Не хотели бы выпить?

Разве нормально пробираться в чужую постель посреди ночи и пугать человека до полусмерти?! Цзун Ло был так разгневан, что не знал, куда девать свою злость. Но, учитывая, что при каждом открытии рта его горло болело, как будто его царапали маленьким ножом, он мог только молчать и злобно смотреть на Юй Бэйчжоу. - Ты не можешь винить меня за то, что я специально напугал старшего брата. Сейчас старший брат — большая знаменитость в этой Имперской столице. Узнав, что старший брат простудился, бесчисленное количество людей пришло его навестить. Просто у нас со старшим братом глубокая связь, и ты проснулся как раз в тот момент, когда я пришел. Будучи объектом такого пристального взгляда, Юй Бэйчжоу не чувствовал себя неловко, а наоборот, наслаждался этим. На его лице по-прежнему была та же неоднозначная улыбка. Когда он наклонился, его брови и глаза казались полными смеха, и с первого взгляда было видно его хорошее настроение, которое он не пытался скрывать. Юй Бэйчжоу был прав. Пока Цзун Ло спал, пришли император Юань, Пэй Цяньсюэ и императорский цензор Сюэ. Цзун Ло так и не проснулся, только когда он прокрался, он проснулся. Разве это не глубокая связь? - Старший брат так долго спал, ты наверняка проголодался. Он говорил, как будто был внимательным, и волшебным образом вытащил из-за спины миску горячей белой каши. На ней плавали только зеленые овощи, и она была настолько пресной, что не вызывала аппетита. Однако для Цзун Ло, который был так голоден, что грудь прилипала к спине, она была ароматной, как деликатес. Юй Бэйчжоу улыбнулся, взял ложку, набрал полную ложку и поднес ее к губам Цзун Ло. - Старший брат, давай, открой рот. Цзун Ло был покрыт мурашками от его необычного поведения. - Поставь миску, я могу есть сам. - Это невозможно. - Улыбка Юй Бэйчжоу осталась неизменной. - Я должен хорошо накормить старшего брата. Он злобно поднес ложку к губам Цзун Ло, и его пальцы слегка надавили, сделав тонкие губы, которые все еще были красными от лихорадки, припухшими. Юй Бэйчжоу был очарован этим необыкновенным цветом и намеренно понизил голос. - Если старший брат не может есть достаточно, кто будет кормить твоего жалкого младшего брата и маленького младшего брата, которые «трудились» в темной комнате? Цзун Ло: «…» Он знал, что этот человек не имел добрых намерений, и то, что он делал, определенно не было добрым делом из доброты. Но сейчас, хотя его лихорадка немного спала, как сказал императорский врач, он не простужался много лет, а когда простудился однажды, то так сильно, что не мог встать с постели, и даже поднять палец было тяжело. Тигр падает на равнине и подвергается издевательствам со стороны собаки. (Прим: Человек, потерявший положение и влияние, может подвергаться многим унижениям). Цзун Ло гордился своей железной волей и отказывался открывать рот. Даже если он умрет с голоду на этой кровати или прыгнет снаружи, он не съест ни кусочка того, что ему дает Юй Бэйчжоу! Как раз когда двое находились в тупике, внезапно раздался звук евнуха снаружи. Туп-туп-туп. - Ваше Высочество, молодой господин Гу просит аудиенции. Цзун Ло был ошеломлен, вспомнив, что Юй Бэйчжоу говорил о глубокой ночи, и сразу понял, что его обманули, и свирепо посмотрел на него. - Впустите его. Как только он открыл рот, ложка, прижатая к его губам, нашла щель и втиснулась внутрь, почти задушив его ложкой каши. Когда Гу Цзыюань вошел извне, он увидел следующую сцену. Принц в белом сидел на кровати в тонкой нижней одежде, его плечи были тонкими, а лицо необычно покрасневшим. Весь его облик изменился: вместо обычного холодного и отрешенного от мира осеннего мороза, подобного полной луне, его лицо было покрасневшим, он не мог перестать кашлять, демонстрируя уязвимость, которую никогда раньше не показывал. Генерал в красной одежде лениво сидел на краю кровати, в одной руке держа чашу с белой кашей, а другой ласково положив руку на спину принца в белом, делая вид, что поглаживает его. Их атмосфера была самодостаточной, не позволяя другим вмешиваться. Вспомнив сцену, которую он видел во время новогоднего праздника, Гу Цзыюань почувствовал еще более сильную горечь в сердце. Только когда Цзун Ло наконец отдышался, он понял, что Юй Бэйчжоу смело положил руку ему на спину. Жар, исходящий от его ладони, был даже выше, чем у Цзун Ло, который серьезно лихорадил. - Брат Ло. Гу Цзыюань неловко сказал: - Я слышал, что брат Ло простудился, я немного забеспокоился, поэтому пришел посмотреть. Теперь он тоже был придворным чиновником, в отличие от Е Линханя, который мог только ждать новостей в резиденции третьего принца. Иногда все же удавалось найти повод, чтобы попасть во дворец. - Спасибо, Цзыюань, за заботу, я не серьезно болен. Цзун Ло кивнул ему: - Императорский врач сказал, что мне нужно всего лишь несколько дней отдыха, и я скоро поправлюсь. Это было явным намерением отпугнуть людей. На самом деле, он хотел прогнать Юй Бэйчжоу, а Гу Цзыюань был просто невинно вовлечен в эту ситуацию. Но поскольку Цзун Ло вызвал императорского врача, Гу Цзыюань ушел, а Юй Бэйчжоу не мог продолжать бесстыдно оставаться здесь, даже несмотря на то, что он считал слабого старшего брата более аппетитным, что возбуждало. Но лихорадка действительно была довольно серьезной. Юй Бэйчжоу небрежно подумал, что если он останется здесь еще немного и разозлит старшего брата, который и без того был в лихорадке, и запутает людям мозги, то его тщательно подготовленный сюрприз не сможет быть раскрыт. Подумав об этом, Юй Бэйчжоу не мог не почувствовать легкого сожаления. - Тогда подождите, пока старший брат допьет лекарство, и младший брат уйдет. Он поставил миску с кашей, очень естественно взял из рук императорского врача только что сваренное колдовское лекарство и поднес его к губам Цзун Ло под взглядами всех присутствующих. Цзун Ло, которого Юй Бэйчжоу только что чуть не задушил: «……» Еще в Долине Призраков Цзун Ло продемонстрировал свое крайнее неприятие колдовского лекарства. Юй Бэйчжоу и он были из одной школы, и их считали друзьями детства, поэтому он, естественно, знал это хорошо. Теперь, поспешно подходя, чтобы подать лекарство, и специально сменив ложку, Сима Чжао явно продемонстрировал свои намерения. (Прим: амбиции очень очевидны и хорошо известны всем) Кто кормит больного лекарством, ложка за ложкой, разве это не намеренное причинение страданий? Цзун Ло был так зол, что выхватил чашу с лекарством и выпил все залпом. - Теперь ты можешь уходить! Поскольку это было новейшее горькое лекарство, разработанное императорским врачом, его вкус был трогательным, и оно было в тысячи раз сильнее обычного лекарства ведьмы. Поэтому в последнее время Цзун Ло нужно было долго тянуть время, чтобы принять лекарство, и он никогда не был так эффективен, как сегодня. Кто бы мог подумать, что когда придет король Бэйнин, Третий Принц будет так активно принимать лекарство. Старый императорский врач глубоко уважал это и подумал, что, возможно, в следующий раз он сможет использовать этот метод, чтобы побудить Его Высочество принять лекарство раньше. Видя, как человек на кровати явно страдает так сильно, что корни его ресниц не могут перестать дрожать, но упорно отказывается показывать слабость, Юй Бэйчжоу несколько раз усмехнулся, его глаза стали глубже и темнее, без следа света. Такой старший брат действительно заставляет людей хотеть жестоко издеваться над ним. Было бы лучше пойти еще дальше и заставить его плакать. Такое приятное настроение длилось до тех пор, пока Юй Бэйчжоу не попросили вежливо покинуть спальню, не успев испортить настроение. Он напевал песню, готовясь уйти, когда его внезапно остановил Гу Цзыюань. - Ваше Высочество! Юй Бэйчжоу равнодушно взглянул на него, и улыбка на его лице мгновенно стала холоднее и насмешливее. Или, другими словами, пока он не смотрит на Цзун Ло, он в основном такой ленивый и высокомерный, ни о чем не заботящийся. Гу Цзыюань был всего лишь слабым ученым, который никогда не сталкивался с таким натиском. Теперь, сжимая кулаки и краснея, он с трудом выжал из себя фразу. - Ваше Высочество, Третий Принц Ло не любит таких, как вы. Как он? Старший брат очень любит его внешность, а тело — самое честное. Этот самонадеянный муравей осмеливается колебаться перед ним? Он давно был недоволен этим. Юй Бэйчжоу усмехнулся, его слова охладели, обнажив леденящее душу убийственное намерение. - Убирайся. От этих легких слов Гу Цзыюань почувствовал, будто он упал в ледяной погреб, будто он замерз, холодный воздух, исходящий от его костей, распространился на конечности, он весь покрылся холодным потом и не смел пошевелиться. Он никогда не думал, что король Бэйнин, который всегда улыбался перед братом Ло и казался в хорошем настроении, может быть таким ужасающим. Так же, как он не понимал, откуда у него взялась смелость протянуть руку и остановить его. - Отброс. - Юй Бэйчжоу небрежно бросил две фразы: - В следующий раз, если ты снова появишься перед этим королем, то, возможно, тебе придется оставить здесь свою жизнь. Только когда фигура в красно-белом мехе удалилась, Гу Цзыюань наконец попытался пошевелить окоченевшими пальцами, упал на землю с глухим стуком и покрылся холодным потом. - Так, так страшно. Он тяжело дышал, и ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. В тот момент Гу Цзыюань действительно думал, что может умереть здесь. С другой стороны, место во дворце, о котором все забыли, наконец-то приняло своего запоздалого гостя. Прошло столько дней, что люди во дворце давно забыли о девятом принце, который все еще находился под домашним арестом во дворце. В этом дворце было бесчисленное количество людей, которые приходили и уходили, но никому не было дела до того, падали ли они. В данный момент тот, кто находился в дворце Юйчунь, был бесспорным новым фаворитом, и все стремились ему льстить. Они давно забыли, что здесь был принц, который находился под строгой охраной и не имел права выходить за пределы дворца. Сначала Цзун Хунцзю еще имел возможность создавать проблемы, даже надеясь, что его отец-император проявит великую милость во время новогоднего праздника и позволит ему пойти на новогодний банкет. В конце концов, отец-император любил его больше всех. Он снова и снова напоминал себе об этом, даже в день новогоднего праздника он был аккуратно одет и полон ожиданий. Однако он ждал до рассвета, и ни один евнух не пришел с объявлением. Даже евнух, который принес еду, тихо передал слугам, которые раньше следовали за Цзун Хунцзю, сообщение, чтобы они как можно скорее нашли другой путь, так как девятый принц был на грани потери благосклонности. Его Величество был человеком, который не терпел песка в глазах, и в прошлый раз он был так зол, что не было абсолютно никакой возможности для поворота. Постепенно те слуги, которые раньше были послушны, тоже начали халтурить. Цзун Хунцзю был так зол, что хотел умереть, но был бессилен. К сожалению, он находился здесь под домашним арестом и не мог даже увидеться со своим бывшим союзником Цзун Чэнси, не говоря уже о том, чтобы узнать, что происходит снаружи. Таким образом, он с тревогой ждал. Спустя более полумесяца после новогоднего праздника Цзун Хунцзю наконец-то удалось связаться с Цзун Чэнси. Он присел на корточки в Гунфане и тихо спросил: - Четвертый императорский брат, четвертый императорский брат, что происходит, как насчет козла отпущения и запасного плана, которые мы разработали ранее? (Прим: Гунфан — туалет, ванная комната, уборная) Голос Цзун Чэнси был полон беспокойства: - Девятый императорский брат, я не знаю, что происходит с этим делом, новость просочилась, и теперь отец-император расследует его и придает ему большое значение. По другую сторону стены Цзун Чэнси прищурил глаза, его выражение лица было задумчивым и не соответствовало его тревожным словам: - Что происходит, разве ты не говорил, что восьмой императорский брат — самый непопулярный в будни, а Е Линхань — неважная персона, почему это привлекло внимание отца-императора? Цзун Чэнси тщательно проанализировал ход событий и пришел к выводу, что в плане не было никаких проблем. Единственной проблемой было необычное поведение отца-императора. Он специально выбрал это время, чтобы прийти и выведать что-нибудь полезное из уст Цзун Хунцзю. Подумав, он снова тихо сказал: - Девятый императорский брат, твоя спальня сейчас строго охраняется, у меня не так много времени, я должен скоро уходить. Мы сейчас как кузнечики на ниточке, только если ты скажешь мне правду, я смогу найти способ выписать правильное лекарство и как можно скорее спасти тебя из спальни. Цзун Хунцзю долго молчал, а потом тихо сказал: - Я... я тоже не знаю. Цзун Чэнси стал еще более нетерпеливым: - Ах, ну, просто недавно меня допрашивал отец-император. Я не знаю, когда смогу прийти в следующий раз, девятый императорский брат, просто будь терпелив и жди, четвертый императорский брат обещает сделать все, что в его силах. Видя, что Цзун Чэнси собирается уходить, Цзун Хунцзю на мгновение запаниковал: - Четвертый императорский брат, подожди! Если бы это было в прошлом, Цзун Хунцзю ни за что не рассказал бы Цзун Чэнси, у которого не было никаких связей, этот большой секрет, который он случайно подслушал. Но сейчас, в этой ситуации, у него не было особого выбора. Именно потому, что он был свидетелем безжалостности императора Юаня в будни, Цзун Хунцзю все больше и больше паниковал: - Я, я знаю только немного, но не могу подтвердить. Цзун Чэнси остановился и улыбнулся удовлетворенно. Попался.