Шёпот в полночь

После той ночи мы стали другими. Мы всё ещё обменивались колкостями на уроках, играли привычные роли перед остальными, но теперь между нами было нечто большее. Каждая встреча взглядов напоминала о том поцелуе в тёмном коридоре. Иногда я ловил её в библиотеке: она сидела, склонившись над книгами, и делала вид, что не замечает меня. Но стоило мне подойти ближе, как её дыхание менялось, а пальцы замирали на строках. — Ты опять следишь за мной, Малфой? — спрашивала она с усмешкой. — Я? — притворялся я удивлённым. — Может, это ты специально садишься туда, где я появлюсь. Она закатывала глаза, но уголки её губ выдавали, что ей нравится эта игра. А вечерами мы находили укромные места в замке. Иногда это был заброшенный класс, где под слоем пыли хранились старые колбы и книги. Иногда — узкий балкон, с которого открывался вид на тёмное озеро. Я помню, как однажды она сказала: — Мы играем с огнём. Если кто-то узнает, всё закончится плохо. Я улыбнулся и обнял её за талию. — Но пока никто не знает — это наш секрет. — И она позволила себе улыбнуться в ответ. С каждым днём тайна становилась всё тяжелее. Но вместе с этим сильнее становилось и чувство, которое мы больше не могли отрицать. Мы сидели в заброшенном классе, обнявшись, когда вдруг дверь скрипнула. Сердце замерло — в проёме стоял профессор Снегг. Его тёмный взгляд пронзал нас, будто он мог читать мысли. Дверь жалобно скрипнула, и тяжёлый плащ Снегга зашуршал по полу. В комнате запахло его зельями — смесью холодных трав и горечи. — Малфой. Грейнджер, — его голос прозвучал тихо, но от этого ещё страшнее. — Любопытное общество. Я почувствовал, как Гермиона напряглась рядом. Я всё ещё держал её за руку — и впервые не захотел отпускать. — Мы… готовились к эссе, — произнёс я, стараясь говорить уверенно. Тёмные глаза Снегга впились в нас, словно он видел каждую нашу мысль. Тишина затянулась, и только где-то в углу тихо капала вода из старой колбы. — В полночь? В запертом кабинете? — его губы дёрнулись в едва заметной усмешке. Гермиона шагнула вперёд, и её голос прозвучал твёрже, чем я ожидал: — Я искала редкий трактат по ингредиентам. Драко помог мне найти его. На миг показалось, что Снегг удивлён её смелости. Он прищурился, задержав на ней взгляд, а затем медленно перевёл его на меня. — Если вы думаете, что Хогвартс не замечает того, что здесь происходит… вы глубоко ошибаетесь, — сказал он наконец. Его голос был ядом, растекающимся по воздуху. Он повернулся к двери и вышел, оставив после себя тишину и ощущение, что мы только что прошли по лезвию ножа. Я выдохнул и посмотрел на Гермиону. Она тоже дрожала, но в её глазах блестела странная искра — смесь страха и восторга. — Он что-то знает, — прошептала она. Я усмехнулся и снова сжал её руку. — Пусть знает. Её глаза заблестели, и я понял: это чувство, которое мы скрываем, становится сильнее с каждой украденной минутой. На следующий день мы снова оказались в коридоре возле библиотеки. Я заметил, как Гермиона краем глаза следит за движением преподавателей и учеников, будто каждый шаг был частью какой-то сложной игры. — Кажется, сегодня нам повезло, — сказал я тихо, когда мы остались наедине в тёмном углу. — Или нам просто везёт находить друг друга, — ответила она с лёгкой улыбкой. Её рука случайно коснулась моей, и на мгновение мы оба затаили дыхание. Никто не мог знать, что между нами происходит. Даже стены Хогвартса казались соучастниками, храня тайну. Мы нашли старый проход, ведущий к забытой башне, где никто не бывал годами. Там был тёплый свет заклинаний, старые книги на полках и лёгкий аромат пыли и магии. — Я… — начала она, но замялась, словно боясь, что слова разрушат момент. — Что? — мягко спросил я, подойдя ближе. Её глаза встретились с моими, и на секунду мир исчез. — Я боюсь, — призналась она тихо, — боюсь, что кто-то узнает. Я провёл пальцем по её щеке и улыбнулся. — Гермиона… тогда мы будем осторожны. Но это чувство сильнее любого страха. Она дрогнула, и я почувствовал, как её тело тянется ко мне. Её губы встретились с моими, сначала нежно, робко, а потом — глубже, смелее, как будто весь мир за пределами башни исчез. Мы отстранились на мгновение, дыхание было прерывистым. — Кажется, — прошептала она, — это наш секрет, наша маленькая магия. — Да, — ответил я, — и никто не разрушит её. С того дня каждая наша встреча была как заклинание: тайное, яркое, опасное и прекрасное одновременно.