Грядущих лет прекрасный урожай

There I saw you standing Must've been a holy light 'Cause I can't see and I can't feel Except the color in your eyes

Эндрю ждал прибытия принца за воротами, на пушистой зеленой поляне, которая разделяла замок и лес. Гигантские створчатые двери за его спиной были широко распахнуты, во дворе выставили цветочные композиции из раннего летнего урожая и вывесили знамена их семьи — белую лисицу, отливающую золотом на алом фоне, — а лестница в замок была вычищена до блеска и укрыта синим бархатом. Даже на именины Эндрю, который, к слову, однажды должен был стать королем, слуги так не лезли из кожи вон. Он знал, конечно, что роскошное убранство — вовсе не их прихоть; это матушка и Ваймак потребовали, чтобы замок к приезду принца слепил белоснежным камнем, а запах летних цветов доносился до самого порта, где от соленого бриза у Эндрю обычно моментально щекотало в носу. Однако злиться на них у него никак не получалось. С момента помолвки уж минул целый год. Эндрю успел смириться с тем, что в женихи ему сватали мальчишку, которого он ни разу в жизни не видел. К одиннадцати годам он прочитал достаточно книг, включая некоторые древние свитки об их династии, чтобы понимать, что брак по любви или даже симпатии для альф его положения недоступен. Вот только надо было ли этому Нилу заявляться к ним именно летом, когда Эндрю освобождали от учителей и занятий в библиотеке впервые за целый сезон?! Да еще и так рано, когда Эндрю шел лишь двенадцатый год. Они ведь не сыграют свадьбу до совершеннолетия Нила, к чему тратить время на глупые встречи, вместо которых Эндрю мог проскользнуть на кухню, умыкнуть парочку черничных пирожных перед обедом и засесть в саду с книгами и играми, подальше от дотошной толпы придворных и противного слова «обязанности». А ведь еще пару дней назад Эндрю с нетерпением ждал наступления лета, предвкушая целых три луны без учителей, нудной истории, правописания и географии. Большинство его наставников разбегались с началом тепла — к морю, путешествиям, подготовке урожая для того, чтобы пережить суровую зиму. Бетси, которую Эндрю уже привык звать матушкой, говорила, что после четырнадцати заниматься он будет круглый год, а пока пусть лето будет для них с братом порой веселья и беззаботности. «На их плечи и так легло слишком много», часто повторяла она, шепотом беседуя с Дэвидом, командующим королевской стражей, когда думала, что Эндрю уже вышел из зала советов и не слышит ее. Слова регентши, в прошлом приближенной к королевской чете при дворе, он воспринял всерьез: веселье и беззаботность в любом случае будут куда интереснее, чем утомительные часы, проведенные за неподъемными томами в библиотеке. Только Ваймак, служивший еще при отце близнецов, мучил их круглый год. От тренировок с мечом, луком и кинжалами им с Аароном некуда было деться. Как и от Кевина, который не уставал кичиться тем, что в умении ездить верхом ему ничего не стоит переплюнуть обоих принцев. Но Эндрю и утренние шатания по тренировочной площадке готов был стерпеть, если ему предоставляли возможность бездельничать остальную часть дня. Конечно, порой матушка приглашала их на советы и слушания прошений, брала с собой на аудиенции и дипломатические встречи, но при нужном настроении для Эндрю и это было увлекательно. А теперь!.. Пару дней назад Бетси послала за ним стражника, усадила на низкий диванчик в своих покоях и взяла его за обе руки, улыбаясь мягко и немного виновато. Это была точь-в-точь та же улыбка, которая озарила родное лицо, когда Эндрю сообщили о смерти отца, восстании моряков, а позже помолвке. Потому он сразу понял, что речь не пойдет ни о чем хорошем. — Милый мой, помнишь, год назад мы с Дэвидом рассказали тебе о принце Натаниэле? О том, что вам предстоит однажды выйти друг за друга и править вместе? — Эндрю угрюмо кивнул. Он уже и не знал, что хуже — новое восстание или чужой омега с незнакомых земель. — Через несколько дней его корабль причалит к нашему берегу. Мы с его матерью решили, что будет уместно познакомить вас заранее, чтобы вы понимали, что ждет вас в будущем и смогли найти общий язык до поры зрелости. Что ты об этом думаешь? Что Эндрю мог думать об этом? Бетси умела преподносить даже самые ужасные новости так, словно ничего страшного не случилось, словно Эндрю мог повлиять на неизбежное, но все остальные — придворные, учителя, лорды в их подчинении, — не уставали напоминать, что у Эндрю есть долг и он обязан его исполнять вне зависимости от собственных желаний. Слишком хорошо королевство помнило, к чему привело слепое потакание прихотям, что было присуще правлению его отца. И жестокое господство его матери, которая не давала спуску ни собственным детям, ни советникам. Никто, включая самого бесполезного пьяницу в государстве, не хотел нового кровавого бунта, и в этом Эндрю был согласен со своими подданными. Если не ради себя, то ради безопасности королевской семьи он должен был согласиться. Знакомство, как и свадьба, неуклонно настигли бы его рано или поздно, вот только… летом-то зачем?! Стоя под палящим солнцем посреди поляны, Эндрю недовольно морщился, представляя, как Аарон и Кевин будут всё лето гонять голубей, а он — обхаживать капризного принца из-за моря. На самом деле, Эндрю доподлинно не было известно, так ли невыносим его нареченный, как это представлялось в моменты особого состояния душевного упадка, но тащиться в их королевство именно летом смог бы только крайне вредный персонаж. Да и по слухам этот Натаниэль — Нил, напомнил себе Эндрю, в письме его просили звать Нил, — был нелюдимым хмурым зверенышем, постоянно прячущимся за юбку матери. — О, так он идеальная пара для тебя! — гоготал Аарон, когда Эндрю ворвался в его покои после разговора с Бетси. Хоть он и не выказал своего разочарования открыто, сам факт того, что Эндрю понадеялся получить поддержку от Аарона, говорил сам за себя: он был в отчаянии. — Я вовсе не такой! — Разве это не ты постоянно скрываешься от всех в садовой роще? — неубежденный его ярым возражением, вскинул бровь Аарон. Каким же нелепым становилось его лицо, когда он умничал. Эндрю оставалось лишь надеяться, что хотя бы мимика у них с братом разнилась. — И несешься к Бетси, если Ваймак лишает тебя третьего куска ягодного пирога за ужином. — Это неважно, — отмахнулся Эндрю, силясь не краснеть ушами. — Я не хочу тратить целое лето на окучивание этого Нила. Бетси сказала, что мне нужно быть учтивым и вежливым, а Ваймак посоветовал уступать ему в играх, покатать на своей лошади и делиться сладостями с моей тарелки. Как будто в замке мало десертов! — Болван, гораздо приятнее, если что-то вкусное ему предложишь ты по своему желанию, а не слуги, для которых это лишь очередная обязанность. — Ему всего десять, он даже не поймет, что за ним ухаживают. — Мы старше на год, — напомнил Аарон, глядя на него с таким презрением, словно Эндрю только что вылез из соломенного стога, с головы до ног вымазавшись в лошадином помете. — К тому же речь вовсе не о романтике. Его королевство только что оправилось от войны. Разве не помнишь, что говорили про его отца? Он был даже хуже, чем… — упоминания их настоящей матери все еще омрачали лицо Аарона скорбной тенью. Эндрю коротко кивнул, чтобы брату не пришлось переступать через себя. — Я думаю, ему будет приятно, если хоть кто-то на чужой земле о нем позаботится. «И почему это должен быть я?», хотелось возмущенно воскликнуть Эндрю, но ответ на этот вопрос был слишком очевиден даже для одиннадцатилетки вроде него. Они помолвлены, вот почему. Покажись они друг другу хоть чуточку славными, ждать до восемнадцатилетия было бы не так тоскливо. Но пару часов назад Эндрю пришлось позволить слугам натянуть на себя парадный дублет, рубашку с золотой тесьмой и тяжелый плащ, который он волочил за собой только по особо важным случаям вроде пиров и турниров, поэтому думать о Ниле как о ком-то славном у него ничуть не выходило. Эндрю только надеялся, что когда повозка Веснински покажется на горизонте, его не хватит солнечный удар — начало лета в этом году выдалось жутко знойным, — хотя, может, этот Нил окажется таким противным, что пролежать пару дней с головной болью и тошнотой станет перспективой куда лучшей, чем сопровождать каждый шаг заморского гостя. Эндрю оглянулся, убеждаясь, что за спиной, на расстоянии нескольких шагов стоит матушка. Длинные темные волосы убрали в замысловатую косу, но ее наряд — красное платье со свободно ниспадающим подолом, — был куда скромнее, чем у Эндрю. Только на пышной груди лежало блестящее драгоценными камнями рубиновое колье. У Эндрю и Аарона были перстни из того же комплекта. Вспомнив о брате, Эндрю слегка наклонился, чтобы заглянуть вглубь двора. Аарон беспечно болтал ногами, сидя на широких перилах каменной лестницы, пока Кевин со страдальческим видом следил, чтобы он не навернулся в фонтан. В это время дня они должны были тренироваться на мечах, но Ваймак командовал королевской стражей и возвышался угрожающей фигурой во главе рыцарей, выстроившихся широким коридором у входа. За ними собралась толпа гудящих придворных, охочих до сплетен и пересудов, а в самом конце процессии — слуги, пажи и сквайры, с любопытством глазеющие в сторону лесной тропы. Эндрю показалось, что даже охотничьи псы и невозмутимая королевская конница затаила дыхание в ожидании гостей. Тяжко выдохнув, он вернул внимание на усыпанный высокими зелеными лиственницами горизонт. Солнце припекало всё сильнее, туника начинала липко тереться о кожу, болтовня жителей замка создавала раздражающую какофонию шума, от которой гудела голова. Сейчас бы поваляться в тени дуба или махнуть на пляж… Сначала Эндрю не понял, что ржание лошадей доносится со стороны леса. Но когда деревья заходили ходуном, расступаясь перед нарушителями спокойствия, за его спиной повисла почти оглушительная тишина. Повозка показалась на тропе с запозданием, как решил тогда Эндрю, ведь он успел весь известись, вслушиваясь в стук копыт и шуршание листвы. Конница из четырех лошадей въехала на поляну, за ней — высокая пузатая карета, а следом — укрытая брезентом повозка, загруженная сундуками и деревянными коробками. Эндрю выпрямился, как учил Ваймак, по-королевски, не выказывая страха и сомнений, и гордо задрал голову, когда кортеж остановился совсем рядом. Кучер помог распахнуть тяжелую дверь и отодвинуть занавески. Эндрю не знал, стоило ли ему подойти и пригласить принца выйти, но от солнечного жара — от него самого, точно, — Эндрю не мог двинуться с места, а ладони у него унизительно вспотели, и протягивать такие гостям казалось некрасивым. Он едва заметно оглянулся на Бетси. Матушка подмигнула ему, улыбаясь тактично и приветливо. Наверное, нужно было за ней повторить, но Эндрю был вовсе не из тех, кто лыбится по поводу и без. Первым из кареты вышел невысокий, но статный мужчина, облаченный в кафтан глубокого синего цвета. Плащ его был простым и невзрачным, предназначенным наверняка для долгих поездок, зато фибула на груди отливала чистым золотом. Стюарт, дядя Нила. Эндрю еще из письма знал, что он явится вместо сестры, потому что та должна была остаться за морем, чтобы не допустить нового кровопролития подле правящего дома. Стюарт протянул внутрь кареты руку, за которую схватилась маленькая ладонь, а через мгновенье на низкой лестнице показался юный принц. Вырядили его так вычурно, что Эндрю на секунду испугался — не со дня ли на день свадьба? Нил был с ног до головы облачен в цвета своего дома — голубая туника, заправленная в темные кожаные брюки, серый жилет, расшитый причудливыми серебряными узорами, длинная мантия небесного цвета, отделанная жемчужной вышивкой на подоле. У дочери их портного Элисон в покоях была огромная полка, заставленная куклами, которые ее отец привозил из самых отдаленных уголков королевства, куда ездил за редкими тканями, так вот Эндрю готов был голову дать на отсечение, что у подруги имелась игрушка, закутанная в подобный наряд. Почему его никто не предупредил? Эндрю-то думал, к его воротам явится оборванец из королевства, пережившего разгромную войну! Пока Эндрю пытался оправиться от шока и судорожно раздумывал, нужно ли ему подойти к принцу первому, Стюарт уже подвел хмурого Нила ближе. — Мой принц, — мужчина поклонился, сверкая внимательным взглядом исподлобья. Эндрю кивнул, едва замечая его, отвлеченный огромными лазурными глазами Нила и россыпью веснушек на тон бледнее, чем рыжие волосы. И тут Эндрю не угадал: он проворочался три ночи, представляя, каким невзрачным простаком окажется его жених, но Нил был вполне славным и даже миловидным, с вздернутым носом-кнопкой и кудрявой челкой, только вот казался… казался даже недовольнее, чем Эндрю! Он совсем невежливо хмурился, дуя обкусанные губы, и крепко сжимал края туники, кое-где выбившейся из-под брюк — Эндрю только сейчас заметил, что хоть его и нарядили в роскошные шелка, Нил казался в них каким-то неуклюжим и скованным. И даже не подумал повторить уважительный поклон своего дяди. Стюарт уложил широкую ладонь на его плечо и слегка сжал. Нил выдохнул сквозь зубы, словно маленький сердитый дракон. — Принц Эндрю, благодарим за ваше любезное приглашение и оказанную честь, — протараторил Нил, глядя на Эндрю так, словно он лично схватил его за руку и протащил через всё море до этого самого места. Эндрю подавил порыв сделать шаг назад, подальше от надвигающейся угрозы, таящейся в сердитом заломе бровей и стиснутых губах. Но на центр спины его легла теплая ладонь, и знакомое шуршание юбок Бетси по правую сторону слегка привело в чувство. Завидев чужого взрослого, Нил присмирел, утыкая сверкающие обидой глаза в ботинки. И поделом, уязвленно подумал Эндрю, никто не имеет права быть более несчастным из-за этой помолвки, чем он! Что мог предложить ему Нил кроме обездоленного войной королевства в противовес сильному государству Эндрю? И Бетси без конца повторяла, что из Эндрю выйдет достойный правитель, а все учителя наперебой заявляли, что он прекрасно запоминает историю и географию, хорош в стихосложении и устном счете. Даже Ваймак, обвиняющий его в лени, докладывал матушке, что из Эндрю получится стоящий боец и прекрасный наездник. Как Нил мог так гневаться из-за их союза, если он — это и дураку понятно, — находился в положении куда более выгодном, чем Эндрю, которому достанется, по всей видимости, лишь симпатичная, но ужасно злобная мордашка! Да и к тому же, когда Нил размыкал сжатые от ярости губы, становилось заметно, что передние зубы у него слегка выступали. За что бы еще зацепиться, пока взрослые обмениваются любезностями?.. — Принц Стюарт, принц Нил, — Бетси одарила гостей лучистой улыбкой и уважительным приветствием, подзывая слуг с просьбой разгрузить повозку с вещами. — Мы чрезвычайно рады вашему приезду! Как прошла дорога? До нас дошли вести о шторме у ваших берегов, надеюсь, буря не затронула ваше судно? Ну, кому это могло быть интересно? Они же притащились! Неловко покачиваясь на пятках, Эндрю пытался сообразить, что бы такое сказать или сделать, чтобы эта ужасная гримаса сошла с лица Нила и перестала распугивать придворных. Он силился вспомнить советы матушки и Ваймака, даже наставления Кевина воскресил в памяти, но идея протянуть Нилу ладонь и проводить в замок на обед казалась абсолютно самоубийственной. Эндрю крупно повезет, если юный принц не откусит ему парочку пальцев до конца лета. — У тебя зубы, как у кролика, — заметил Эндрю, пока Стюарт с преувеличенным энтузиазмом вещал про морские приключения. Кроликов все любили, так ведь? Они маленькие и милые, мягкие и пушистые, всякому омеге они приходились по вкусу наравне с котятами и щенками. Эндрю посчитал замечание достаточно любезным, хоть Нил и не заслужил его своим колючим оскалом и грубым обращением. Но сказать, что он напоминает Эндрю свернувшегося в острый клубок ежа, было как-то не по-королевски. — А ты толстый! — вдруг грубо заявил Нил, обиженно покраснев. Эндрю отпрыгнул на шаг назад, растерянно выпучив глаза. Не помешало бы кроме вручения помпезного наряда научить Нила хотя бы парочке манер. Да, может, Эндрю иногда перебирал за ужином с лимонными пирожными и мог свистнуть парочку кусков персикового торта из кухни перед сном, но никто никогда не говорил ему подобную наглость! И вообще, Ваймак обещал, что когда Эндрю достигнет поры зрелости, от него останутся только кожа и кости, ведь он упорно находил причины прогуливать тренировки на мечах и занятия по стрельбе из лука. — А у тебя волосы похожи на воронье гнездо, еще и рыжие! — А у тебя нос картошкой! — Нил! — осадил племянника Стюарт, едва заслышав детскую перепалку. — Немедленно извинись, — потребовал дядя. В глазах у Нила мелькнули злые слезы, но он пробурчал неразборчивое «прости», не имеющее никакого отношения к искренним извинениям. Бетси обеспокоенно металась между ними взглядом, поглаживая его плечо, и Эндрю на секунду подумал, что лучше бы его действительно хватил солнечный удар — всяко менее унизительно, чем краснеть теперь перед толпой снующих мимо слуг, делая вид, что слова принца его ни капли не задели. — Наверное, вы устали с дороги, — как обычно нашлась с вежливым замечанием матушка, — позвольте накормить вас и проводить в покои. За ужином отдохнувшие дети быстрее найдут общий язык. Эндрю в этом сильно сомневался. Утирающего мокрый нос Нила повели во двор, на красоту и пышное убранство которого он не обращал никакого внимания, вжимаясь в бок Стюарта, словно тот самый дикий звереныш, которым его окрестили болтливые придворные дамы, теперь кланяющиеся перед гостями в самый подол платьев. Аарон соскочил с перил и прибился к процессии из дворецких, слуг и рыцарей, сопровождающих юного принца в его временную опочивальню. Даже теперь брат выбрал чью угодно сторону, но не Эндрю. И наверняка успокаивал дерзкого гостя, который сам первый начал ссору. Видимо, Аарон был рад, что в замке появился новый омега и ему не придется все время торчать в компании Кевина и Эндрю. А с растущей луной еще и Ники должен был приехать… Везет же некоторым не быть перворожденными. — Ему нужно время. Он привыкнет, — матушка присела перед Эндрю на корточки, не боясь испачкать подол праздничного платья, и сжала его руки в теплых ладонях. Он с усилием проглотил ком в горле. Нет, Нил выглядел не уставшим. Он был расстроен и лопался от злости. Он не хотел этого брака гораздо сильнее, чем Эндрю. Но ведь они даже не познакомились толком, не поговорили. Разве это честно? Поднимаясь по лестнице в замок, Эндрю с досадой думал только о том, что ни за что не простит Нила за его предубеждения, даже когда они вырастут и сыграют свадьбу.

***

За ужином лучше не стало. Нила усадили прямо напротив Эндрю, на первых креслах у изголовья стола, пока в центре разместилась матушка, наверняка готовая разнять очередную перепалку и не позволить им опрокинуть стол с ароматными жирными яствами, которыми слуги заставили всю скатерть. Нил угрюмо молчал, отвечая на вопросы взрослых односложно и без охоты, и даже когда Аарон попытался втянуть его в болтовню о грандиозном празднике урожая в конце лета, грубо поджал губы и заявил, что не хочет идти. На Эндрю он только пару раз поднял глаза — злые и покрасневшие от слез. Выходило, что говорили за столом только взрослые — Бетси, Стюарт, Ваймак и несколько приближенных членов совета, которые после пары неудачных попыток оставили надежды заставить упрямых детей обменяться хотя бы парой реплик. Аарон и вовсе компании сверстников предпочел Эбби, которая вещала про лекарственные настои и невероятные случаи исцеления за морем, на родине Нила; Кевин же выглядел так, как будто во время прогулки по лесу угодил в логово разбойников и лишний раз старался не открывать рот, забивая его печеным гусем, сыром, обвалянном в меде, и яблочным пирогом. Но Эндрю занятость друзей была только на руку: со своего места ему было прекрасно видно Нила, и он не собирался пренебрегать возможностью найти в своем будущем женихе как можно больше изъянов. Ел Нил мало, поэтому пачкаться особо не успевал, зато очень невежливо ковырялся в тарелке, откладывая вареную морковку на край, подальше от мяса и картофеля. Какая вопиющая наглость! Эндрю и сам терпеть не мог морковь, но будь он в гостях, непременно слопал бы все до последнего кусочка, ведь его, в отличие от невоспитанных задир, обучили хотя бы какому-то этикету. Поэтому то, что он исподтишка вываливал морковные дольки на тарелку Кевина, сидящего по левую руку, не шло ни в какое сравнение с напыщенностью Нила. — А верховая езда вам нравится, мой принц? — Эндрю отвлекся на вопрос только потому, что отвлекся Нил. До этого любые попытки вытянуть из него ответ больше двух сердитых слов неизбежно кончались крахом. Теперь же он заинтересованно вскинул растрепанную рыжую голову, а в глазах его сверкнул тот же блеск, который обычно вспыхивал во взгляде Кевина, когда ему в руку вкладывали меч. — А у вас много лошадей? — ответил Нил вопросом на вопрос. Вообще-то это было очень грубо, ведь всякому юному принцу и лорду должно быть известно — сначала ты отвечаешь, а потом спрашиваешь, что хочешь сам. Но никто из взрослых не потрудился указать Нилу на ошибку, все только облегченно заулыбались, а матушка зачем-то накрыла ладонь Эндрю, до побелевших костяшек сжавшую вилку, своей рукой. — О, королевская конница насчитывает более трехсот великолепных породистых лошадей. Мы подберем вам жеребенка по вкусу. И почему приходилось объяснять всё это, если во дворе при встрече гостей королевская стража выстроила кавалерию перед всем честным народом? Если бы Нил потрудился хоть одним глазком взглянуть, как ради него постарались, они бы избежали этих нелепых светских бесед. — Нил выстреливает все мишени с расстояния десяти метров, когда находится в седле, — гордо заявил Стюарт. — Неужели? — Ваймак кинул красноречивый взгляд в сторону Эндрю. — А вот наш кронпринц на коня влезет, только если выловить его в саду. — Или на балконе в облачной башне, — доверительно сообщил Аарон. Эндрю, задохнувшись от обиды, зло посмотрел на Ваймака. Конечно, для взрослых всё это были безобидные шуточки — атмосфера за столом разрядилась, послышался приглушенный смех, даже Нил ехидно улыбнулся, в упор глядя на него лукавыми синими глазами, — но неужели никто не понимал, что Эндрю в шаге от полного позора! Эта мелкая заноза и так ни во что не ставит его, а если еще и собственная родня начнет перечислять его изъяны, ни о какой чести и вовсе не будет идти речи. — Зато у него всё чудесно складывается со стихосложением и музыкой, — с мягкой улыбкой выступила в защиту Эндрю матушка, — и он владеет уже двумя иностранными языками. А тебе нравится учиться, Нил? Со сменой темы Нил потерял к разговору всякий интерес. Очевидно, книжки занимали его меньше размахиваний луком верхом на лошади. — Мне нравится счет и иностранные языки, — пробурчал Нил, гоняя по тарелке горошинку. Да он же настоящая бестолочь, подумалось Эндрю, ни литература, ни поэзия, ни музыка ему не по душе. Чем же он круглыми днями занимается в своем мрачном замке? — Нил вернулся к учебе только в прошлом году, — доложил матушке Стюарт. — До этого корона была занята другими заботами, на учителей не было времени. — Вот как, — печально отозвалась Бетси. Эндрю знал, о каких заботах речь: война всегда оставляла королевство в упадке; люди голодали, не платили налоги, казна пустела и влезала в долги, а из-под власти короны начинали сбегать торговцы, учителя и целители, без которых дальнейшее развитие было невозможно. Единственным достоинством королевства Нила оставалось географическое положение — город стоял на берегу моря и отстроил у его подножия большой порт, всякий путешественник и купец должен был платить дань, чтобы сойти на сушу или переплыть залив, охраняемый флотом. Всё это объясняли Эндрю наставники почти целый год. Порой ему казалось, что он знает о земле Нила больше, чем о своей. Как и почему началась война, сколько она длилась, чем закончилась. Почему их брак был важен, какую часть сделки обязывалась выплатить их семья за право владеть крупным портовым городом. Сколько рыцарей, солдат и моряков нужно было направить на чужой берег, чтобы укрепить его безопасность, какие рвы и стены возвести вокруг замка, чтобы не допустить нового взятия столицы. Эндрю сомневался, что Нил знает хотя бы одну пятую часть того же самого про его родной дом. — Мы можем нанять учителей летом, — предложила Бетси, заставляя его пораженно вскинуть голову. — Чтобы Нил успел нагнать Эндрю. Будешь заниматься вместе с ним, Аароном и Кевином, как тебе идея? Матушка не хотела для начала поинтересоваться его мнением? Эндрю еще три года должен был тратить лето только на развлечения и праздное безделье! А теперь его заставят учиться, потому что его безграмотный суженый не умеет слагать стихи и играть на лютне?! Нил то ли кивнул, то ли пожал плечами — он так низко сполз по спинке стула, что Эндрю видел только углы его острых плеч и несчастное веснушчатое лицо. Хоть в одном они были похожи — Эндрю тоже мечтал спрятаться под стол и молился о скорейшем завершении обеда.

***

Вечером общего ужина не накрыли, Эндрю трапезничал в своих покоях в компании Аарона и Кевина и вместо дружеских посиделок превратил их встречу в череду бесконечных жалоб и возмущений. Он рассказал, как грубо обошелся с ним Нил на первой встрече, как злит его перспектива тратить лето на нудные уроки, как этот ужасный проныра хватается за любую возможность унизить его — по дороге из столовой Нил абсолютно случайно забыл убрать свою длиннющую ногу с прохода, и Эндрю едва не навернулся на пороге. — Разве это не ты первый опрокинул на него миску с замороженной ежевикой? — поинтересовался Аарон, свешиваясь с кровати вниз головой. Тюль, повисший на балдахине, развевался ветром, проникающим в комнату через распахнутое окно. Во дворе слышался звон мечей — Ваймак тренировал юных гвардейцев, — а из сада доносился мелодичный смех и приглушенные интимным шепотом разговоры. Эндрю и так знал, что весь замок судачит о них с Нилом. — Но это действительно вышло случайно. — Да ну? — Я сомневаюсь, что мне бы понравилось, если бы кто-то сказал, что зубы у меня как у кролика, — заметил Кевин, возя по полу подушкой, чтобы Аарон, ненароком сорвавшийся с кровати, не расшиб себе лоб. Ваймак вбил в голову Кевина эту дурацкую убежденность в том, что он как будущий командующий стражей обязан следить, чтобы королевский омега не покалечился. Раньше Аарона раздражало, что Кевин носится с ним как курица с яйцом и откровенно жалеет на тренировках, но теперь он начал с извращенным удовольствием изводить его и намеренно впутываться в истории, которые могли закончиться весьма плачевно — сломанной шеей, например, как сейчас. — Ты, что ли, тоже против меня? — обиженно взревел Эндрю. Пухлявая кошка, пригревшаяся на его коленях, испуганно соскочила, оставляя на черных бриджах следы белой шерсти. Она запрыгнула на окно, разглядывая происходящее в соседних башнях и высматривая в садовой роще крыс. — Нет, я считаю, что омеге столь высокого происхождения не надлежит вести себя подобным образом, — важно заявил Кевин. — И почему же это? — раздосадовано спросил Аарон, специально свешиваясь ниже и почти соприкасаясь макушкой с поверхностью бархатной подушки. Кевин испуганно схватил его за коленку, не давая сорваться с перины. — Вы, альфы, считаете, что только вам позволено грубить, обзываться, опрокидывать на нас ягоды и жаловаться на принудительные свадьбы! — возмутился брат с таким жаром, словно не его последние три года обхаживали в этом замке как самую редкую драгоценность. — Я вовсе не то имел в виду, — пробормотал Кевин, помогая ему спуститься в безопасное положение сидя. Прежде, чем Эндрю успел разразиться потоком недовольных обвинений — брат ни разу не встал на его сторону с момента приезда Нила, — в комнату заглянул Ваймак, уже облаченный в доспехи для ночного караула. — Ваши Высочества, — командующий едва заметно поклонился и кивнул сыну, — принцам нужно отдохнуть перед завтрашней тренировкой, тебе пора. — Я тоже ухожу, не могу больше выносить нытьё нашего будущего короля, — заявил Аарон, наверняка намереваясь наловить лягушек у фонтана и всю ночь проводить над ними жуткие опыты, — сир Ваймак, — брат кивнул головой и выскользнул за дверь, оставляя Эндрю недовольно хмуриться ему вслед. Кевин виновато пожал плечами, мол, дальше как-нибудь сам. Покои Кевина находились недалеко, в соседней башне на этаж ниже, но Эндрю не смог бы прошмыгнуть мимо стражи, выставленной на ночной караул. — Сир Ваймак! — позвал он, когда друг понуро протопал мимо отца, прихватив игрушку любимого солдатика. Это Эндрю ему подарил на день рождения. Он выбирался в город в сопровождении нескольких стражников и няньки и сам искал мастерскую, в которой могли бы вырезать нужную фигурку в точности по его заказу. — Мой принц, — командующий остановился на пороге, поглядывая на Эндрю с легким насмешливым прищуром. Уверенности под этим взглядом сразу поубавилось. Но Ваймак сам учил его не трусить перед лицом даже самых грозных опасностей. — Не смей больше так позорить меня перед женихом, — решительно приказал Эндрю, напуская на себя деловой вид. Он никак не мог переварить воспоминания о дневном унижении и язвительном выражении лица Нила. Если Ваймак снова выкинет подобное, Эндрю провалится сквозь землю от стыда. — Иначе Ваше Высочество, по всей видимости, лишит меня звания рыцаря и пожелает занять мое место? — Ваймак вскинул бровь, притворяясь испуганным. Обычно Эндрю нравилось, что рыцарь относится к нему без надоедливой почтительности, не стесняясь раздавать тумаки на тренировках и ставить на место, если Эндрю зарывался. Придворные, которые любезно склоняли головы и кивали на каждое его глупое заявление, Эндрю мгновенно надоедали, с ними невозможно было иметь никаких дел, даже будучи одиннадцатилеткой, ведь они воспринимали его как легкомысленного ребенка. Но Ваймак давно лишил их отношения вынужденной обходительности — еще когда бесцеремонно схватил близнецов за руки и уволок их вон из тронного зала, в подвал по секретному ходу, пока замок штурмовали разъяренные бунтари. — Очень смешно, — надулся Эндрю. Желания становиться командующим королевской стражи у него не имелось. — Зачем ты так жестоко обошелся со мной сегодня за столом? — решимость уступила место недоумению. — Эндрю, нельзя же всегда быть таким гордецом, — вздохнул Ваймак. — Ты сидел весь обед, глазея на принца так, словно он сын какого-то гнусного клятвопреступника. Мальчик совсем один в чужом королевстве, прояви хоть каплю понимания. Безобидная шутка вызвала у него хотя бы мимолетную улыбку. — Да, потому что он смеялся надо мной! — расстроенно воскликнул Эндрю. — Что в этом плохого? — рыцарь пригвоздил его к холодному каменному полу требовательным взглядом. — Ты тоже посмеялся над ним во дворе перед обедом вместе с Кевином. Нил это услышал, — не жалея его, сообщил Ваймак. Эндрю пристыженно отвел глаза, ощущая, как позорный румянец заливает щеки. Он всего лишь сказал, что Нил больше похож на крестьянского мальчишку, чем принца, и слуги вот-вот начнут путать его с маленькими пажами, бегающими по замку с поручениями от нянек и кухарок. Кевин был его лучшим другом, и конечно, согласился с ним. Эндрю знал, что поступает плохо, но он был оскорблен и обижен, а Нил давно скрылся за дверью коридора. — Я же не в лицо ему это сказал, — вяло оправдался он. — То, что ты говоришь мерзости за чужой спиной, тебя нисколько не красит, — назидательно пристыдил его Ваймак. Услышав в его голосе разочарованные нотки, Эндрю больше не смел поднимать взгляд выше чужой груди. От огорчения к глазам подкатили злые слезы. — Эндрю, — вздохнул Дэвид, опускаясь перед ним на корточки. Картинка перед взором размывалась из-за влаги, зато звонкий лязг доспехов Эндрю слышал вполне отчетливо. Ваймак уложил тяжелую ладонь на его плечо. — Я объясню тебе то, что твоя матушка не скажет, ведь слишком опекает тебя. Может случиться так, что в вашем с Нилом браке не будет любви. — Эндрю уже и сам это прекрасно понял. Они с Нилом будут до конца жизни строить друг другу козни, а может, вообще развяжут новую войну — настолько супруг будет его ненавидеть. Ваймак смахнул горячую слезу с его щеки. — Ты прочитал книг куда больше меня, зато я слушал романтические песни в тавернах и на знатных свадьбах, сколько себя помню. У поэтов и писателей брак идет рука об руку с любовью и безграничным счастьем. Но юношам твоего положения приходится идти на жертвы ради благополучия государства. — Как же Эндрю устал слушать это. — И брак без любви — все еще брак, он все еще может быть счастливым. Если в нем есть хотя бы уважение. Нил на чужой земле, ты у себя дома. Его королевство страдает от последствий войны, твоё цветет и пахнет. Ты получаешь в обмен на этот брак целое состояние. А Нил — только титул консорта и защиту своей семьи. Ты должен это понимать. И должен проявить терпение. — Эндрю недоуменно заломил брови, сбрасывая чужую ладонь. — Ничего я ему не должен, — хрипло заявил он, силясь не разреветься в голос. — Это почему же? — Ваймак позволил ему отступить на шаг назад. — Я кронпринц, — сказал Эндрю первое, что пришло в голову. Все так любили напоминать ему об этом, почему бы хоть разок не использовать злосчастное наследие в свою пользу. — Как и он, — напомнил Ваймак. — Он ничем — запомни, Эндрю, — ничем не хуже тебя. — Он глупый и некрасивый, — предпринял новую попытку защитить себя Эндрю, хотя она звучала еще более жалко и неубедительно, чем предыдущая. Нил хорошо считал, и у него были большие доверчивые глаза, напоминающие Эндрю цвет моря во время шторма. Ваймак тихо рассмеялся, качая головой. — Ты глупый мальчишка, — беззлобно произнес рыцарь, ласково потрепав его по плечу. — Когда он вырастет и начнет кокетничать с каждым вторым альфой при дворе тебе назло, ты будешь кусать локти и проклинать себя за эти слова. — Ваймак поднялся с пола, подталкивая его в сторону покоев, куда начали стекаться слуги, чтобы подготовить комнаты ко сну. — Сладких снов, мой принц. — Ваймак поклонился, на этот раз уважительно и серьезно, и развернулся к нему спиной, как бы говоря: больше сказать ему нечего. Значит, этой ночью у спальни принца дежурить будет он. Эндрю молча проскользнул в свою комнату и попросил не зажигать свечи и не расправлять постель. От слез у него разболелась голова, и он не хотел, чтобы завидев его неудачные попытки казаться невозмутимым, слуги доложили матушке о том, что он грустит. С приездом гостей у нее было море забот. Переодевшись, Эндрю снял с подоконника кошку, прижал ее к груди и нырнул под пуховое одеяло. Ему вдруг показалось, что даже лето, во время которого случилось восстание и погиб его отец, было к нему милосерднее, чем предстоящие три месяца.

***

Нил оттаял лишь в середине лета. На общих тренировках начал атаковать, а не просто уклоняться от ударов, во время уроков по верховой езде не стеснялся обгонять своих соперников, вечером послушно являлся на ужин и радостно хлопал после выступлений музыкантов и поэтов, которых Бетси часто приглашала ко двору, чтобы развлекать детей. Поначалу Нил дичился играть с ними днем в саду, но добрые няньки и настойчивые уговоры Аарона растопили лед. У Нила лучше всех получалось играть в прятки, он умудрялся отыскивать самые укромные уголки замка и притаивался там на несколько часов, пока испуганные мальчишки не начинали носиться по коридорам в компании слуг, бесконечно призывая Нила показаться наружу. В догонялках он тоже постоянно выходил победителем — еще бы, с такими длинными ногами. Эндрю ужасно злило, что Нил превосходил его и в управлении мечом, и в стрельбе из лука, и в метании кинжалов. Пришлось послушно таскаться на каждую тренировку и внимательно слушать Ваймака, чтобы не давать мелкому надоеде себя обскакать. Но больше всего Эндрю выводило из себя, что Нилу всё спускали с рук. Когда он морщился при виде вареного лука в грибном супе, матушка непременно просила передать кухарке, чтобы Нилу варили порцию без него. Когда он хохотал над Кевином и Эндрю во время тренировок, не получись у них очередной прием, Ваймак только с улыбкой качал головой. Зато, если Эндрю во время уроков танцев язвительно замечал, что у Нила обе ноги левые, леди Уокер строго одергивала его и приговаривала, что порядочные юноши так себя не ведут. За всё лето их с Нилом ни разу не оставили наедине. Поблизости постоянно мелькали наставники, стража, Аарон с Кевином или няньки. Сначала Эндрю думал, что это потому что все переживают, как бы Нил не дал деру, но вскоре понял, что их попросту боятся оставлять вдвоем. Одно время Эндрю это ужасно обижало — каким бы ни было его отношение к Нилу, он бы никогда не опустился до драки. А потом во время игры у фонтана он случайно столкнул Нила в пышный куст роз и чуть не лишился глаза, когда его жених, исцарапанный шипами, полез к нему с кулаками. Так что боялись здесь скорее за жизнь Эндрю, чем «хрупкого нежного омеги», пихающего гусениц ему за шиворот. Лето для Эндрю превратилось в сущий кошмар — всех любимых занятий он теперь был лишен, ведь если его находили забившимся на подоконник или под дубом в саду, с книгой на коленях, он непременно обвинялся в безалаберности, нахальстве и бестактности. Все почему-то были убеждены, что Нил прямо-таки слезы льет, когда его суженого не видать поблизости, а на самом деле он прекрасно занимал себя самостоятельно или соглашался на уговоры Аарона копаться в грязи в поисках редких букашек. Эндрю с Кевином постоянно пытались улизнуть от компании омег или вынудить их отказаться от общих игр — чему обычно никто не противился, — но взрослые, бдительно караулящие поблизости, непременно мешали детям разделяться. Эндрю даже с котятами в спокойствии поиграть не мог — Нил был в восторге от щенков и повсюду таскал за собой молодой выводок борзых из псарни. Вскоре в честь его приезда устроили турнир — корона должна была показать, как рада гостям и сколько счастливых новшеств грядет вслед за монаршим браком. Их с Нилом усадили в самом центре помоста, напротив ристалища, пока вокруг гудели охочие до зрелищ придворные и лорды, съехавшиеся из самых отдаленных уголков королевства. Матушка произнесла напутственную речь и поблагодарила всех присутствующих, а затем объявила начало турнира, и целых три дня с перерывами на пиры и выступления шутов самые храбрые рыцари, бойцы и лучники сходились в поединках, стараясь заслужить одобрение королевской семьи и прославить свое доброе имя. Сидеть рядом с Нилом было пыткой — он постоянно ворочался, ерзал в кресле и заламывал руки, словно ничего скучнее в жизни не видел. При этом наблюдать за состязаниями по стрельбе из лука и метанию копья ему нравилось куда больше кровавых сражений на конях. Эндрю они тоже начали приглядываться, ведь это означало, что Нил занят и хоть немного успокаивается, а не донимает его глупыми подначками и попытками ущипнуть за бедро. Пару раз его шутливо нарекали принцем любви и красоты, тогда он жутко краснел и неловко награждал осмелевшего рыцаря венком. Эндрю в такие моменты прятал веселую улыбку в воротнике плаща — лохматый, вымазанный сливовым соком, оцарапанный непоседливыми щенками Нил походил скорее на взъерошенного воробья, чем принца, за которого отдают жизнь в войне. Лишь однажды им с Нилом удалось поговорить без привычных поддразниваний и оскорблений. То был третий день турнира, внизу рыцари с булавами и щитами сходились в битве, а придворным не терпелось покончить с представлениями и отправиться в сад на вечерний пир и танцы. — А моя матушка не любит турниры, — признался Нил. — У нас и бал-то последний был лет пять назад. — Сначала Эндрю показалось, что Нил обращается к Аарону — брат обычно разваливался на диванчике неподалеку, подпинывая вечно околачивающегося рядом Кевина с требованием спускаться на поле боя и защищать его достоинство перед всем честным народом. «Никто не покушается на твое достоинство», ворчал Кевин, не понимая, что над ним откровенно смеются. Аарон недовольно цокал и закатывал глаза, задаваясь вопросом, как собирается оберегать такого ценного... его сын королевского гвардейца, если он даже в настоящей битве никогда не участвовал. «Молитесь, чтобы день, когда вас придется защищать, не настал», одергивала его няня Маккензи, очевидно не пребывающая в особом восторге от того, что Аарон как пожелает крутит наивным Кевином, грезящем о титуле благородного рыцаря. — А дядя? — спросил Эндрю после недолгой, но мучительной паузы. Ему по привычке хотелось уколоть Нила обидным замечанием и перевести разговор в знакомое русло, полное грубых обзывательств и очернений репутации друг друга. — Дядя, кажется, доволен, — Нил пожал плечами, оглядываясь назад и задирая голову, чтобы взглянуть на родственника. Взрослые расположились наверху ложи, окруженные дворовыми лизоблюдами, вином и копчеными деликатесами. Стюарт расслабленно улыбался, хлопая в ладоши — сир Янг вышел победителем, покорив соперника. — Он любит суету при дворе. — Наверное, твоя матушка переживает, что праздник может обернуться трагедией. — Эндрю недавно вычитал эту фразу в книге по истории и немедленно воспользовался возможностью продемонстрировать богатый словарный запас. — Когда мы сыграем свадьбу и я стану королем, я буду и у тебя часто закатывать банкеты, — щедро пообещал Эндрю, помня о наставлениях взрослых: быть учтивым и терпеливым. Нил недовольно нахмурился. — С чего это ты взял, что будешь распоряжаться в моем королевстве? Эндрю устало выдохнул, готовясь к новой ссоре. — Ни с чего. Это просто предложение. — Не нужны мне твои предложения. Я сам решу, когда и какие пиры буду устраивать у себя в замке. — Мы будем жить вместе, идиот. Оба замка станут общими, — не сдержался Эндрю. Как можно быть таким глупым и жадным?! Как будто Эндрю спит и видит, как в его владения переходит дворец, в котором Мориямы казнили Натана Веснински. — Сам идиот! — взвился Нил. — Как только мы поженимся, я сбегу за море и запрусь в самой высокой башне, чтобы ты никогда меня не нашел. Ты хуже всех водишь в прятках. И мужем будешь ужасным. — А ты кривозубый грубиян! — не остался в долгу Эндрю — Омеги хуже и вообразить нельзя. — Вот и ищи другого, с радостью избавлюсь от тебя! — Мальчики! — няня Маккензи схватила их за плечи, оттягивая по разным сторонам. Эндрю и не заметил, как они вцепились друг другу в воротники. — Разве можно так вести себя будущим супругам? — Эндрю назвал меня идиотом, — поспешил пожаловаться Нил, как будто не первый начал демонстрировать скверный характер. Последовала долгая череда нравоучений, которые Эндрю недовольно слушал вполуха, наблюдая за новой парой соперников на ристалище. Нил угрюмо сложил руки на груди, потеряв всякий интерес к жалобам и попыткам выставить себя белым и пушистым. Он не получит ни одного моего рыцаря, пока не прикусит язык, решительно подумал Эндрю, краем глаза рассматривая нахмуренный профиль. Он был в шаге от того, чтобы каждый прошедший день лета помечать царапиной от клинка на ножке кровати, молясь, чтобы сезон быстрее кончился и Нил убрался восвояси. Однако Бетси и дядя Стюарт не падали духом и продолжали уповать на то, что к концу лета дети сумеют найти общий язык. Однажды Эндрю умудрился прочитать отрывок письма, которое матушка писала Мэри Веснински. «Мальчики находят компанию друг друга занимательной и не дают скучать ни одному придворному в замке. Принц Нил очаровал всех моих фрейлин и даже парочку гвардейцев. Он не доставляет нам никаких хлопот, это смышленый и прилежный ребенок, из которого получится достойный король. Уверена, со временем они с Эндрю станут неразлучны. А мой младший сын Аарон уже души не чает в вашем омеге…». Отчасти их надежды оправдались: Нил и Эндрю делили неприязнь поровну, на двоих, и были абсолютно солидарны в том, что грядущий брак — худшее, что случилось с их юными жизнями. Когда трава на поляне начала терять сочный зеленый цвет, а солнце — клониться к закату уже во время ужина, они проводили Стюарта и Нила праздником урожая. В саду водили хороводы, плели венки из последних летних цветов и прощались с теплыми деньками песнями и плясками. Нил ни разу не подошел к нему, весь вечер проведя в компании Аарона и Ники, приехавшего в последний месяц лета. Эндрю с Кевином незаметно обстреливали их скамейку из рогатки, используя в качестве снарядов потекшие помидоры с общего стола, пока Ваймак не поймал их и не всыпал по затрещине. С довольным видом залезая в карету, нагруженную провизией в дорогу и подарками от королевской семьи, Нил на прощание показал ему язык. Матушка предупреждающе стиснула руку Эндрю, чтоб он даже думать не смел об ответном оскорблении. Эндрю стерпел его лишь потому, что был, наконец, свободен. Целых девять лун без этого приставалы! Он не помнил, когда в последний раз был так счастлив. Даже когда двумя неделями позже они отправили за море десять кораблей, полных солдат и рыцарей, которые должны были укрепить защиту чужого государства, Эндрю и слова против не сказал. Он готов был ползамка отдать на съедение Веснински, лишь бы только они держали своего зубастого кронпринца подальше от него.