Переменная "Ты"

Тяжело вздохнув, Ким первым вошел в аудиторию и занял заднюю парту – что было для него крайне необычно. Юнги, сидящий позади, усмехнулся. Он уже собирался последовать за ним, но чья-то рука аккуратно легла ему на плечо. — Ты... Мин Юнги, да? — Незнакомый голос. Обернувшись, омега узнал парня, который сидел рядом с Чимином во время обеда. — Да. — Твой друг утром повздорил с Чимином. Смелый он, знаешь ли, — старший усмехнулся. — Я знаю. Обычно он так себя не ведет, простите... — только начал блондин. — Не извиняйся. Уж точно не тебе. Вообще-то ты очень милый и слишком спокойный рядом с таким другом, — Чонгук (имя добавлено для ясности, если это важно) убрал руку с его плеча и улыбнулся. — Ладно, удачи на паре. Пак не строгий препод. Омега еще с минуту смотрел, как старший удаляется и скрывается в одном из кабинетов в конце коридора. От чего-то ему стало легче. Тихо усмехнувшись себе под нос, он заходит в кабинет и опускается на стул рядом с другом. Тот, смерив его прищуренным взглядом, выпрямился: — Все хорошо? — Да. А вот у тебя все хорошо? Все знания о предмете уже не выветрились из головы? — Юнги ткнул Кима в белую макушку и получил недовольное шипение. — Мышонок. — Что? — Попрошу всех обратить на меня внимание! Звонок только что прозвенел, — Чимин, вставая из-за стола, откашлялся. Тэхён снова почувствовал, как щеки заливает краска, словно это обращение было адресовано лично ему. Да, звонок и правда только прозвенел, но разве нужно быть настолько педантичным? Парень отвернулся от друга к учителю, натянув фальшивую, но сияющую улыбку, всем своим видом демонстрируя готовность слушать старшего с предельным вниманием. Пока остальные студенты всё ещё пребывали в ленивой прострации, не готовы и абсолютно ничего не желая, в его глазах, по крайней мере, светился живой интерес. Никто в группе не знал про дневной инцидент, и это к лучшему. Сейчас бы шептались из-за этого, а так всё было как обычно: на первых партах сидели в телефонах, дальше кто-то дремал, а кто-то вообще слушал музыку в одних наушниках на двоих. — Ученики. Прошу всех поднять глаза и уделить мне внимание, — произнес Чимин. — Я ваш новый преподаватель, Пак Чимин, и в этом семестре буду вести у вас несколько дисциплин, а также могу иногда заменять отсутствующих коллег. — А меня замените? — один назойливый альфа выкрикнул с места, заливаясь смехом над собственной шуткой. — Для тех, кому сложно проводить аналогии и отделять учебу от шуток, повторю ещё раз: я могу заменять ваших преподавателей, если они будут отсутствовать по каким-либо причинам. Я квалифицированный специалист во многих областях и по разным предметам. Если вы действительно пришли сюда за знаниями и хотите стать хорошими специалистами, прошу слушать меня внимательно и всегда вести конспекты, — блондин произнес это чуть грубее и резче обычного, так как его перебили совершенно неуместной репликой. Разъяснив ситуацию, он улыбнулся и снова окинул взглядом весь класс. — Надеюсь, все всё поняли. Достаём тетради, сегодня у нас лекция. В конце будут вопросы по ней, за каждый правильный ответ – балл. Понятно? В ответ послышалось лишь нестройное мычание и кивки. Довольно улыбаясь, Чимин подошел к доске. Его короткое, но строгое вступление ясно дало понять: он молод, но свои границы знает, и пересекать их студентам не стоит. Найдя мел, он вывел изящным каллиграфическим почерком название темы. Затем, отряхнув руки и поправив пиджак, развернулся к аудитории и начал излагать лекцию. Тэхён тут же принялся записывать, его ручка скользила по бумаге, фиксируя каждое слово. Он любил историю искусств, но с новым преподавателем эта любовь, казалось, обретала новые краски. Чимин говорил о Ренессансе с такой страстью, словно сам был свидетелем тех времен. Он описывал картины, скульптуры, архитектуру, и омега чувствовал, как перед его глазами оживают яркие образы. Время от времени Тэхён украдкой переводил взгляд на своего соседа, Юнги. Тот, как всегда, сидел с невозмутимым видом, но Тэхён знал, что и он внимательно слушает. Иногда их взгляды встречались, и лёгкая улыбка трогала губы Тэхёна. Он тихонько шептал другу о том, как прекрасно Чимин объясняет, или как ему нравится его голос. Юнги в ответ лишь кивал, иногда добавляя короткое "да" или "согласен", но его глаза выдавали такой же живой интерес. — Итак, — продолжил Чимин, подходя к доске и быстро набрасывая схему. — Мы говорили о ключевых фигурах Возрождения. Кто может назвать мне одного из величайших художников этого периода и одно из его самых известных произведений? Тэхён поднял руку, его сердце забилось быстрее. Он знал ответ и сгорал от нетерпения поделиться им. — Да, Тэхён? — Учитель обратил на него внимательный взгляд. — Леонардо да Винчи, — уверенно произнес Тэхён. — И, конечно же, «Мона Лиза». Чимин улыбнулся, его глаза заблестели. — Прекрасно, Тэхён! Абсолютно верно. А можете ли вы рассказать, почему «Мона Лиза» считается таким загадочным и притягательным произведением? Тэхён почувствовал прилив уверенности. Он вспомнил всё, что читал, всё, что слышал от Чимина за эту лекцию. — Её улыбка, — начал он. — Она кажется такой неуловимой, постоянно меняющейся. И взгляд, который словно следит за тобой. А ещё, говорят, что Леонардо использовал технику сфумато, чтобы создать эту мягкость и глубину, что делает её такой живой. Чимин слушал с неподдельным интересом, одобрительно кивая. — Отлично, Тэхён! Вы очень точно подметили. Сфумато действительно играет ключевую роль в создании этой мистической атмосферы. А кто-нибудь ещё хочет добавить что-то о Леонардо или других мастерах Возрождения? Несколько студентов подняли руки, и Чимин с удовольствием выслушал их ответы, поощряя каждого. Тэхён же, довольный своим ответом, снова уткнулся в тетрадь, но его мысли уже витали далеко, погруженные в мир искусства и в образ нового, столь вдохновляющего преподавателя. Даже их мелкая, глупая ссора отошла на задний план после такой похвалы. Когда прозвенел звонок, Тэхён почувствовал лёгкое разочарование. Урок пролетел совершенно незаметно. Он собрал свои вещи, и, когда Чимин проходил мимо, Тэхён осмелился произнести: — Спасибо, господин Пак. Это был очень интересный урок. Тот остановился, его улыбка стала ещё шире. — Спасибо тебе, Тэхён. Ты очень внимательный студент. Я рад, что тебе понравилось. И за эту пару я ставлю тебе пять! — Он на мгновение задержал взгляд на Тэхёне, и в этом взгляде мелькнуло что-то большее, чем просто одобрение. — Знаешь, Тэхён, — сказал он, понизив голос до почти интимного шёпота, — история искусств — это не просто даты и имена. Это истории людей, их страстей, их поисков красоты и смысла. И когда я вижу, как кто-то, как ты, улавливает эту суть, это доставляет мне огромное удовлетворение. Тэхён почувствовал, как его щёки заливает лёгкий румянец. Он никогда не думал, что урок может быть настолько личным, настолько захватывающим. Он лишь кивнул, не в силах подобрать нужных слов. — А ты, Юнги, — обратился Чимин к соседу Тэхёна, который уже начал собираться, — ты сегодня был очень тих. Но я заметил, как ты внимательно слушал. Есть ли у тебя какие-нибудь мысли по поводу того, что мы сегодня обсуждали? Юнги, к удивлению Тэхёна, не стал отмалчиваться. Он поднял голову, его обычно равнодушные глаза на мгновение вспыхнули интересом. — Я думаю, — начал он, его голос был низким и немного хриплым, — что самое интересное в Ренессансе — это то, как художники начали смотреть на человека не как на грешное создание, а как на центр мироздания. Это был такой сдвиг в сознании, который повлиял на всё: на современное искусство и даже на весь мир. Чимин внимательно выслушал, его губы тронула лёгкая улыбка. В его голове проносились мысли о том, как же хорошо прошёл этот день. — Прекрасное наблюдение, Юнги. Именно так. Гуманизм, который пронизывал всю культуру того времени, нашёл своё отражение в искусстве. Вы оба, Тэхён и Юнги, показали сегодня, что вы не просто запоминаете материал, но и осмысливаете его. Это очень ценно. Он посмотрел на часы. — Что ж, время вышло. Увидимся на следующем занятии. И, пожалуйста, не стесняйтесь задавать вопросы или делиться своими мыслями. Это ваш курс, и я здесь, чтобы помочь вам его открыть. — Когда студенты, поднимаясь из-за парт, стали проходить мимо его стола, Чимин добавил уже тише: — Тэхён, к слову, надеюсь, ты не обижаешься, что я забрал твою любимую булочку на обеде? Удачи вам! Тэхён почувствовал, как его переполняют радость и вновь нахлынувшее смущение. Он не только получил новые знания, но и почувствовал себя замеченным, понятым. Он бросил взгляд на Юнги, который уже направлялся к двери, и тот едва заметно кивнул в ответ. — Ну что, Тэхён? — спросил Юнги, когда они оказались в коридоре. — Как тебе этот Пак Чимин в роли преподавателя? Тэхён улыбнулся, и его глаза засияли. — Он потрясающий, Юнги! Я никогда не думал, что история искусств может быть такой живой. И он дал мне пятёрку! — Я видел. Ты заслужил. А я, кажется, тоже получил что-то вроде одобрения. Может, этот курс будет не таким уж скучным, как я думал, — Юнги усмехнулся и по-доброму хлопнул друга по плечу. Они пошли дальше по коридору, оставляя за собой гул голосов и легкий аромат кофе, который, казалось, еще долго будет напоминать им об этом необычном уроке, уроке, который начался с новой темы и закончился с привкусом чего-то большего, чем просто знания. Уроке, где новый преподаватель Чимин сумел зажечь искру интереса в сердцах своих студентов.

***

— Интересно, а что он обычно ведёт? Это же была замена? — Тэхён спрашивает с набитым ртом чипсами и переводит взгляд на друга. Они часто после пар гуляли вместе: куда-то во дворы, на площадки, где никого не было и никто не мешал. Покупали иногда всякой вредной еды и спокойно ели её там. — Физика, кажется. А что? Омега, сидящий рядом, тут же закашливается. Тэ сгибается, почти кладя грудь себе на колени, кашляет некоторое время, прежде чем поднять удивлённый взгляд на Юнги. — Что? — Что? — Он передразнивает и разводит руки. — Да я буду двоечником у него по основному предмету! И как вообще человек, который так понимает искусство, может вести такую ужасную физику? — Она не ужасная, — Мин берёт чипсы в свои руки и качает головой, тем самым защищая высшую науку от Тэхёна. — Тоже мне, умник, — Ким цокает и пихает его в плечо, немного толкая к краю лавочки. — С каких пор ты знаешь физику? — Вообще-то я её всегда знал. Удивительно, да? Мне не нравится учить языки, я на самом деле не запоминаю даты и не особо люблю искусство, зато физику и математику я знаю! — Блондин треплет старшего по волосам и кладёт несколько чипсин в рот. — Ах, помню! Даже на последней ночёвке у тебя, когда мы планировали вообще-то посмотреть детектив, ты сидел и делал домашку. Спасибо, что сделал её за двоих. — Я скоро начну требовать с тебя деньги! Ещё несколько минут они спорили о физике и её нужности в жизни каждого человека. Правда, это всё равно ни к чему не привело, и Тэхён не начнёт её любить даже после всех убедительных слов лучшего друга. За такой беседой время не шло, а летело, и пачка чипсов заканчивалась. Осень начинала вступать в свои права, и сегодня был какой-то особенный морозный ветер. Правда, это ни капельки не пугало ни одного человека на улице. Все ходили без шапок, ещё в лёгких куртках, если не в ветровках. И даже для двух студентов, что уже пересели на карусели, это не было проблемой. — А о чём вы успели поболтать с тем преподом? — С каким? — Юнги искренне не понимает и поднимает на Тэхёна голову, хмурясь. — Ну, он стоял на обеде рядом с господином Паком. — Ах, он уже господин Пак! — Иди к чёрту! — Растягивая каждое слово, будто Мин уже успел его достать с этой темой до костей мозга, Ким начал пихаться и бить его по плечам. — Ладно! Ты про учителя Чона? Да. Он просто сказал мне, что Пак совсем не строгий. Главное — его не доводить. — Парень пожимает плечами как ни в чём не бывало и опускает ногу, отталкиваясь, приводя карусель в действие. — И всё? Он вроде ничего такой. Все, кто выше тебя, ещё и с тату, в твоём вкусе. — Ты откуда знаешь? — Мы общаемся бог знает сколько лет, а ты был уверен, что я не знаю твои предпочтения в альфах? — Успокойся. Он просто крутой. На мотоцикле же не катается? Вот и всё, мне нужен гонщик и постарше, это верно, — Юнги отвечает совершенно спокойно и улыбается, что делает нечасто. — Но он, видимо, тебя немного зацепил! Черт! Подумать только, Юнги, мы только недавно были в школе, и нам буквально было по одиннадцать. А сейчас... Почему время так летит? Мы учимся и, возможно, скоро у нас будут отношения. Тэхен как-то растрогался со всего этого и пустил слезу. Пытаясь это скрыть, он стер одну несчастную слезу со щеки и опустил голову. Но грустить ему одному не дадут, омега никогда этого не позволит. Мин может быть холодным и отстраненным на вид, может вести себя со всеми как более равнодушный человек и не разбрасываться словами. Ему это просто не нужно. Но рядом с Тэхеном он другой. Он готов на большее. Поэтому он двигается ближе к омеге и обнимает его за плечи. Объятия всегда помогали в таких случаях. Хотя брюнет в принципе мало плакал за всё время их дружбы, но если это происходило, значит, накипело, и это было нужно для него. Юнги не мог осуждать друга, всегда поддерживал и успокаивал, как сейчас. Теплые, всегда, руки гладят тонкие, трясущиеся плечи. Шепчет какие-то успокаивающие слова и не сводит с него взгляда. Юнги нужно было убедиться, что хоть какие-то его слова действуют на старшего. Вдалеке вдруг послышался свист. Блондин резко поднял голову, уже знал, что это такое. И эти звуки обычно не предвещали чего-то хорошего. — Тэхен, вставай! — Он крепко берет его под руку и заставляет подняться на ноги, как куклу. — Что такое? — Эй, милашки! Чего вскочили? Мы омег чувствуем за километр, а вам тут ещё и грустно? Давайте мы вас развеселим? — Из-за угла многоэтажки показалось четверо парней. На вид не старше наших студентов, но их было больше, и это факт. Ким испугался не на шутку, вцепился в руку друга и стоял, не оборачиваясь на них даже. — Чего замерли? Ждете нас, да ведь? Мы вам покажем, что такое хорошо! — Это говорит уже другой, писклявый, высокий голос, который бьет по ушам. — Пошли на хуй! — грубо орёт им в ответ Юнги, но его прерывают. Рывок, и вот они с Тэхеном уже бегут куда глаза глядят. Зря они до самой ночи сидели на улице, ещё и в этих дворах. Никто из них тут не жил, и было очень легко запутаться, куда вообще бежать, чтобы выйти на людную улицу. — Ненавижу таких подонков, — между частыми вдохами говорит Мин и опускает взгляд под ноги. — Твою мать! Юнги, я не чувствую ног! — Ким, прилежный омега, который старался, учился, вёл себя так, словно всю жизнь провёл в монастыре, вдруг произнёс мат. Это удивило блондина сильнее, что он даже рассмеялся. — Чего ты смеёшься? Я сейчас отпущу твою руку, и ты повалишься кубарем. — Беги, беги, мой верный конь! — Куда вы, блядь, быстрые такие! Длинноногие, значит, вас бы за такие ножки подержать, — бежавшие сзади всё не унимались и кидали фразочки наподобие этой, пытаясь завлечь. Эта погоня длится ещё минуты пять, пока воздуха уже критично не хватает в лёгких. Тэхен вдруг падает на колени и шипит от боли. Руки начинают дрожать. — Тэ! Ты меня слышишь? — Нет! — омега закрывает лицо руками и снова начинает плакать. — Со мной такого никогда не было. Мне страшно. — Я знаю, Тэхен, — но нам нужно что‑то сделать. Найди камень на полу, пока сидишь. Пожалуйста. Фраза звучит как приказ перед боем, хотя они не на войне. Мин держится слишком хладнокровно даже в этот ужасный момент — его разум не отключается. Если знать его историю, он ещё будет вспоминать эту ситуацию с самоиронией, в отличие от блондина, у которого всё трясётся внутри. Омега наконец фокусирует взгляд и начинает шарить под ногами. Но приходит лучшая мысль. Грузные шаги четырёх альф уже слышны: они почти настигли жертв. Не раздумывая, Тэхен хватает из сумки флакон духов. Когда одна из рук уже касается его плеча сзади, он резко поворачивается и бьёт флаконом по лбу нападавшему. Стекло ударило, и кто‑то отшатнулся; духи распылились в воздух. Рука чужака сжала край его ветровки, потянула — потом отпустила. Запах духов мгновенно заполнил пространство, жгучая дымка попала в глаза, и все зажмурились. — Мразь! — кто‑то швыряет в ответную сторону. После удара у нападавшего осталась кровяная царапина, а запах духов будто подмёл всю слюну из горла. — Ну ты и псих, — усмехнулся другой альфа и, подойдя ближе, сжал Тэхену щеки, как бы проверяя, не шутит ли тот. — Это ты давно не получал, — послышался голос в темноте двора. В ту же секунду незнакомец нанес альфе удар в затылок. — Господин Чон! — Мин отбрасывает громоздкую ветку, в которую вцепился, и шагнул в сторону старшего. Когда парни увидели, что на стороне омеги теперь ещё и взрослый мужчина, они как мыши разбежались в разные стороны, бормоча себе под нос про «как так», будто им помешали. Чон выпустил свой феромон — тёплый, древесно‑морской с едва уловимой горчинкой, словно резина. Это был тон зла и неудовольствия. — Ушлёпки! — крикнул он им в след и грозно показал кулак. Тэхен сидел, тяжело дыша, глаза ещё слезились от духов. Мин быстро подошёл, помог сесть и одним пальцем аккуратно провёл по его лбу, останавливая кровь. Омега дрожал, но уже не плакал. Он переводит взгляд на друга и, всё ещё дрожа, шепчет: — Спасибо вам большое. Мин молча сжал ему плечо — этот инцидент потряс обоих, но рядом с ними теперь было гораздо спокойнее. Чон ещё пару раз оглянулся по сторонам, а затем медленно ушёл прочёсывать двор в поисках тех, кто убежал. — Да, спасибо вам. Мы, конечно, придумали, чем можно отбиваться, но это... было бы сложно. — Господи, конечно, сложно. Они успели что-то сделать? — Старший смотрит на каждого по очереди и, получая отрицательные ответы, выдыхает: — Ладно, идёмте. Домой вас обоих отвезу. И это не вопрос. Тэхён ничего не отвечает, берёт друга за руку, и они вместе шагают к машине альфы. Блондина сажают на заднее сиденье, а Юнги, решив испытать удачу, садится спереди, сразу пристёгивается. — Штрафовать, если что, будут меня, Мин Юнги, — преподаватель смотрит на него и чуть усмехается. — Я совершеннолетний. Просто присматриваюсь к этому месту, — без капли стеснения отвечает он и, поправляя волосы, ровно садится. Больше ничего не говоря, они ехали в тишине, которая перебивалась только тихой музыкой из колонок. Ким не помнит, чтобы вообще называл адрес, но, кажется, за него это сделал младший. Через несколько минут они останавливаются возле его большого двухэтажного дома. Свет ещё везде горел, возможно, его даже ждали. — Спасибо. До свидания. Пока, Юнги, — Тэ машет рукой и, схватив свою сумку, выходит из машины. Ему навстречу тут же выбегают родители. Джин обхватывает лицо сына руками и начинает осматривать. — Ты с ума сошёл! Напугал нас ужасно. С кем ты приехал? — С учителем. Он нас с Юнги подвозил. — Это всё твой друг, Юнги! Я ещё понимаю, если вы просто вместе гуляете. А тут что, вас учитель подвозит? Ещё каких-то альф потом с собой притащит, и ладно, этот Мин будет не против, ты-то куда? — Пап! — Тэхён морщится и, не желая такое слушать про друга, начинает идти к дому. — Ты чего стоишь? Помоги ему, наш малыш хромает. До катарсиса меня довёл! Намджун молча берёт сына на руки и идёт в дом, он обычно молча переживает, в отличие от Джина. — А колени у тебя чего разбиты? — Альфа не давит, волнуется и спрашивает аккуратно. — Упал... — Тэ голову опускает стыдливо, у него самого почти уже сердце из груди выпрыгнуло, но когда он оказался дома, стало страшно о таком рассказывать. Вечер прошёл довольно быстро, за разговорами, расспросами и ужином, который Тэхёна заставили есть.