мораль прочитать, Чонгук? — усмехается, качая головой. Приплыли. — Знаешь меня? В глазах собеседника появляется любопытство, а изогнутая бровь выдаёт удивление. — Нет. Наугад ляпнул, прикинь, — бурчит, нервно складывая мокрое полотенце. Тэхёну порядком надоел взгляд, в котором намешаны пренебрежение, отвращение и откровенная скука. Некомфортно до такой степени, что желание передёрнуть плечами жжет под кожей, но он держится. — Зубы есть, значит, — хмыкает. — Что же ты на Кана не скалишься? Или если я тебя не трогаю, значит на меня тявкать можно? — не с угрозой, а с чистым любопытством, склонив к плечу голову. Чонгук не ожидал такого поворота. — Послушай, — резко разворачивается лицом к собеседнику, — не знаю, что тебе от меня нужно, Чон, и какого хрена ты вообще тут материализовался, но оставь меня в покое. Хочешь врезать? Тогда поторопись, потому что я не собираюсь прогуливать уроки в выпускном классе из-за всяких придурков. — А если я хочу помочь? — Ха-ха, — абсолютный покерфейс, а глаза больше не настороженные, скорее пустые, — верю, — лжёт конечно, — но спасибо, рыцарь, принцесса в твоих услугах не нуждается. Бывай, — быстро проходит мимо, покидая неожиданного зрителя. — Принцесса значит, — усмехается, качая головой, наконец отлипая от стены. — А с тобой будет интереснее, чем я думал.

***

Честно говоря, Тэхён мало чему удивляется последнее время, но вот оттого, что через пару дней после последнего инцидента с Каном в столовой под общий тихий шок на соседний стул приземлился Чонгук, он всё же ахренел. Нет, не так. Он тотально АХУЕЛ! Медленно пережевывая обед, чтобы ненароком тот не встал поперёк горла, Тэхён смотрит за расслабленным парнем, который после короткого «сяду?», естественно оставшегося без ответа, молча принимается за свой обед. Обалдевшее лицо и замершие в воздухе палочки не могли укрыться от чужого внимания, но Чон не торопился что-либо пояснять, а вот взявшийся из ниоткуда Вонщик явно желал получить некоторые разъяснения. — Эй, Чон, тебе свободных мест мало? — Нет, как видишь, — с набитым ртом, даже не взглянув. — Тут, например, было свободно. — Самому не мерзко рядом с этим пидором сидеть? — Вонщик брезгливо морщится при взгляде на Тэхёна, на автомате сжимая кулаки. — Он ко мне в задницу не лезет, — всё-таки поднимая глаза на Кана и подмигивая. — Смотри, чтобы тебя за его трахаля не посчитали. Не отмоешься от этой грязи. — Ага, — и продолжает запихивать в рот рис. Ведет себя так, будто происходящее его вообще не колышет. Вонщик ещё несколько секунд смотрит то на спокойно жующего Чонгука, то на не отрывающего от Чона широко открытых глаз Тэхёна. Бросает напоследок недовольное «Как знаешь» и уходит за привычный для его компании стол, оставляя Тэхёна в недоумении. Его не тронули? Подошли на вытянутую руку и… ничего?! Чонгук вздыхает и впервые смотрит на молчаливого Кима, который так больше и не притронулся к еде, наконец заговорив: — Что? Тишина. — Ты сейчас во мне дыру прожжёшь, принц. — Принц? — глупо моргая. — Ну ты сказал, что принцесса в помощи не нуждается, только сисек я у тебя не замечаю и уверен, что между ног у тебя член, так что ты, скорее, принц, — беззаботно пожимает плечами, отправляя в рот порцию кимчи. Наблюдая за пушистыми ресницами, которыми хлопает ничего не понимающий Тэхён, Чонгук ловит себя на мысли, что у Кима красивые глаза. Они словно жидкое золото, утягивающее в бездну зрительной диафрагмы. От неприсущих его натуре поэтических дум, на лице Чонгука появляется глупая усмешка. Не туда скользнули его мысли, ой не туда. — Слушай, — выдыхает будто обречённо, — чтобы ты ни задумал, просто сделай уже и разойдёмся. — Я хочу помочь тебе, — повторяет сказанное ранее, спокойно глядя в чужие растерянные и полные недоверия глаза. — Чонгук, тебе плевать на меня с первого моего дня здесь, поэтому извини, но верить твоим чистым помыслам в мои планы не входит. — Я не сделал тебе ничего плохого, чем я заслужил твоё недоверие? — Бездействие — тоже действие, Чон. Каждый здесь знает об издевательствах Вона, включая тебя, и лично ты ни разу ничего не сделал, чтобы помочь кому-то, в том числе и мне. — Говорит философ, которого используют как грушу для битья. Что ты сам сделал, чтобы защитить себя? Ты не пожаловался родителям или директору, ты ни разу не огрызнулся и не ударил в ответ. Что ты сам сделал для себя, Ким? — строго впивается взглядом в чужие обиженные глаза. — Ты ничего не знаешь! — сквозь зубы, с влажным от сдерживаемых слёз взглядом. — Когда ты узнал моё имя? До четырнадцатого февраля или после? — После, — честное. — Потрясающе, — усмехается. — Это учитывая, что мы вместе дополнительно ходим в художественный кружок с начала учебного года, Чонгук. Пять месяцев, Чон, пять месяцев ты не знал, кто сидит за соседней партой! Что сейчас случилось? Весеннее обострение синдрома спасателя? Меня чмырят два месяца. Два! Что случилось позавчера, что ты вдруг соблаговолил познакомиться со мной? — Мне наскучило смотреть на то, что ты ведешь себя, как тряпка, — медленно жуёт, глядя в упор. Тэхён не ожидал такого жёсткого ответа, отшатнувшись, как от удара. — Пошёл ты! — резко встает со своего места, привлекая внимание школьников скрежетом ножек железного стула по полу. — Зубы есть, — улыбается сам себе Чонгук, но надолго его одного не оставляют. — Сближения у вас явно не выходит. — Спасибо, что пояснил, Чимин, а то я не заметил, — закатывает глаза, пихая остатки обеда в рот. — Он с тобой даже не заговорит больше. Смотри вон, как от огня шарахается. После Вонщика он вообще вряд ли кому-то сможет доверять в этой школе. — Посмотрим.

***

Вся следующая неделя Тэхёна проходит без вмешательства Чонгука в его жизнь. Тот больше не подходит, не здоровается и вроде бы ладно, ведь их даже знакомыми не назовёшь, но парень даже не смотрит в его сторону. Словно между ними никогда не было тех коротких диалогов, будто не предлагал помощь. Со стороны Чонгука — абсолютное бездействие, и это Тэхёна напрягает и …задевает. Вонщик, на удивление, тоже затихарился, лишь смотрит больно внимательно, будто ищет известные только ему ответы на свои же вопросы, стоит им троим оказаться в зоне видимости друг друга. Тэхён невольно задумывается, не Чонгука ли это рук дело, но быстро прогоняет подобные мысли. С чего бы Чонгуку просить за него? И с чего вдруг Вонщик стал бы слушать такого, как Чонгук? Чон Чонгук — обычный ученик. Закрытый, необщительный, имеющий в друзьях лишь одного человека — своего одноклассника Пак Чимина, — не выделяющийся богатыми цацками и телефоном последней модели. Всё как у всех. Оттого на душе Тэхёна еще неспокойнее. Вот жопа чует: Кан скоро выльет на него своё недельное удержание яда. И вот что-что, а жопа Тэхёна еще никогда не подводила! Выходя в понедельник после уроков за территорию школы и не успев пройти даже пятидесяти метров, в спину прилетает сильный толчок, от которого Тэхён падает на колени, сдирая ладони об асфальт в попытках уберечь лицо от столкновения с тротуаром. Не нужно оборачиваться, чтобы знать, чьих это рук дело, а мгновенно обрушившиеся удары и вовсе вынуждают завалиться на бок и прикрыть голову, чтобы не дай бог не прилетело. Били уроды не щадя, и если бы не было спасательной недельной передышки, Тэхён бы точно завыл от боли. Сквозь пальцы рук взгляд неожиданно цепляется за уже знакомую фигуру, заставляя стиснуть зубы от жгучего чувства обиды. В конце забора, вновь расслабленно на него оперевшись, стоит Чонгук. Он не торопясь затягивается сигаретой, внимательно, чуть склонив голову к плечу, наблюдает, как его избивают. Скучающий взгляд и абсолютное… ничего. НИ-ЧЕ-ГО. К моменту, когда удары прекращаются, глаза Тэхёна жжёт оттого, как он, не моргая, смотрел сквозь трясущиеся ладони за неподвижным Чонгуком, взаимно не отводящим от него взгляда. Плевок рядом с лицом и ненавистное «пидор» от Вонщика давно не трогают, но вот поступок Чонгука неожиданно задевает так сильно, что горячие слёзы срываются из раздраженных воздухом глаз. Соскрёбывая себя с асфальта, единственное, о чём мечтает Тэхён, — обернувшись, не увидеть Чонгука. Исчезни. Исчезни, умоляю. Не хочу тебя видеть. Но всё та же неподвижная скучающая тень не двигается с места. Тэхёна срывает. — Ты сказал, что хочешь помочь, — с надрывом кричит, подбегая и толкая Чонгука в грудь. — Каково было смотреть на то, как меня избивают после этих никчёмных слов? Каково тебе?! — крик сквозь слёзы. — Я сказал, что хочу помочь, а не что буду заступаться за тебя. Это разное, Ким, — выдаёт холодно, но так же хлёстко. Ступор. Тэхён просто замирает, глядя на Чонгука, а тот продолжает. — Я могу научить тебя драться, чтобы ты сумел постоять за себя, но спасать тебя, как кисейную барышню, не собираюсь. Секунда, две, три… Тэхён смеётся так громко, что каждой мышцей чувствует отбитые участки тела, а Чонгук молча наблюдает за чужим эмоциональным срывом. Молчит, что еле удержал себя на месте, чтобы не обнять мальчишку, увидев красные глаза, залитые разочарованием и жгучей обидой. Молчит, как чесались кулаки, пока стоял и смотрел за толпой ублюдков, нападающих на одного беззащитного. Молчит, потому что так нужно. А когда, отсмеявшись, Тэхён тихо выдыхает и без слов уходит, долго и задумчиво смотрит за удаляющейся сгорбленной фигурой.

***

— Я согласен, — без приветствий падает на стул напротив Чонгука, ввалившись в чужой класс под обалдевший взгляд Пака. — Долго думаешь, Ким. Я ждал тебя вчера, — откидывается на спинку деревянного стула и складывает руки на груди с самодовольной улыбочкой. — Много болтаешь, Чон. Вчера мне некогда было за тобой бегать, — тихо возмущается, сдвинув брови к переносице. — Ты что, огрызаться умеешь? — выпучивая глаза, подаёт голос Чимин. — Прикинь, новость, — усмехается Чон. — Я всё еще здесь и всё еще вас слышу. — После школы можешь задержаться? — На час. — Тогда встречаемся на крыльце и всё обсудим. — Договорились. Тэхён покидает чужой класс так же быстро, как появился, и настаёт очередь Чимина складывать на груди руки с недовольной физиономией. — Я не подписывался на лузера с голоском. Речь шла о чистокровном неудачнике-ботанике. — Таких подробных уточнений не было, умник. Мы уже поспорили на него, так что нечего тут заднюю давать. Это мне с ним возиться, а не тебе, и как бы этот голосок не стал для меня проблемой. — Ла-а-а-адно. Полтора месяца, Чонгук, — тычет пальцем в воображаемые часы на запястье.

***

Последние уроки пролетают быстро и почти без происшествий. Потому что вновь полностью вытряхнутый на пол коридора на одной из перемен портфель Тэхён уже происшествием не считает. Привык. Он нервно мнётся у главного выхода, перетаптываясь с ноги на ногу, и до боли в раненых ладонях цепляется за лямки рюкзака, ожидая Чонгука. Настрадавшаяся от зубов нижняя губа уже саднит, но Тэхён никак не может остановиться, чтобы выпустить её из плена. Всё оттого, что он нервничает. Он два дня думал о словах Чонгука, после того, как спала пелена злости и обиды. Тэхён действительно бездействует, и сам позволяет с собой так обращаться, а когда Чонгук бездушно наблюдал и не сдвинулся с места ни на миллиметр, глаза словно открылись. «Никто не обязан тебя защищать», — как на повторе звучали слова отца. «Это не мир радужных пони, он жесток. И либо ты ставишь ублюдков на место, отстаивая своё положение в обществе, либо тебя ставят на колени». Чон добился одним наглядным поступком того, чего не мог добиться много лет отец своими жестокими замечаниями. Сильный пожирает слабого, и Тэхён больше слабым быть не хочет. Удар в плечо возвращает в реальность, а в прямом смысле до боли знакомый оскал отвращения на злом лице сразу же возникает напротив. — Чё, педик, тусишь тут, чтобы тебе в жопе потёрлись? Шайка идиотов гогочет над «крутой», по их мнению, шуткой главаря, поднимая и без того завышенную самооценку Вонщика. А Тэхён, который и так перенервничал в ожидании Чонгука, прикрывает глаза и делает медленный вдох-выдох. Это какая-то психоделика. Моральное насилие, не иначе. Они ведь с Каном прекрасно ладили, неужели он настолько не замечал отвратительной сущности Вонщика? Тэ продолжает молчать, прекрасно наученный тем, что любое слово или действие в окружении этих ребят заканчивается болью. Инстинкт самосохранения никто не отменял, а учитывая постоянные побои, и вовсе работает на сотню процентов, чтобы если не уберечь своего носителя полностью, так хотя бы сократить количество получаемой боли. Игнор всегда работает. — Эй, ты, — вновь тычок в плечо. — Ты что, членом подавился? Хули молчишь? Всегда работает, но почему-то не сейчас. — Вон, я тебе чем жить мешаю? — тихо подаёт голос, смотря в асфальт. — Противно дышать одним воздухом с такой мерзостью, — цедит сквозь зубы, приближаясь к уставшему лицу и хватая за школьный кардиган на груди. — Кан, долго еще будешь возиться? Голос, который не ожидал услышать Вонщик, но так рад услышать Тэхён, прерывает всплеск чужой агрессии. Вонщик в удивлении вскидывает брови, переводя взгляд за плечо своей жертвы. — Чё? — тупо уставившись на остановившегося ученика, который, засунув руки в карманы классических школьных брюк, как обычно безэмоционально наблюдает за развернувшимся представлением. — Спрашиваю, пиздить его собираешься или нет? Если да, то поторопись. Он мне нужен. От очередного хлёсткого ответа Чонгука, Тэхёна едва заметно передергивает, и он начинает загнанно дышать. Чон и правда снова будет просто стоять и смотреть?! — А нахуя он тебе вообще сдался? — спрашивает с прищуром, за грудки встряхивая Тэхёна на месте. — Я не уверен, что обязан отчитываться, — хмыкает, — но уйму твоё любопытство. Если ты не забыл, то на носу выпускные экзамены, а у меня хромает матеша. — И? — Блять, кто у нас в школе получил первое место в олимпиаде по алгебре? — указывает глазами на сжавшегося молчаливого Тэхёна. — Улавливаешь связь? — Фу, Чон, тебе что, больше позаниматься не с кем? — отталкивает от себя Тэхёна, брезгливо и показушно стряхивая руку, будто вляпался во что-то малоприятное. Чонгук молча пожимает плечами, мол «вот так». — Пойдёмте, парни, — отдаёт команду своим цепным шавкам. — Ты его за руки не трогай, мало ли куда он их совал и что в них держал. Хуи́, например, — ржёт с очередной своей «классной» шутки. — Ага, — безэмоциональное. — Идём, — легонько подталкивает Тэхёна плечом, проходя вперёд и так и не вытащив руки из карманов. Тэхён не знает, куда они направляются, но слепо идёт за широкой, обтянутой кардиганом спиной. Почему-то рядом с Чонгуком тот самый спасательный инстинкт молчит, и Тэхён неожиданно ощущает безопасность. С хрена ли — не понятно, но чуйка подсказывает, что Чонгук не тот человек, который ударит в спину, выдумывая нелепые уловки. Неожиданно в голове всплывает вопрос: почему рядом с этим парнем верзила Вонщик ведет себя более сдержанно, чем обычно? Ким замечает это уже во второй раз. Совпадение или это только он так трясётся перед Каном? Задать вопрос хочется, но он уверен, что вряд ли получит ответ. Чонгук холодный, закрытый, как мы помним, и необщительный. Все их диалоги были краткими и бессмысленными. Точнее, смысл-то был, только вот определения чужому поведению до сих пор нет. Когда они заходят на территорию небольшого пустого парка, и Чонгук усаживается на лавочку, устало откинув голову и прикрыв глаза, Тэхён встаёт, как вкопанный, рядом со скамейкой и не знает, что ему делать дальше. Молчание затягивается, и Тэхён вновь начинает нервничать, вгрызаясь с силой в нижнюю, реагирующую уже привычной болью, губу. Он видит, как устало выдыхает Чон, лениво открывая глаза и впиваясь в него взглядом. Внимательным, изучающим, словно ты в МРТ-камере и все твои внутренности сканируют. Тэхён аж дыхание задерживает, сильнее впиваясь зубами и сдирая нежную кожицу. — Ким, блять, я тебя не сожру. Неужели, чтобы ты приземлил свой зад рядом, нужно приглашение? — раздраженно цокает. Тэхён быстро качает в отрицании головой и садится на самый край, с другой от Чонгука стороны лавочки. Чонгук не сдерживает смешка. — Может по домам и созвонимся? Мне что, орать? — даёт прямой намёк на дистанцию между ними. Тэхён тяжело вздыхает и двигается ближе, наконец заговорив: — Чему ты можешь меня научить? — М-м-м, — задумчивое. — Например, я на гитаре играю, в футболе хорош, а ну ещё целоваться или заниматься сексом, — Чонгук самодовольно лыбится со своей пакости, наблюдая, как ярко загораются румянцем смуглые щёки Кима. — Ч-что? — широко раскрыв глаза смотрит на довольного собой парня. — Формулируй правильно вопросы. Ты спросил, чему могу научить, а я ответил. — Идиот, — выдыхает, прикрывая глаза. Идея обратиться за помощью к Чонгуку ему ещё больше разонравилась. Точнее, она изначально была говно, но теперь переквалифицировалась в абсолютно дерьмовую. — Уже и пошутить нельзя, — улыбается. — Тебе нужны приёмы самообороны, — озвучивает очевидное. — Вряд ли ты будешь тем, кто нападает, поэтому я научу тебя защищаться и держать удар. Ну и как быстро вырубить того, кто решит тебя обидеть. Из сложного только отработать приёмы и правильно поставить. В общем, нам нужна будет практика, в теории ничего сложного. — И где мы будем практиковаться? — У меня дома, — фыркает, видя подозрительный взгляд. — Чего ты боишься, Тэхён? — Дай подумать, — на несколько секунд делает задумчивый вид, а потом выпаливает: — Тебя, бугая, например? Ты свалился, как снег на мою и так отбитую этими придурками голову. Предлагаешь научить меня самообороне, при этом я прекрасно вижу, как ты раздражаешься рядом со мной, а теперь ставишь перед фактом, что я должен притопать своими, не менее отбитыми ногами к тебе домой. ДОМОЙ, Чонгук. С чего вдруг? Я не понимаю, зачем ты возишься со мной, если тебя это откровенно бесит? Где гарантии, что со мной в твоём доме не случится чего-то хуже, чем творит Вонщик? Я — гей! — выкрикивает на эмоциях, ударяя себя в грудь. — Каждый в школе шарахается от меня, как от прокажённого, а ты зовёшь к себе! Что с тобой не так?! — громко задаёт вопрос, заканчивая свою эмоциональную тираду и тяжело дыша. — Я тоже гей. Ступор рядом с Чоном становится закономерностью. Поэтому Тэхён даже не стесняется того, как он сейчас по-идиотски выглядит с вытянувшимся лицом, распахнутыми от шока глазами и открывшимся ртом. Чонгук же, напротив, невозмутим, будто только что не совершил каминг-аут, а сказал что небо, блять, голубое. Небо! А не он! — Если ты решил пошутить, я ударю тебя, — хрипит низким голосом, даже не моргая. — Заебись! Мне это и нужно, чтобы ты уже наконец кого-то ударил. И вот яснее не стало нихрена! — Ты гей? — хрипит шёпотом. — Ага, — глядя прямо в глаза. — Но…но… — С чего ты должен верить мне? Сил хватает только закивать, как болванчик, потому что признание Чона выбило Тэхёна не из колеи, а нахрен с планеты Земля, куда-то за пределы этой вселенной. Во-первых, Чонгук? Чонгук, блять?! Он натуральнее натурального цвета волос. Во-вторых, что за чёртово спокойствие, будто они говорят о погоде? В-третьих… Чон Чонгук, блять?! А Чонгук тяжёло вздыхает, прекрасно слыша каждую неозвученную мысль, которая вертится в голове этого парня. Быстро оглядывается по сторонам, убеждаясь, что парк абсолютно пуст, и, хватая Кима за шею, притягивает к себе, сразу проталкивая язык во всё ещё приоткрытый в удивлении рот. Наглядно подтверждает сказанное. Он целует с напором, не даёт отодвинуться, когда чувствует руки сквозь ткань, которые давят на грудь в попытках оттолкнуть, и смотрит прямо в растерянные, точнее дико напуганные глаза. Чонгук хватает второй рукой тонкую талию, притягивая ещё ближе дрожащее тело, и увеличивает напор. Он ждёт. Ждёт, когда ему ответят. И когда, спустя бесконечные секунды, чужие глаза медленно прикрываются, подрагивая ресницами, а горячий язык Тэхёна делает робкое движение навстречу, Чонгук улыбается в поцелуй, закрывая свои глаза. Тэхён целоваться абсолютно не умеет, но этот факт Чонгуку почему-то нравится, даже заводит. Он сильнее сдавливает пальцами талию, практически вжимая Кима в себя, и слышит невнятный звук, похожий на тихий скулёж слепого щенка. Языки переплетаются, а время словно застывает. Поцелуй страстный, но такой невинный, что Чонгук теряется в своих ощущениях. Он не ожидал почувствовать хоть что-то, но ему нравится. Нравится целовать эти губы. И эта ужасающая мысль приводит в чувства. У него другая цель. Аккуратно отстранившись и открыв глаза видит, как Тэхён тянется за ним вслепую, чтобы вновь почувствовать приятные ощущения. «Ну точно щеночек», — умиляется мысленно. Чонгук отодвигается на прежнее место, чтобы не спалиться перед случайными прохожими со своей выходкой, и наблюдает, как тяжело дышит Тэхён. Парень тянется длинными изящными пальцами к своим покрасневшим от поцелуя губам, невесомо оглаживая те, и вдруг резко открывает глаза, направляя свой затравленный взгляд прямо на Чонгука. — Ты…как ты мог? Это же был…был мой… — Твой первый поцелуй, — заканчивает за Тэхёна. — Я уже понял. Прости, но доказать свою ориентацию без поцелуев можно разве что ещё через секс, но вряд ли бы ты согласился. Или мне нужно было при тебе открыть гей-порно и подождать, пока у меня встанет? Хотя… — он кидает взгляд на свою топорщащуюся ширинку, а Тэхён на автомате прослеживает своим. — Ты! — готов взорваться от возмущения и смущения одновременно. — Блять, — вздыхает, взлохмачивая волосы. — Когда люди так целуются, они возбуждаются, Тэ, прикинь. Так что последи за своим членом тоже, прежде чем меня осуждать. А Тэхён и следит. Он опускает глаза на свой пах и чувствует, как от стыда полыхает всё лицо до кончиков ушей. Да у него наверное даже волосы алым окрасились! Потому что у него стоит не меньше! Резко закинув рюкзак на колени, чтобы прикрыть эрекцию, Тэхён упирается в него локтями, прикрывая лицо ладонями. — Какой позор, — глухо стонет, а Чонгук хмыкает. — Скорее, физиология. Надеюсь, твой вопрос закрыт. — О, нет, Чон Чонгук! Вопросов стало еще больше! — резко поднимает голову, проглатывая смущение. — Какого хрена?! Я после этого тем более к тебе не пойду! — Это почему же? Я кто по-твоему?! — бомбануло. Заебало! — Я только и слышу обвинения в свой адрес. То ты боишься меня, потому что я сильнее, то я моральный урод, потому что не вмешиваюсь в чужие разборки, а теперь насильник? А знаешь, Ким, иди-ка ты нахуй! Разгребайся со своим дерьмом сам! Чонгук с психом поднимается с места, быстро шагая на выход из парка. Бесит! Как же бесит этот Ким! Чёрт его за язык дёрнул тогда в столовой. Да пошло всё к херам! Боится его, блять, это недоразумение. Чимину деньги отдаст и забудет этот спор, как страшный сон. И Кима-придурка забудет. Чонгук ещё долго собирался мысленно чехвостить две свои проблемы в лице Пака и Кима, но вторая упомянутая хватает его за руку, резко разворачивая на себя. — Прости! — запыхавшись от бега за Чоном. — Я просто растерялся. Не каждый день мне вот так в лоб спокойно раскрываются о себе, а потом кидаются с поцелуями, — чувствует, как щеки начинают подрумяниваться от воспоминаний. Чонгук вздыхает и молчит. Смотрит в сторону, но чувствует жар чужой ладони в своей и мысленно усмехается. Тэхён даже не представляет, как нежно его сейчас удерживает. — Я правда растерян, — продолжает Тэхён и смотрит напуганно. — Ситуация немного вынуждает быть недоверчивым. Прости меня. Ты прав — я боюсь, и, надеюсь, понимаешь, почему. Но тебе… я доверяю тебе. — С чего вдруг? — Не знаю, — жмёт плечами, отпуская чужую руку и отходя на шаг. — Я понимаю, что даже если ты захочешь мне втащить, то это будет не без повода и точно не исподтишка. Ты прямолинейный и, думаю, что не ошибаюсь на твой счёт. Я готов начать тренировки со следующей недели, если ты не против. Чонгук растирает пальцами глаза, а сам думает, точно ли ему всралась эта затея? Свои деньжата хочется сохранить, а ещё хочется наконец набить своё первое тату. И денег Чимина хватит на маленький эскиз, который ждёт своего часа, но стоит ли оно всех нервов? Сохранить свои сбережения, набить тату, но возиться с этим нытиком или сохранить нервные клетки и проиграть? Он вздыхает, смотря на нервничающего парня. — Понедельник, среда, пятница после уроков тебе подойдет? — мыслено проклиная себя за это решение. Что-то грядёт. Тэхён шустро кивает болванчиком, а на лице начинает сиять счастливая расслабленная улыбка, превращая парня в милейшее создание. «Красивый ты, оказывается, щенячий принц», — думает Чонгук. «Интересно, каким он был до стычки с Каном?» — вдруг пролетает в голове. Чонгук совсем не помнит его, но, глядя в сияющие надеждой и радостью глаза, думает, что именно таким, как в этом моменте: жизнерадостным и открытым в своих эмоциях. И впервые Чонгук жалеет о своей мизантропской сущности. Ведь не обходи он стороной Кима и людей в принципе, возможно (только возможно), Тэхён бы ему понравился.

Спор всё-таки в силе…