Жатва Титанов: Кровь на Арене

Всю ночь меня преследуют кошмары. Моя смерть на арене, кровавые эпизоды прошлых Голодных игр, отрешенная и чужая мама, худенькая, испуганная девочка,вместо которой Микаса вызвалась на игры, отец… Я вскакиваю с криком: «Спасайся!», когда шахта взрывается миллионом ярких осколков. В окна пробиваются первые утренние лучи. Под завесой клубящегося тумана Капитолий выглядит жутко. У меня болит голова. Во рту привкус крови, видно, во сне прикусил щеку. Леви не уточнил, во сколько именно мы встретимся за завтраком, утром тоже никто не приходил, однако я голоден и потому решаю пойти в столовую без приглашения. Еда, должно быть, уже готова. Надежды меня не обманули. Стол еще не накрыт, но на стойке у стены не меньше двадцати кушаний. Я накладываю на большое блюдо яйца, сосиски, оладьи с апельсиновым вареньем, ломтики красного арбуза. Ем все это, глядя, как над Капитолием встает солнце. Входят Леви, Микаса, Армин и Зик, желают мне доброго утра и садятся есть. Я волнуюсь из-за тренировок. Три дня трибуты готовятся все вместе, на четвертый каждый получает возможность продемонстрировать свои умения перед распорядителями Игр. Предстоящая встреча лицом к лицу с другими трибутами вызывает у меня мандраж. Покончив с очередной порцией тушеного мяса, Леви со вздохом отодвигает тарелку, достает из кармана фляжку и делает большой глоток. — Итак, приступим к делу, — говорит он, облокотившись на стол, — во-первых, как мне вас готовить? Вместе или порознь? Решайте сейчас. — А зачем порознь? — спрашивает Зик. — Ну, скажем, у тебя есть секретный прием или оружие, и ты не хочешь, чтобы об этом узнали другие. — Мы же буквально рассказали тебе обо всем в поезде, какие еще «секретные приемы»? — спрашивает Микаса. — О, детка, ты не представляешь, сколько козырей можно спрятать в рукаве. — Леви откидывается на спинку дивана. — Готовь нас вместе, — говорю я Леви, и ребята согласно кивают. — Договорились. Что ж, насколько мне известно, ваше слабое место — Арлерт. Котелок у него варит неплохо, вот только с физической подготовкой беда? — глаза Леви пронзают Армина насквозь. — Вообще-то я тоже в этом плане не силен. Если на арене не раздобуду лук, то плохи мои дела. — Я натаскаю вас всех в плане физической подготовки, дальше план такой: Арлерта в любом случае придется научить орудовать ножом, должен же он хоть чем-то дать отпор, в рукопашном бою толку от него мало будет, а вот за счет небольшого роста он сможет легко уворачиваться и наносить удары ножном, не понаслышке знаю. Микаса ножом неплохо орудует, да и с рукопашкой проблем нет. Йегер, что один, что второй, вам же как раз не помешало слегка её подтянуть. — То есть нам с Зиком ножом орудовать не надо? — Толку мало будет, ты — двухметровая шпала, а он здоровый, как кабан, в этом случае, нож совсем не ваше оружие. Что ты там говоришь, мешки таскал? — ментор обращается к Зику. – Да, на арене наверняка будет полно мешков с мукой, и я забросаю ими противников. Мешки – не оружие. Сам понимаешь, – выпаливает Зик. — Но подожди, ведь в школе ты был неплохим борцом, — встреваю я. – И что толку? Ты часто видел, чтобы один борец задавливал другого насмерть? Тем более, когда это было, я уже и основ не вспомню,– с отвращением произносит Зик. — Зато сможешь голыми руками сломать соперникам конечности, — замечает Леви. — Успокойтесь! — вскрикивает Микаса. — Давайте подумаем о том, что на арене нам придется не только драться, но и выживать. — А ведь она права. — замечает наш ментор и погружается в раздумья. Все это время мы сидим молча. Минуту спустя Леви произносит: – Так. Так, так, Эрен, гарантировать, что на арене будут луки и стрелы, я не могу, но перед распорядителями Игр покажи все, на что способен. До тех пор о стрельбе забудем. Как у вас дела с установкой ловушек? – Ну, простенькие силки поставлю, – бормочет Армин. — А еще он неплохо разбирается в травах, ягодах и грибах, — дополняет Микаса. — поэтому мы точно не отравимся какой-нибудь диковинной ягодой. – Это может пригодиться в плане добычи пропитания, – говорит Леви. – Да, Зик, Эрен прав, физическая сила на арене не последнее дело. Часто только она и выручает. В Тренировочном центре есть гири, но не показывай другим, сколько ты можешь поднять. Для вас всех стратегия одна. Походите на групповые тренировки. Постарайтесь выучиться там чему-то новому. Побросайте копья, помашите булавами, научитесь вязать толковые узлы. А то, что умеете лучше всего, приберегите для индивидуальных показов. Все ясно? Мы киваем. — И последнее. На людях держаться вместе и во всем помогать друг другу! Во всем! Это не обсуждается! Вы согласились делать, что я скажу! Теперь убирайтесь. В десять подходите к лифту. Ханжи отведет вас на тренировку. Вообще-то последнюю фразу мог и не говорить, мы и так постоянно вместе, хотя, за последние два дня все мы порядком отдалились. Неудивительно, столько событий свалилось на нас, что все до сих пор в себя приходим, и каждый думает лишь о том, чтобы выжить. Понятное дело, первое время мы будем держаться вместе, а что потом? Не станем же мы с братом, сестрой и лучшим другом убивать друг друга? От подобных мыслей выступает холодный пот. Сегодня первая тренировка, надо будет досконально изучить противников. Понимаю, что до начала тренировки сойду с ума один и решаю проведать Микасу. Захожу к ней в комнату и вижу ее, стоящую в планке. Видимо, в отличие от меня, уже начала готовиться. — Кхм-кхм… можно? — спрашиваю я. — А? — Микаса поднимает голову. — Эрен! Проходи конечно! — говорит она, однако положение не меняет. — Сколько ты уже так стоишь? — не знаю, с чего начать диалог, поэтому спрашиваю самое банальное. — Минуты три, если достою до пяти, то побью рекорд. Посоветовала Армину делать тоже самое: планка, отжимания, пресс, упражнения простые, но выносливость могут неплохо повысить. Молчу, пока она наконец не поднимается, не хотелось ее отвлекать. Она садится на кровать напротив меня и спрашивает: — Ты хотел поговорить? — спрашивает она. — Да, если честно, мы нечасто болтали последнее время, что с тобой, что с Армином. Будто мы только познакомились, а не дружим с самых яслей. — Неудивительно, паранойя, иной раз, развивается настолько, что во всех начинаешь видеть врагов. Даже в самых близких. Как ни крути, победитель один. Я вчера говорила с Армином, и он боится. Он сказал все более сложно и с ноткой философии, но я донесу простыми словами: пока что мы союзники, но потом настанет момент, когда каждый будет сам за себя. И он боится, что в этой «междоусобице» он умрет первый, так как чувствует себя лишним. Мы-то семья, первым делом мы не будем наставлять оружие друг на друга… — Мда… доля правды есть в его мыслях… но я лично никогда не наставлю оружие против вас! Армин, тоже, считай, наша семья. Мы вместе росли! Он был желанным гостем у нас дома, мы - у него. Черт, да это из-за меня такие мысли лезут ему в голову, я же думал только о себе, даже не пытался с ним поговорить! — Нет, Эрен, в этом нет твоей вины… Мы все находимся в состоянии шока и стараемся хоть как-то адаптироваться. Как мы можем думать о других, если у самих в голове полная каша. — Микаса кладет руку мне на плечо. — И все же, мне надо с ним поговорить! — резко встаю и направляюсь к выходу. — Эрен, сделай мне одолжение, подожди до конца тренировки. Сейчас нам всем надо отдохнуть и морально подготовиться, и лучше всего это сделать в тишине. — Ты права, пойду,наверное, тоже позанимаюсь спортом. Спасибо за идею, чем занять себя в свободное время! Выхожу и чувствую себя еще паршивее, чем минут двадцать назад. Прихожу в комнату, понимаю, что если чем-нибудь себя не займу, то сойду с ума, и начинаю отжиматься, прокручивая в голове все фразы Микасы: «Во всех начинаешь видеть врагов. Даже в самых близких.», «Как ни крути — победитель один», «Настанет момент, когда каждый будет сам за себя». Отжимаюсь до тех пор, пока не падаю от усталости и не засыпаю прямо на полу.