teeth

Их обоих вызвали к директору. Айзек говорил мистеру Бейкеру, преподавателю, что первым прибыл на место происшествия в обеденном зале, что Фран тут не при чем, но тот заявил, что «пришла пора серьезно поговорить с обоими Найтами». В начале директор Эрскин упоминает, что с Реджиной, Грегори и компанией также будет проведена воспитательная беседа по поводу недопустимости травли в стенах Невермора. — Но и ваше поведение в последнее время оставляет желать лучшего… Пока Эрскин талдычит о недопустимости насилия, Айзек боковой стороной левого кеда прижимается к туфельке Фран, что сидит на соседнем стуле для посетителей. Та в качестве предупреждения наступает ему на ногу, но не отодвигается. Айзек подавляет улыбку и делает вид, что слушает директорскую речь. Когда они, притворно пристыженные и наигранно согласные со всем, что им было сказано, выходят из кабинета директора, Айзек склоняется к уху Франсуазы и тихо говорит: — Признайся, тебе понравилось. — Не обязательно было устраивать такое шоу, — отвечает Фран, но уголок ее губ дергается. Она не сбавляет шага, и уже поворачивает к лестнице, когда он ловит ее запястье. — Фран. — Извинения, Айзек. Мне нужны настоящие извинения, — сразу реагирует она и выдергивает руку из кольца его пальцев. — Только после этого мы можем попробовать поговорить. Он кивает. Пытается собраться с мыслями. Должно быть вся эта мучительная работа отражается на его лице, потому что Фран устало вздыхает и говорит: — У меня сегодня первая репетиция «Маленьких женщин» до восьми часов. Давай встретимся в башне в четверть девятого. Может, к тому моменту ты уже сможешь сформулировать: «Я мерзавец и эгоист. И мне жаль, что я так поступил с тобой».        Она сбегает вниз по ступенькам, не оглядываясь. Айзек чувствует себя так, будто его механическое сердце смазали маслом.              ***        Он немного гуляет по кладбищу и возвращается в башню вдохновленный. Встает за кульман и работает над электросхемой «реверс-машины» до восьми. Оставшиеся пятнадцать минут проводит, бросая сложенные из старых чертежей шарики в корзину для бумаг, пока лифт не возвестит о прибытии Фран.        Когда она входит, Айзек ждет у перил. Франсуаза складывает руки на груди и, не говоря ни слова, ждет.        — Я мерзавец и эгоист, — повторяет он ее слова, и Фран чуть слышно хмыкает. — Еще я трус и собственник. Все, чем я по-настоящему дорожу в этой жизни — это ты. Я испугался, что потеряю тебя, когда увидел, как ты начала сближаться с другими людьми…        — Да ведь это чушь, — не выдерживает Фран. — Я едва общалась со своими одноклассниками. Даже с Мицуко мы по-настоящему подружились только сейчас.        — Фран, у меня сбита оптика, когда дело касается тебя, — произносит Айзек быстро. — Все, что касается тебя… — он нервно перебирает пальцами, и корзина за его спиной опрокидывается. — Ощущается острее, глубже. Ты сказала, что прошла прослушивание на роль Мег, и в моей голове уже был образ того, как ты сначала пропадаешь на репетициях, а потом увлекаешься своим сценическим партнером.        — Айзек… — Фран прижимает кончики пальцев ко лбу, как будто у нее разболелась голова, и смотрит исподлобья.        — Знаю, — он поджимает губы. — В придачу к вышеперечисленному я еще и ревнивый идиот. Фран, мне жаль, что я причинил тебе боль и заварил всю эту кашу. Ты права, я считал, что после того, как слух разойдется, ты придешь за защитой ко мне. Но ты справилась сама.        — Нет, — она качает головой. — Не сама. Но… Знаешь, сейчас я даже рада, что все так вышло. Я и не думала, что столько людей поддержат меня, скажут, что по-прежнему видят во мне меня, а не ужасного монстра со страниц газет.        — Прости меня, — наконец роняет Айзек, не отрывая от Франсуазы взгляда.        Она вздыхает, смотрит то под ноги, то в потолок.        — Айк, — от этого обращения у Айзека мгновенно бегут мурашки. Фран называет его так только в моменты особой близости или на грани оргазма, когда на произношение его полного имени не хватает воздуха.        — Как так вышло, что с одной стороны, ты такой умный, а с другой… — она качает головой, делает шаг и обнимает его. Шепчет, пока он обвивает ее руками, — Ты всегда на первом месте. Всегда.        Эти слова снимают тяжесть с его души, и Айзек крепче сжимает ее в объятьях. Его собственное тело начинает гореть и плавиться от этого соприкосновения. Три чертовых дня у него не было возможности притронуться к ней, и это сводило его с ума.        — Фран, — произносит он на выдохе. Она слышит мольбу в его голосе и целует первой.        Все нежнее, чем в последний раз. В жестах и скольжении губ нет жадности, нет напора. Только ощущение правильности и возвращения на круги своя.        Айзек подхватывает Фран под бедра, ее ноги обвивают его талию. Он почти вслепую, потому что не перестает целовать ее, несет Фран к столу, заваленному набросками и чертежами, но сбивается где-то по дороге и останавливается, когда они упираются в стену.        Франсуаза разрывает поцелуй и усмехается. Айзек осторожно опускает ее на ноги, собираясь продолжить здесь же, но она качает головой и за руку ведет его к стулу с подлокотниками. Подталкивает, и Айзек садится. Не снимая длинной форменной юбки, Фран спускает вниз по ногам белые слипы, переступает, чтобы выбраться из проймы, и прячет их в карман пиджака. Через секунду она оказывается у него на коленях.        Ее руки лежат у него на груди, поглаживают сквозь футболку.        — Может быть в следующий раз у тебя хватит мозгов поговорить о том, что тебя волнует, а не устраивать мне испытание не прочность, — говорит Фран.        — Прости меня, — повторяет Айзек. Он кладет свои ладони под полы ее пиджака, жалея о том, что на ней так много одежды.        Она ничего не отвечает, просто снова целует его. Айзек притягивает ее ближе, так, что ее бедра прижимаются к его талии, и Франсуаза стонет от соприкосновения с грубой тканью его джинсов.        Айзек пытается оттянуть тугой воротничок ее блузки, чтобы поцеловать Фран в шею, и, когда ему удается губами дотянуться до точки пульса, она вздыхает и ерзает у него на коленях.        Правая рука Айзека скользит ей под юбку, его пальцы дразнят и оглаживают, и Фран выгибается, откинув голову назад. Он расстегивает джинсы и, приподняв бедра, стягивает их вместе с бельем до колен. Фран цепляется за его плечи, когда Айзек входит, и перехватывает инициативу. Начав плавно, она постепенно увеличивает темп. Айзек с открытым ртом наблюдает за тем, каким мягким становится ее лицо, каким красивым. Фран выдыхает едва слышное «Айк», и он хватает ее за бедра, удерживая неподвижно, и вбивается снизу вверх.        Все кончается быстро и неряшливо, но по счастью в лаборатории есть салфетки, чтобы убрать следы.        Фран снова у него на коленях, на этот раз сидит боком, положив голову ему на плечо.        — Думаешь, получится? — она кивает на пункт управления его машиной.        — Получится, — Айзек гладит ее по спине. — И, кстати, спасибо за идею. После твоего точного удара и едких слов о да Винчи, я настроен использовать результаты исследования и перезапустить работу моего мозга таким образом, чтобы обе мои руки получали телекинетический импульс.        Фран прячет лицо на его груди, чтобы Айзек не увидел ее улыбку. Но он все равно ее чувствует.