Не хотели бы выпить?

Тюрьма была очень темной, только в конце коридора на стене горел слабый огонь. Цзун Жуйчэнь осторожно спускался по лестнице, и на ступеньках слышался только его шум. Он, естественно, слушался слов третьего императорского брата. Он также знал, что четвертый принц был нехорошим человеком. В прошлый раз Третий императорский брат без единого слова повел войска в страну Юй и едва не уехал, не успев сообщить об этом Цзун Жуйчэню. Он жил в лагере армии кавалерии Сюань, и только когда кавалерия Сюань была готова к отъезду и собиралась уходить ранним утром, он узнал об этом. Цзун Жуйчэнь был ошеломлен и поспешно собрал багаж, но Му Юаньлун сказал ему, что не готов взять его с собой. Цзун Жуйчэнь с трудом мог описать свое подавленное настроение в тот момент. Он так долго ждал возможности отправиться на поле боя, и императорский брат также пообещал ему, что он поедет, как только его зрение восстановится. Невозможно было сказать, что он не был разочарован. Но он также знал, что третий императорский брат поступил так, потому что он еще не освоил боевые искусства, и боялся, что с ним может случиться несчастье на поле боя, поэтому и принял такое решение. Но после того, как он покинул дворец, он жил в лагере армии кавалерии Сюань и изучал боевые искусства у брата Му. Теперь, когда вся кавалерия Сюань ушла, ему пришлось вернуться в особняк третьего принца. В особняке третьего принца по-прежнему жили друзья императорского брата, Гу Цзыюань и Е Линхань. После всего пережитого Цзун Жуйчэню было трудно снова довериться Е Линханю. Последний также казался очень занятым, каждый день уходя из дома. Что касается Гу Цзыюаня, то он занимал официальную должность и работал с утра до вечера, и они не были знакомы друг с другом. Поэтому в то время, когда третий императорский брат покинул столицу, Цзун Жуйчэнь был без дела, и только четвертый императорский брат часто приходил к нему поиграть. Вначале Цзун Жуйчэнь, естественно, был насторожен по отношению к Цзун Чэнси и не поддавался на его уговоры. (Прим: чрезвычайно упрямый) Однако, справедливости ради, в последние несколько месяцев Цзун Чэнси действительно не делал ничего, что он не мог бы себе позволить, и даже не упоминал третьего императорского брата и не раздувал огонь перед ним, из-за чего Цзун Жуйчэнь, который вначале был полон настороженности, не мог ее нигде применить. Он даже не водил его в какие-то неприглядные места, а заботился о нем и часто выводил на прогулку. Каким бы способным ни был Цзун Жуйчэнь, он все же был подростком. В ранние годы он все еще жил в Холодном дворце и никогда не испытывал доброты со стороны других. Только Третий императорский брат и Четвертый императорский брат, хотя последний, возможно, был фальшивым, Цзун Жуйчэнь все же решил прийти и проводить его в последний путь, а заодно спросить, почему Четвертый императорский брат внезапно восстал. Когда Цзун Жуйчэнь дошел до самого низа, в тюрьме было холодно и тихо, не слышно было ни звука. Он держал факел, предоставленный тюремным охранником, выдыхал в холодном воздухе, продвигаясь вперед, внимательно вглядываясь в единственное черное пятно в далекой камере. Стук, стук, стук, стук... Только когда Цзун Жуйчэнь постоял некоторое время у камеры, человек, который до этого сидел, опустив голову, внезапно поднял глаза. Цзун Жуйчэнь испугался и сделал шаг назад. Лицо, освещенное пламенем факела, было искажено, глаза были полны крови, не было и следа обычного аккуратного и красивого облика, а скорее напоминало исчадие ада. - Хи-хи, хи-хи-хи. Всю ночь Цзун Чэнси терпел невообразимые пытки в тюрьме. За годы борьбы за трон он действительно сделал много мелких шагов в частном порядке, а также подружился с некоторыми важными придворными чиновниками. Например, письмо, которое он послал королю Бэйнина, и некоторые невыразимые письма, письма о заговоре с людьми всех мастей. Однако все эти письма хранились в секретной комнате особняка четвертого принца. В секретной комнате также был очень скрытый секретный отсек, представлявший собой ящик, который Цзун Чэнси купил у купца, путешествовавшего по миру, когда он в ранние годы искал его снаружи. Если механизм открытия ящика вводился неправильно три раза, он автоматически уничтожал вещи внутри. Цзун Чэнси был осторожным человеком, каждый раз, когда он передавал секретные письма, он использовал чрезвычайно скрытые средства, не говоря уже о том, что было так много приготовлений для хранения секретных писем. Он смело мог гарантировать, что только он знал обо всем этом, и было абсолютно невозможно найти второго человека, который узнал об этом. Поэтому вначале он был полон уверенности, убежденный, что Юй Бэйчжоу, каким бы высокомерным он ни был, не осмелится ничего с ним сделать, пока король Бэйнин не бросил на землю стопку писем, а затем не нашел слуг четвертого принца и стратегов пятого и шестого принцев. Доказательства были неопровержимы. - Отец-император, пощадите жизнь этого сына! У этого сына абсолютно не было такого намерения, пожалуйста, отец-император, разглядите это! (Прим: 明鉴 (ming jian) — слово уважения, используемое для мольбы о том, чтобы другая сторона ясно рассмотрела ситуацию). Когда эти доказательства были представлены всем, Цзун Чэнси запаниковал. Он преклонил колени на земле и стал говорить без разбора. - Кроме того, этот сын вошел во дворец прошлой ночью и имел важное дело, о котором хотел доложить отцу-императору! Прошлой ночью этот сын имел счастье получить доверие бессмертного во сне, который сказал, что третий принц не является вашим биологическим сыном, а вашим биологическим сыном является король Бэйнин! Если вы не верите, можете спросить его, этот сын говорит правду, в этом нет никакой лжи! Юй Бэйчжоу презрительно усмехнулся. - Что за ерунду несет Четвертый принц? Одно дело — неуважительно относиться к наследнику престола, но клеветать и втягивать в это короля? - Кроме того, — добавил он небрежно, — наследник престола — избранник с церемонии жертвоприношения ведьмы, ваши обвинения — не более чем отчаянная борьба, абсурдные разговоры. Цзун Чэнси почувствовал, как у него застыла кровь в жилах. Он был на сто процентов уверен, что Юй Бэйчжоу определенно принадлежит к роду императора Юаня, но он никогда не думал, что этот человек, не желая восстановить свой собственный статус принца, на самом деле поможет Цзун Ло скрыться?! Не говоря уже о том, что Третий принц и король Бэйнин, хотя и были братьями по оружию, не ладили друг с другом и были врагами. Даже если бы это был обычный человек, кто бы добровольно отказался от своего благородного статуса в пользу другого? Цзун Чэнси не мог понять и не понимал. Он не знал, где он ошибся. Это была явно шахматная партия, в которой он был уверен в победе, но из-за предательства шахматной фигуры он потерял все. Император Юань наблюдал за всем этим, ничего не говоря, махнул рукой, чтобы Юань Цзя принес указ, с выражением крайнего разочарования на лице. После того, как он припечатал нефритовую печать на указе, он посмотрел на Юй Бэйчжоу. - После того, как разберешься с этим делом, приходи в главный зал, чтобы увидеться с Чжэнем. Ты все еще должен Чжэню объяснение. - С начала до конца он больше не смотрел на Цзун Чэнси. Только Цзун Чэнси, сопротивлявшийся как сумасшедший, лишился языка. Сегодня не много людей приходило навестить его. Только что, когда пришел Цзун Ло, он хотел съесть его плоть. Неожиданно, в конце концов, он увидел Цзун Жуйчэня. Цзун Чэнси в душе понимал, что не сможет избежать смертного приговора, и неизбежно зародились в нем мысли о рыбе, которая умирает, или о сетке, которая рвется.

(Прим: китайская идиома, буквально означающая, что либо рыба 鱼 умрет 死, либо сеть 网 порвется 破. Используется для описания ситуации жизни и смерти, в которой обе стороны пытаются победить и выжить.)

Его зрачки, полные крови, выпучились, он мертвенно уставился на Цзун Жуйчэня, издавая из горла ужасающий звук, как будто заманивая невинного ягненка. Даже если он не смог затащить Цзун Ло в воду, он хотел, чтобы Юй Бэйчжоу не жил спокойно! Вне тюрьмы. Как раз когда они собирались пройти мимо, Юй Бэйчжоу внезапно крепко схватил его за запястье. Но это длилось всего мгновение. Через секунду наследный принц, одетый в роскошные одежды, с чрезвычайной ловкостью вырвался из этого внезапного захвата. Глубокие и беспокойные глаза Юй Бэйчжоу слегка замерцали. Действительно. Навыки боевых искусств Цзун Ло всегда были на одном уровне с его, и ему не составило бы труда вырваться, если бы он захотел. Он не вырвался раньше либо потому, что все еще хотел прояснить с ним некоторые вещи, либо потому, что окружающие не хотели этого. Освободившись от него, Цзун Ло даже не оглянулся, а просто пошел прямо вперед, как будто все, что только что произошло, было лишь незначительным эпизодом, к которому не стоило относиться слишком серьезно. Без причины, этот спокойный, полный разочарования Цзун Ло, заставил Юй Бэйчжоу почувствовать боль в груди, сильнее, чем от истеричного, разбитого горем Цзун Ло раньше. Гнев поднялся, и кровь капала с кончика ножа. - Ясно, что прошлой ночью старший брат ублажал этого младшего брата, но теперь он не хочет сказать ни слова этому младшему брату, действительно безсердечный. Как так? Может быть, из-за того, что на тебе одежда, этот младший брат не смог полюбить тебя по-настоящему? Наследный принц в белом остановился. Он не оглянулся, он даже не разгневался, а легко сказал: - Юй Бэйчжоу, ты достиг своей цели. Ты использовал власть как цепь, ответственность как клетку, эксплуатировал мою привязанность, мой разум, мои эмоции, все мое существо и заточил меня в Императорском городе. Говоря такие, казалось бы, унылые слова, Цзун Ло казался совершенно безразличным, полностью утратившим жизненную силу, его выражение лица было почти пустым. Если бы это было во время событий на перевале Ханмэнь, он был бы ходячим трупом, мучимым болью. Теперь он был просто оболочкой, мучимой чувством вины и осуждением. Юй Бэйчжоу на мгновение замолчал, а затем снова надел лицемерную улыбку. - Да, верно, я достиг своей цели. - Тогда почему ты все еще хочешь меня провоцировать? Цзун Ло произнес каждое слово ясно и отчетливо. Он боялся, что Юй Бэйчжоу не поймет, и повторил еще раз. - Ты просто хочешь, чтобы я тебя ненавидел, Юй Бэйчжоу? Это слишком просто. От пьяного признания перед церемонией жертвоприношения ведьмы, до болезни в темной комнате особняка короля Бэйнина, до установления наследного принца на церемонии жертвоприношения ведьмы, до конфронтации перед особняком короля Бэйнина и до обвинения Цзун Чэнси в мятеже и приговора к смертной казни. Все это произошло всего за три коротких дня. От отчаяния к облегчению, к мучительной борьбе с правдой, которая вот-вот выйдет наружу, и, наконец, к подавленности осуждением совести в невыразимой ситуации. Плюс предыдущая боль, отчаяние, пытки и трудности, связанные с познанием правды. Цзун Ло чувствовал, будто прожил долгую жизнь, дольше, чем любая из его предыдущих жизней. - Ты думаешь, я буду плакать и рыдать из-за твоего кропотливого прикрытия? Нет, я никогда не просил тебя дать мне это. Я только ненавижу эту неясность, насильно навязанную мне. На лице Цзун Ло наконец появилась самоироничная холодная улыбка. Изначально эти страдания можно было прекратить. Ночь в темной комнате, где он отпустил все и предался разврату, позволила ему увидеть беспокойную душу, скрытую под сумасшедшей внешностью. Несомненно, в тот момент в его сердце даже зародились небольшие надежды. Вернув все это Юй Бэйчжоу, возможно, появился бы шанс разрешить прошлые обиды. Возможно, даже то биение в его сердце, которое он сначала отказывался признать из-за ненависти другого и нежелания проигрывать, могло бы проявиться. Но не было никаких «если». Юй Бэйчжоу, который вернулся к нормальному состоянию, никогда не испытывал нормальных человеческих эмоций, не говоря уже о том, чтобы понять, что такое любовь. Он только использовал нож, кусочек за кусочком, чтобы ранить других и ранить себя. Каково это — дать людям надежду, а потом сбросить их в бездну? Цзун Ло думал, что его мягкое сердце в ту ночь было слепо. - Поздравляю, ты победил. В обычной ситуации Цзун Ло никогда бы не сказал такого. Но он не был великим человеком, который воздавал добро за зло, и не был святым, который резал плоть, чтобы накормить орлов. Он был просто обычным человеком, обычным человеком со своими радостями и гневом, печалями и счастьем. Юй Бэйчжоу шаг за шагом, интригуя, заманил его сюда, даже рассчитав все пути к отступлению, и он мог только признать поражение. - Если ты делаешь все это только для того, чтобы я тебя ненавидел, то у меня уже достаточно причин. - Если только ты сам не встанешь, не вернешь все на прежние рельсы и не заберешь то, что принадлежит тебе». Поэтому каждый день после того, как Цзун Ло стал наследным принцем, он считал это своим искуплением. Он полностью сдался. - Отпусти меня. Иначе до самой смерти я не буду с тобой разговаривать.

(Прим: здесь используется иероглиф 解脱, означающий облегчение, освобождение, освобождение себя, оправдание, избавление от чего-либо и т. д.)