Любовная Механика

«Самое страшное – это боль» [Марк Маса] Я лежал на кровати, глупо ворочаясь с боку на бок. Эта кровать не видела меня несколько месяцев. Вокруг – комната, в которой я давно не был, но которая почему-то оставалась такой знакомой. Я перевернулся налево и посмотрел на телефон, что я только пару часов назад включил, чтобы сообщить родителям, что нужно забрать меня из аэропорта. Уведомления о пропущенных звонках, сообщениях в Лайне и Фейсбуке остались непрочитанными. Я думал открыть их, но моё сердце было не готово. Пока я прятался здесь – в месте, которое мне не слишком нравилось, но где я чувствовал себя в безопасности. Дом. Я решился ранним утром, попросив Джеймса подвезти меня до аэропорта. Он ничего не сказал, просто бросил: «Поверь, Ви тоже не в лучшем состоянии». Тогда я не хотел об этом думать… точнее, не мог. Мысли отказывались складываться в голове. Увидеть, как человек, которого ты любишь, целуется со своей бывшей – это невероятно больно. Если бы это был кто-то другой, мужчина или женщина – возможно, я смог бы с этим справиться. Но нет, это был тот самый человек, которого я когда-то безумно любил. Настолько сильно, что порой казалось – он не замечал меня. Я пытался быть рядом, предлагал всё, что мог, но и после этого та девушка продолжила влиять на него. Единственная девушка, против которой я не решался бороться. Единственная, перед которой я был готов сдаться без боя. Не знаю, сколько я плакал, но сердце болело так, словно его разрывали на части. Когда я увидел, как они целуются, в груди будто застрял тяжёлый ком. Этот орган весом всего в триста грамм нужен только для того, чтобы качать кровь, как говорил Тоссакан. Тогда почему в тот момент мне казалось, что тысячи иголок одновременно впились в него? – Маса, проснулся уже? Спускайся, поешь, - раздался голос мамы из-за двери. Он вырвал меня из потока мыслей. Я слабо улыбнулся и сел, взглянув на себя. Не спрашивайте, проснулся ли я – лучше спросите, спал ли вообще. Ответ будет одним словом. – Я не голоден, мам. – Маса, я соскучилась по тебе. Приехал – и сразу заперся в комнате, нельзя же так, - вздохнул я, провёл рукой по волосам и подошёл к двери, чтобы открыть маме. – Просто я очень устал, мам. – Ага, вот так и начинается что-то серьёзное... - прищурилась мама и посмотрела на меня внимательно. – Расскажи мне, что у тебя произошло, Маса, - обеспокоенное выражение её лица, мягкий голос и взгляд, полный заботы, вызвали у меня тепло в груди. – Мам... - окликнул я её и обнял. – Мне снова больно. Всё, что я делал, всё, чем я являлся – мама всегда знала. Она знала о моих предпочтениях и никогда их не осуждала. Я показал, что не интересуюсь девушками, ещё в старшей школе, мама приняла это и всегда была рядом. Так что куда бы я ни пошёл и с кем бы ни был – она знала обо всём. Только не в этот раз. Потому что я был далеко. И потому что я перестал так часто думать о маме, как раньше. – Ты очень сильно страдаешь, сынок? Не бойся Маса, мама рядом, всё будет хорошо, - погладила меня мама по голове и стала успокаивать. – Я так сильно соскучился, - сказал я, поцеловав маму в щёку, и отпустил её. – Хочешь рассказать? - нежно провела рукой мама по моей щеке и спросила шёпотом. – Не сейчас. Я ещё не готов говорить об этом, - ответил я, слабо улыбнувшись. Не хотелось беспокоить маму, причинять ей боль, но я пока не был готов рассказывать историю о том человеке прямо сейчас. – Тогда иди есть. Папа уже ждёт, - сказала мама. Я удивлённо поднял бровь, услышав, что папа ждёт. Она слегка улыбнулась и кивнула мне, и я последовал за ней вниз. Столовая – самая нелюбимая мной комната в доме, потому что именно там я встречался с отцом. Глава семьи сидел напротив, смотря на меня с обычным бесстрастным выражением. Его лицо было холодным, глаза – безэмоциональными, как всегда. Я, как обычно, надел маску, которую носил каждый раз, когда оказывался рядом с ним. – Здравствуй, папа, - поздоровался я, поклонившись ему. Он кивнул в ответ. После того как я сел за стол, повисло тяжёлое молчание. Папа начал есть в полной тишине, как обычно, и я был не лучше – тоже молчал. Только мама смотрела на меня так же обеспокоенно. Раньше было лучше, но особенно тяжело стало после того, как я сказал отцу, что собираюсь учиться в другом городе. Мы не были близки и так, а теперь он стал ещё холоднее, узнав, где именно я буду учиться и на какой специальности. – Маса, ты надолго? - раздался мягкий голос мамы, пока она клала мне в тарелку кусочек рыбы. Я улыбнулся и ответил, как и собирался: – Думаю остаться дня на два-три. У меня всего несколько свободных дней. – Если выходные такие короткие, то и не стоило тратить время на дорогу, - прозвучал глубокий голос от главы стола. Я заметил, как мама подняла взгляд, а я сильнее сжал ложку. – Милый, нельзя хотя бы раз не быть таким резким с сыном? - спокойно, но умоляюще, попросила мама. – Я не резкий, я говорю правду. Ведь далеко. Приехать сюда – целая проблема. – Пап... Я поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он смотрел так же бесстрастно, как всегда. – Не ссорьтесь, пожалуйста... Он только приехал. Не надо его расстраивать, - попросила мама. – Если бы он не был расстроен, он бы вообще не приехал к нам, дорогая. Кто на этот раз кого-то обидел? Его слова ударили по мне, будто кто-то хлестнул прямо по лицу. Я ничего не ответил, просто продолжал смотреть на него. – Разве не естественно, что, когда ему тяжело, он приходит к нам? - возразила мама. – Было бы ещё естественнее, если бы мой сын делал то, что я ему говорю. Сказал – учись здесь, а он уехал бог знает куда. Сказал – становись пловцом сборной, а он выбрал чёрт знает какую специальность, - снова заговорил папа о том, что я уже объяснял раньше. Для нашей семьи это была больная тема. Не потому, что я не люблю плавать, а потому что не хотел делать из этого карьеру. Я предпочитал инженерное дело. – Мне нравится то, чему я учусь, - тихо ответил я, больше не желая повторяться. – Из-за этого самого «нравится» ты сейчас такой, какой есть, - сказал отец и вышел из-за стола. Я тяжело вздохнул. Почувствовал, как мама положила руку мне на голову. Я снова посмотрел на неё и слабо улыбнулся. – Он переживает за тебя. Просто не хочет, чтобы тебе было трудно, - нежно сказала мама. – Мне там не трудно. Удобно жить, рядом Джеймс с Виндом. И учиться интересно, - ответил я. Завтрак, можно сказать, закончился. Я почти ничего не съел, а мама уже положила ложку. – А как же твой вид утром? Что с тобой было? - спросила мама, пока домработница убирала посуду со стола. Я отвёл взгляд, глядя на сад за окном. – Может, прогуляемся в саду? Тебе там нравилось, - предложила мама. Я кивнул и пошёл с ней. Наш дом современный. Хотя мама – настоящая аристократка, а папа – японо-тайский метис, они оба предпочитали именно такой стиль. Возле дома были с одной стороны – декоративный сад, с другой – бассейн. Мой любимый сад оставался красивым. Мама ухаживала за ним очень хорошо, пока меня не было. Мне нравились зелёные листья, которые успокаивали взгляд. Я любил запах земли, который освежал, когда вдыхал глубоко. Я люблю Ви… без всякой причины. Просто люблю его больше, чем этот сад. – Всё время приходишь сюда и забываешь обо мне, - раздался голос позади, и я обернулся. Мама шла с чашкой, внутри которой, наверное, было молоко или что-то в этом роде. Только одна мама… Я вернулся сюда ради неё, ради единственного человека, который понимал, что я чувствовал. – Спасибо, - взял я чашку. Внутри было тёплое молоко – моё любимое с детства. Я поднёс её ко рту и вспомнил тот день, когда мы вернулись с Самета*. (Р/Р: *Остров Самет (Ко Самет) — небольшой остров в Таиланде, расположенный в Сиамском заливе) Тогда я был в автобусе, проголодался, а у Ви были печенье и молоко. Не такое вкусное, как от мамы, но почему-то тогда я чувствовал себя сытым. – Почему не пьёшь? Я же знаю, что ты сегодня плохо поел, - заметила мама, что я держал чашку, но не пил. Я улыбнулся и сделал глоток. На вкус было хорошо. – Я не голоден, - поставил я чашку, наполовину выпив. Мама подошла, вытерла капельку молока у меня на уголке рта. – Не думай слишком много о папе. Он просто волнуется за тебя, - положила она руку мне на плечо. – Я понимаю его. Но, мам, я хочу, чтобы и он понял меня. Я единственный сын. Мои предпочтения могли стать для родителей ударом, но мне повезло – мама меня понимала и всегда была рядом. А вот папа... он всегда был против. Иногда я завидовал Тоссакану, чья семья принимала его целиком. Иногда думал: если бы я был с Баром, это тоже было бы сложно. Но теперь я понимаю: с кем бы я ни был, это будет трудно. Особенно теперь, когда я думаю о Ви… Я не могу представить, как бы моя семья и его семья отреагировали на это. Может, лучше, что всё закончилось так. Не нужно было бы связывать его с собой ещё больше. Не нужно было бы заставлять его полюбить меня. Лучше пусть я сам откажусь от него, ведь он меня не любил, чем полюбит – и нас разлучат. – Нет ничего, что ты хочешь рассказать мне? - спросила мама и села на плетённую качель. Я глубоко вздохнул и медленно опустился рядом. – Мне нравится один человек, - произнёс я тихо, глядя на маму, которая ждала. Она кивнула, слушая внимательно. – Тебе он очень нравится? Раньше ты никогда так не расстраивался из-за таких дел. Если тебе нравится – просто скажи ему, дорогой, - взяла меня за руку мама, потянула ближе и мягко усадила рядом с собой на качель. Я немного помолчал, прежде чем ответить: – Возможно, я уже влюбился в него… - произнёс я тихо, глядя, как её руки крепко держат мою ладонь. От этого прикосновения мне стало тепло, несмотря на то, что я рассказывал о том, что холодило моё сердце. Одного этого хватило, чтобы я снова почувствовал себя живым. Это было похоже на тот день, когда меня никто не понимал, а Ви просто взял меня за руку. Тогда тоже было тепло... только теперь чувство стало глубже, яснее и надёжнее. И я точно знал – мама не отпустит меня. – А что случилось? Он тебя не любит? - слегка наклонила голову набок мама, спрашивая. – Он сказал, что испытывает ко мне чувства, - ответил я, и мама сразу нахмурилась. Её красивые губы сжались в линию – так же, как я делаю, когда задумываюсь. – Его семья против вас? - спросила она, внимательно глядя на меня. Я чуть улыбнулся и посмотрел на деревья перед нами: – Скорее всего, да... но самая большая проблема в том, что он всё ещё любит свою девушку больше, чем меня. – Маса!!! - резко обернулась ко мне мама, широко раскрыв глаза от шока, затем её взгляд стал строгим. – Я же говорила тебе, сынок! Не важно, кем ты будешь или кого полюбишь – для меня это не запретно. Но только не занятой! - говорила нарочито сердито мама, но я чувствовал, скорее, сочувствие, чем раздражение. Она никогда не осуждала меня, каким бы я ни был. – Я помню, почему ты тогда так сказала… Однажды я уже влюблялся в одного человека, но он уже был с кем-то. Тогда я был ещё совсем юным и не успел подойти к нему поближе. Пришёл домой и рассказал маме. Она сразу же сказала: «Нельзя». Неважно, серьёзные ли это чувства или просто мимолётная симпатия – она настояла, чтобы я забыл его. Я тогда возмущался, не хотел соглашаться. Но мама была решительной. Так я потерял свою первую любовь – первого человека, который мне действительно понравился, хотя у него уже была вторая половинка. И я добровольно отступил, не желая разлучать их. Только сейчас всё по-другому... – Маса, это не просто вопрос морали, как я учила тебя раньше. Самое страшное в любви к тому, кто уже занят – это боль, - сказала мама, обняв меня за плечи. Медленно, но неудержимо, слёзы начали стекать по моим щекам. Я не хотел плакать снова, но больше не мог сдерживать их. Я положил голову на плечо мамы и тихо зарыдал. – Мне больно, мам… - прошептал я, крепко обнимая её. Мама ответила мне тем же, погладила по спине, говоря ласковые слова, которые должны были утешить. Её поддержка должна была помочь, но внутри оставалась эта режущая боль. – Сможешь ли ты перестать его любить, если он не перестанет любить её? - осторожно мама отстранила меня, и я позволил ей сделать это. Мы посмотрели друг другу в глаза. Её красивые глаза покраснели от сдерживаемых слёз. Белоснежной рукой она протянулась ко мне, и нежными пальцами стала вытирать мои слёзы. – Мам… – Я ни разу не видела, как ты плачешь, а этот человек причинил тебе такую боль… Кто он такой, чтобы делать это с моим сыном? - у мамы дрожал голос, и эти слова снова заставили мои слёзы течь. – Хнык… Я… – Перестань давать ему власть над собой. Перестань позволять ему ранить моего ребёнка, - шептала мама, тихо обвиняя Ви. Я тоже был виноват, но мама ни словом не упрекнула меня. Я знал, что она слишком балует меня, слишком жалеет. Знаю, что это неправильно. Но каждый раз, когда она меня утешала, я чувствовал, будто весь мир принадлежал мне одному. Только не сейчас. Сейчас, когда мама обнимала меня, я чувствовал, как мой мир начал рушиться. – Прости, мам… - вытер я слёзы рукой и посмотрел прямо в её красивые глаза. – Я чувствую, что не могу просто перестать его любить. – Маса... – Я много раз пробовал… но всё снова становилось так же, как и раньше. Возвращаясь домой, я думал, что это поможет. Хоть немного. Хотя бы увидеть маму, обнять – и забыть объятия Ви. Выслушать недовольство отца – и перестать думать о нём. Но ничего не помогает... Я всё ещё скучаю по нему. - у меня был сиплый голос, чуть слышный, но мама услышала каждое слово. Она рукой снова нежно погладила меня по голове. – Ты не должен погружаться в это так глубоко. Лучшее, что ты можешь сделать – забыть его. Эти слова звучали разумно, но для меня они были не более чем добрым напоминанием о том, чего я достичь не мог. Потому что самый простой путь, который она предлагала, был мне недоступен. ***** Я пробыл дома три дня. Время пролетело стремительно, не давая мне возможности осмыслить свои чувства. Эмоции оставались прежними – боль не утихла, страдание не стало легче. Но теперь к этому добавилось ещё и жгучее, болезненное желание помнить его. Зная, что мысль о нём причиняет боль, я всё равно ловил себя на мысли о нём снова и снова. Не понимая, почему так происходит. Мои выходные подходили к концу. Новый учебный семестр неумолимо приближался, а с ним и неизбежная встреча с Ви. Сколько бы я ни старался избегать его, судьба словно издевалась надо мной – мир оказался круглым, когда ты хочешь, чтобы он был плоским. И как бы ни хотелось уйти от всего этого, лучшее, что я мог сделать – это собраться, принять происходящее и начать приспосабливаться к новой реальности. Всё должно вернуться на круги своя. Как будто Ви никогда ничего ко мне не испытывал. Я взял телефон, валявшийся без дела уже несколько дней, подключил его к зарядке. Когда экран ожил, на него хлынул поток уведомлений: сообщения, пропущенные звонки – Фьюза, Кхан Пан, Джеймс, Пан, Ива… и, наконец, Ви. Я медленно провёл пальцем, закрывая их все. Ещё не готов говорить о произошедшем. Знаю, что они переживают за меня, но сил обсуждать случившееся пока нет. И вдруг, сам не поняв почему, я почувствовал странное любопытство – захотел узнать, как он там. Мой палец сам нашёл точку подключения к интернету, после чего я вошёл в одно знакомое приложение. Уведомления посыпались градом, и я нахмурился. Неужели обо мне думают так много? pVnn Вчера «Вернись? Прости меня ещё раз. Не решай пока ничего. Дай мне шанс сказать хоть одно слово, которое будет от всего сердца. #Надеюсь, ты всё тот же.» 2 167 лайков • 109 комментариев Yiwaa: Ты просто дурак, pVnn. Uunun: Держись, брат. Pond pawee: Хуже, чем раньше. Bar Sarawut: Иди ко мне, pVnn. Последний комментарий – от Пи Бара. Я не стал открывать остальные. Его слова внезапно затронули что-то внутри. Образ Ви возник перед глазами с такой ясностью, будто он только что стоял рядом. Хоть я и не знал точно, к кому он обращается – ко мне или к кому-то ещё, – но моё эгоистичное сердце нашло повод надеяться. Я хотел, чтобы он иногда вспоминал обо мне. Хотел, чтобы он хоть раз взглянул на меня так, как я смотрел на него. Хотел, чтобы он хоть немного почувствовал мою боль. Но, наверное, это невозможно. Ведь всё, что он чувствует, всё, что видит, и всё, что помнит – это она. Та девушка, которая всегда в его глазах, живёт в каждом его воспоминании и занимает место в его сердце. Если вокруг него есть я и другие, готовые стать его, он остаётся верен ей – Плой. Хэй… Резкий звук телефона, нарушающий цепь мыслей. На экране высветилось имя того самого человека, чей статус я только что прочёл. Сердце замерло, правая рука инстинктивно потянулась к кнопке ответа. Но в голове снова прозвучали слова мамы: “– Ты не должен погружаться в это так глубоко. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас – забыть его...” Как легко это сказать... Пусть телефон звонит, пусть слёзы текут. И всё. Я вышел покурить, стоя на балконе. Внизу расстилался мой сад – сочно-зелёные листья, спокойствие которых передавалось и мне. Глубокий вдох холодного воздуха, долгий выдох – и вместе с белыми клубами дыма исчезали мысли, чувства, боль. Я поднял взгляд к небу и снова выпустил струю дыма. Отпустить – невероятно трудно. Не оборачиваясь, я вышел из комнаты, оставив телефон позади. Он не переставал светиться и вибрировать, но я шёл дальше. Часть меня хотела ответить, сказать всё, что накопилось, объяснить окончательно и навсегда. Но настоящая причина, по которой я молчал, гораздо глубже – я не готов. Да, возможно, разговор бы всё упростил, помог бы отпустить. Но в самом уголке души я знал: я не хочу этого. – Маса! Подойди сюда! Тётя Ор и твой двоюродный брат Пон пришли, - услышал я голос матери, спускаясь с лестницы. Обернувшись, я увидел родных, и на лице невольно появилась тень улыбки. – Здравствуйте, - поклонился я и поприветствовал их. Пи Пон ответил мне лёгкой усмешкой и одним движением брови – мы поняли друг друга без слов. Видимо, было решено оставить старших поговорить наедине. – Как раз сам хозяин сада подошёл, - улыбаясь, произнёс Пи Пон. – Я сегодня видел орхидеи и подумал: может, заглянуть в сад? Посмотрю, можно ли что-нибудь посадить? – Конечно, пойдёмте, - ответил я, затем обернулся к тёте. – Вы не возражаете? – Я хотела поговорить с племянником… Нонг Марк пойдёт с Поном? - тётя надула губы и подошла ко мне. – Тётя, почему бы вам не побеседовать с мамой о драгоценных камнях? А я пока пообщаюсь с братом, как молодёжь обычно делает, - предложил я, стараясь мягко выйти из ситуации. – Марк! Не успел я договорить, как Пи Пон уже потянул меня за руку и вывел наружу. За спиной слышались голос тёти и звонкий смех мамы. Я шёл за ним почти бегом, а когда мы дошли до деревянной скамьи в саду, остановились. – Ну ты и резкий, Пи Пон, - сказал я, поворачиваясь к нему. – Уже не маленький ведь. – Не важно, взрослый или нет – всё равно невыносимо скучно, - протянул он, растягивая слова. – Каждый раз, как прихожу с тётей, слушаю одно и то же – про золото да драгоценности. Хочу быть рядом с природой, - закончил он, широким жестом указав вокруг, глубоко вздохнул и опустился на траву. Мама Пи Пона владела бизнесом по продаже ювелирных изделий, отец занимался добычей минералов. Сам Пи Пон учился на менеджера, и через пару лет должен был получить диплом. Мы с ним были очень близки, словно родные братья – потому что его мать была моей тётей по матери. – Эй... а зачем вообще домой вернулся? Раньше говорил – будешь бунтовать против отца, - спросил он, глядя на меня снизу вверх. – Соскучился по маме, - ответил я. Пи Пон недоверчиво скривился: – Нет, тут явно что-то другое. – Может, иногда хочется побыть дома? - спросил я, садясь рядом и начиная без цели вырывать травинки. – Не-не. Человек, который так любит свободу, возвращается домой только тогда, когда случается что-то важное, - подметил он с лукавой усмешкой. – Или ты... – Что я? - настороженно спросил я, услышав его интонацию. – Заболел? – Да ты с ума сошёл! - оттолкнул я его голову, и он театрально поморщился, потерев место, куда я толкнул. – Я уже не ребёнок, пора бы и уважать старших, - начал он свою любимую песню, болтая без умолку о том, что я слишком дерзкий и должен быть более почтительным. – Тебе одиноко, что ли? - спросил я после паузы, дав ему немного времени на причитания. – Очень сильно, Марк. Пока тебя нет, я каждый день хожу с тётей по чужим домам, ни на секунду не остаюсь в покое. После учёбы сразу начинаются эти тренинги по бизнесу. С ума сойти! Я к этому не готов. Я усмехнулся, слушая его сетования. – А может, это полезно? - осторожно заметил я. – Если бы это было полезно, ты бы не убежал так далеко, - обиженно пробурчал он. – Я не убегал, а поступил в университет. – Ты снова солгал, - передразнил он меня, кривляясь. – Почему ты такой колючий стал? – Такой я есть, - ответил он. – Вот поэтому у тебя и нет девушки, - не удержался я. – Заткнись, дорогой мой, - усмехнулся он. – У меня полно друзей. Не веришь – вечером пойдёшь со мной. – Мама разрешит? – Тётя всегда тебе рада. Пойдешь? – Я имел в виду твою маму. – Тебе просто надо сказать «пойду», как тётка готова машину подогнать и ключи вручить. Ты же знаешь, она тебя балует больше, чем меня, - проворчал Пи Пон, надув губы. – Значит, ты хочешь использовать меня как предлог, чтобы выбраться отсюда? – Не будь таким проницательным, братишка. Без четверти одиннадцать мы прибыли в клуб – он принадлежал одному из друзей Пи Пона. Я здесь уже не раз бывал в старших классах, но, когда мама узнала, я сразу завязал. Пи привёз меня сюда, бросил у бара и пошёл к друзьям на второй этаж. Хотел было последовать за ним, но меня остановили. Дело в том, что его друг был моим бывшим. Честно говоря, без обиняков – раньше я был не из робких. Учился в старших классах, а рядом всегда кто-то крутился. Каждого держал недолго – то мне становилось скучно, то ему. Самый долгий роман был в десятом классе. А потом человек ушёл, и я стал ещё свободнее. Думал, я уже привык и к тому, чтобы быть брошенным, и к тому, чтобы самому уходить. Но теперь понял: нет, не привык. Сколько бы времени ни прошло – это не значит, что стало легче. – Нонг Марк, ты уже многовато выпил, - весёлый голос окликнул меня сбоку. Я обернулся и слабо улыбнулся Пи Паку – владельцу клуба, где я сейчас сидел. – Так соскучился по тебе, Пи Пак, - сказал я, улыбаясь с лукавством. – Сколько стаканов сладких речей ты выпил? Он подошёл, забрал у меня бокал и сделал глоток. – Ещё почти трезвый. – А глаза красные, - заметил он, наклонившись ближе. Я инстинктивно отпрянул. – Отойди от моего младшего брата, он не любит таких, - вмешался Пи Пон, потянув Пи Пака за воротник. Тот обернулся к нему и начал возмущаться. Я усмехнулся, наблюдая за происходящим. Я-то не такой, вот только мой брат… Мы поднялись наверх. Пи Пон задержался, дожидаясь, пока Пак закончит дела и зарезервирует нам столик. Тот ворчал, что я давно приехал, но не сообщил ему заранее. Однако, получив внушение от Пи Пона, обиженно замолчал. – Ну что там? - спросил я у брата, когда Пак отошёл отдавать распоряжения персоналу. Пи Пон некоторое время следил за ним взглядом, прежде чем слегка улыбнуться. – Как видишь. – Ты серьёзно? – Почему? Жалко? – Нет, - ответил я резче, чем хотелось бы. – Пак хороший человек. Если ты играешь, лучше вообще ничего не начинай. Я посмотрел Пи Пону прямо в глаза, говоря это серьёзно. – Почему вы тогда расстались? – Он сказал, что так будет лучше. Мы были вместе недолго – два месяца или около того. В конце он признался, что чувствует – мы не подходим друг другу. Мы договорились, что просто разойдёмся. Я не жалел. После него у меня уже был кое-кто другой, жизнь шла своим чередом. То время… я многое попробовал, полюбил, разлюбил, научился. Но не всё так просто, как кажется. – Я серьёзен, - ответил Пи Пон. – Тогда скажи ему. – Ещё не успел. Я закатил глаза. Он не знает, что, если человек нравится, надо действовать? Бросаться, рисковать, а если больно – уже потом собирать себя по кусочкам. Как я. – О чём это вы? - вернулся Пи Пак, уселся рядом со мной, положил руку мне на плечо и прислонился головой к моему плечу. – Ты слишком много на себя берёшь, Пи Пак, - сказал я, глядя, как Пи Пон делает замечание своему другу. И в этот момент перед глазами снова всплыло его лицо – лица другого человека. Того, кто говорил со мной строго, если я шёл с кем-то другим. Кто смотрел на меня особым взглядом, когда я упоминал других мужчин. Того самого человека, о котором я не хочу вспоминать. – Я же почти не проводил с тобой времени, - начал канючить Пи Пак, убирая руку с моего плеча. Его красивое лицо, которое я так любил рассматривать, вдруг стало кислым. Он надулся и бросил взгляд на друга. – Ты просто… - только и вымолвил Пи Пон, прежде чем встал и ушёл. Я смотрел ему вслед, а потом снова перевёл взгляд на Пи Пака. Тот дул губы и сделал большой глоток из своего бокала. Всё его поведение изменилось: улыбка исчезла, и на её месте возникло что-то уставшее, разочарованное и немного равнодушное. – Пи Пак… ты ведь знаешь, что Пи Пон тебя любит? - спросил я тихо. – Если бы не заметил, я бы был просто глупцом. – Тогда почему вы не вместе? Пи Пак вздохнул, будто слышал этот вопрос уже сотни раз. – Не всё так просто, Марк. Есть обязательства, семья… Я живу так, как могу, он живёт так, как должен. У нас разные пути. – Но если вы любите друг друга… – Просто слова «люблю» недостаточно, - перебил он меня. – Это не то, что раньше, когда мы были молодыми и могли говорить о чувствах легко. Одного признания, объятий и ночей рядом уже недостаточно. Это не решает ничего. Он посмотрел на меня своими тёплыми, но печальными глазами. И в этом взгляде я узнал себя самого – ту смесь запутанности, боли и усталости. Но была одна вещь, которой мне не хватало в его глазах... Пи Пак больше не хотел бороться. – Почему ты просто не попробуешь? - не сдавался я. – Зачем создавать себе ложные надежды, если заранее знаешь, чем всё закончится? - ответил он с горькой улыбкой. – Нет уж. Если любовь в конце причиняет больше боли, чем радость в начале – лучше вообще не начинать. Его улыбка была словно стакан красивого, но безвкусного напитка – внешне привлекательный, но пустой внутри. У меня ослабли руки, хотя я сжимал их в кулаки. Сердце замедлило биение, хотя я чувствовал боль. Пи Пак был прав во всём. В конце концов, всё, что остаётся после любви, – это боль. Редактор: LB сбер 2202205094106850