Люцифер, милый

Первый порыв был случаен. Как и всё то, что может быть по-настоящему важно. Он просто в один мин ощутил, что ему мало взглядов Отца. Он просто в один миг понял, что хочет быть ближе. Он просто возжелал стать единственным. Чтобы глаза любимого и единственного в его жизни важного существа ласкали только его. Люцифер знал, что это неправильно(я не могу сказать слово грешно лишь потому, что понятие греха, на самом деле, явилось миру сильно позже), знал, что братья тоже заслуживают Его любви, но ничего не мог поделать со своей жаждой. Ведь и сам Люцифер, кажется, ощущал эту любовь чуть глубже, чем братья его. Люцифер не был единственным, но все осознавали, что он был особенным. Кроме, кажется, самого Люцифера. Но дело в том, что его молитвы всегда были чуть дольше. Покаяние, в котором он не нуждался, всегда затевало разговор с Отцом, и разговор этот мог длиться веками и Бог в такие мгновения смотрел на него нежно, слушая, не прогоняя и даже не настаивая на разъединении единственным хмурым взглядом. Люцифер всегда был любимым, самым важным из всех ангелов. И никто не осуждал Их за это. Ведь всё же дети Божьи были почти совершенны, но они, впоследствии, вовсе не были наивны. Они понимали и принимали мироустройство таким, каким его им представили и не дай Отче хоть одному ангелу нарушить эту систему. Ведь всё же контроль в ней было абсолютен.