Не опоздать

POV: Дженни Сознание вернулось ко мне не спеша, пробиваясь сквозь плотную пелену сна. Первое, что я почувствовала, просыпаясь, – это тепло. Не мое собственное, а чужое. Живое. Ровное. Моя щека лежала на чьих-то мягких волосах, пахнущих чем-то знакомым и сладким. Моя рука покоилась на чьей-то талии, под тонкой тканью футболки. Я медленно открыла глаза. Утренний свет заливал спальню. Рядом со мной, спиной ко мне, спала Лиса. Я обнимала ее. Крепко, словно боялась, что она исчезнет. Воспоминания о прошлой ночи вернулись не сразу, а туманными, разрозненными фрагментами. Ее горькая улыбка. Пустые стаканы. Ее слова, которые эхом отдавались у меня в голове. «И не поговорим. Никогда». С этим словами в голове я несла ее на руках в свою спальню. Оставить одну, в холодной гостевой комнате, после такого? Поднять ее было не тяжело. Она была пугающе легкой. Я отнесла ее в свою спальню, осторожно опустила ее на свою кровать. Она спала в черных джинсах, которые идеально сидели на ее талии и ее любимой желтой толстовке, в которых приехала домой. Это было неправильно. Я знала, что должна ее переодеть во что-то удобное. Это было логично. Практично. И вот началось самое сложное. Я повторяла себе свои же слова, как мантру, пока мои дрожащие пальцы расстегивали пуговицу на ее джинсах. Но когда я начала стягивать их, мое дыхание сбилось. Я увидела ее длинные, стройные ноги, гладкую кожу бедер. Я невольно засмотрелась. На секунду. Две. Это было неправильно, но я не могла оторвать взгляд. Я старалась дышать ровно, быть просто функцией, просто помощью. Но это было невозможно. Потом я принялась за толстовку. Я осторожно приподняла ее, стягивая одежду через голову. Оголились ее плечи гладкие, почти фарфоровые. Затем спина, с тонким, изящным изгибом позвоночника. Я невольно замерла, глядя, как мягкий свет лампы скользит по ее коже, подчеркивая каждую линию, каждую тень. Я прикасалась к ней, чтобы снять верхнюю часть одежды, провести рукой под спиной, чтобы расстегнуть бюстгальтер, и делала вид, что это необходимость. Но где грань между необходимостью и желанием? Я сама уже не знала. Каждое прикосновение к оголенной коже было маленьким предательством, кражей. Я воровала ощущение шелковистости ее плеча, тепла ее бедра, когда стягивала джинсы. Я делала это, краснея в полумраке комнаты, оправдывая себя перед самой собой. «Ей же неудобно спать в этом». Да, конечно. Именно поэтому мои пальцы замедлялись, едва касаясь ее талии. Когда она осталась лишь в белье, я накинула на нее свою самую мягкую и любимую футболку. Она сидела на ней мешковато, и от этого Лиса казалась еще беззащитнее. Я уложила ее на вторую часть своей кровати, поправила подушку, укрыла одеялом. И тогда, движимая порывом нежности и вины за свои краденые взгляды, я наклонилась и поцеловала ее в щеку. В самый краешек, где кожа была нежной, почти детской. Это был жест прощания, утешения, что-то вроде ритуала. Но оторваться не получилось. Мой взгляд упал на ее губы. Расслабленные во сне, они были лишены привычной уверенности и напряженности. Мягкие, чуть приоткрытые. И мне, с внезапной, обжигающей ясностью, захотелось их потрогать. Не поцеловать — нет, сначала именно прикоснуться. Подушечкой пальца, чтобы почувствовать их текстуру, проверить, так ли они мягки, как кажутся. А потом… потом родилась другая, пугающая мысль. Мысль о том, чтобы прикоснуться к ним своими. Это было странно. Непохоже на меня. Не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Это не было простым любопытством. Это было непосильное, настойчивое желание, вспыхнувшее где-то в глубине живота и разлившееся по телу горячей волной. Оно пугало своей интенсивностью и новой, неизведанной окраской. Я смотрела на губы девушки, своей подруги, которая только что делилась со мной в несчастной любви к другой, и хотела их. Я резко отпрянула, как будто меня ошпарили. Сердце заколотилось в груди бешеным ритмом панического бегства. Я потушила свет и забралась под одеяло с другой стороны кровати, стараясь не дышать, не шевелиться, превратиться в камень. Я вздрогнула от этого воспоминания. Что это было? Игра воображения, уставшего от стресса? Это же Лиса. Моя Лиса. Я никогда… я никогда не думала о ней так. Но сейчас, лежа здесь, в своей кровати, обнимая ее, чувствуя ее тепло, я понимала, что это было не просто пьяное наваждение. Что-то изменилось. Не в ней. Во мне. Я всегда любила ее. Как подругу, как сестру. Ее присутствие в моей жизни было таким же естественным, как воздух. Я никогда не задумывалась об этом. А теперь я лежала и думала. Я думала о том, как идеально ее тело ложится в изгиб моего. О том, как пахнут ее волосы. О том, что тонкая ткань пижамной футболки слишком большая преграда между моей ладонью и ее кожей. Эти мысли были неправильными. Пугающими. Запретными. Но они были. Я смотрела, как утреннее солнце играет в ее волосах, и чувствовала, как что-то внутри меня сдвигается с мертвой точки. Весь мой внутренний мир, все мои принципы пришли в движения, медленные, но неотвратимое, после которого я уже не могла оставаться прежней. Я еще не понимала, что происходит. Я еще не знала, куда приведет меня этот сдвиг. Я знала только одно. Когда она проснется, я больше не смогу смотреть на нее так, как раньше. И это пугало. Я осторожно, стараясь не издать ни звука, высвободила свою руку из-под ее талии и выскользнула из кровати. Холодный паркет на мгновение привел меня в чувство. Я стояла и смотрела на нее, спящую, и боролась с желанием залезть обратно под одеяло, снова обнять ее и сделать вид, что этих новых, запретных мыслей не существует. Но они существовали. И игнорировать их было уже невозможно. Я решила, что не буду ее будить. Ей нужно было поспать. После всего, что было вчера, ее организм нуждался в отдыхе. Я тихо вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. Нужно было приготовить завтрак. Что-то легкое. И найти таблетки от головной боли. От похмелья ей точно будет плохо. Моя забота о ней была привычной, автоматической. Но сегодня за ней стояло что-то еще. Острое, почти болезненное чувство вины и… нежности. Я прошла на кухню и взяла свой телефон со столешницы, чтобы просто посмотреть время. 9:30. Экран телефона был живым. Он вибрировал от сотен уведомлений, которые сыпались одно за другим. Instagram, Twitter, Naver – все иконки пестрели красными цифрами. Сердце тревожно екнуло. Я знала этот шторм. Такое случалось, когда происходило что-то… важное. Я разблокировала телефон, и на меня обрушилась лавина. Упоминания. Сообщения от друзей, которые не были в курсе. Ссылки от PR-отдела. Я открыла главную новостную ленту Naver. И увидела. Первая строчка. Самая обсуждаемая новость в стране. «СЕНСАЦИЯ: Дженни Ким из BLACKPINK встречается с продюсером Ча Мин-джуном?» Я нажала на ссылку. Статья была иллюстрирована вчерашними фотографиями. Четкими, сделанными с профессионального ракурса. Вот Мин-джун дарит мне цветы. Вот он целует меня в щеку. Вот я сажусь в его машину. А на заднем плане – Лиса, которая уходит к своему фургону. Ее лицо на фото было размытым, но поза – прямой, гордой. Подпись под фото была убийственной: "Пока Лиса в одиночестве покидала здание, Дженни Ким, кажется, нашла свое счастье с известным продюсером. У них все серьезно? Ждем официального подтверждения от пары!" Меня затошнило. Они сделали именно то, чего я боялась. Они превратили мой трусливый, вынужденный выбор в красивую романтическую историю. Они выставили Мин-джуна героем. Меня – счастливой влюбленной. А Лису… Лису они сделали фоном. Одинокой подругой, оставшейся в стороне. Я открыла Twitter. Хэштеги уже были в мировых трендах. #JenJun. #JennieDating. Фанаты сходили с ума. Одни радовались, создавая милые эдиты из наших фотографий. Другие злились, обвиняя меня в том, что я "бросила" Лису. Третьи строили теории заговора. Это был хаос. Пожар, который я сама разожгла своим "правильным" выбором. Я стояла посреди своей тихой кухни, и стены, казалось, снова начали сжиматься. Я посмотрела на закрытую дверь своей спальни. Там, в моей кровати, спала девушка, которая прошлой ночью "отпустила" ту, которую любила, потому что боялась именно этого. Боялась скандала. Боялась разрушить наш мир. А я, пытаясь защитить этот мир, в итоге сделала ей еще больнее. Я не просто пошла не с ней, я показала что она права. Я закрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы подавить подступающую панику. Это была ложь. Грязная, уродливая ложь, слепленная из пары удачных кадров. Но самая ужасная правда заключалась в том, что вчера я сама дала им материал, чтобы ее слепить. Я сама заварила эту кашу. Значит, мне ее и расхлебывать. Мой мозг, привыкший к кризисным ситуациям, начал работать. PR-отдел уже, наверное, готовит официальное опровержение. Но этого было недостаточно. Самый большой ущерб был нанесен не нашей репутации, а человеку, который спал в соседней комнате. Я должна была рассказать ей. Сейчас же. Прежде чем она проснется и увидит это сама. Прежде чем ей начнут писать и звонить Джису и Розэ. Но как? Просто ворваться и сказать: "Привет, прости, мир теперь думает, что я встречаюсь с парнем, из за которого оставила тебя и пошла с ним"? Нет. Сначала нужно было извиниться. По-настоящему. Не за то, что выбрала Мин-джуна – в той ситуации у меня, возможно, и не было другого выхода. Моей вины в самом выборе, по факту, не было. Но была моя вина в том, как это выглядело. В том, что я позволила этому случиться. В том, что я не нашла способа защитить ее чувства в тот момент. Я должна была извиниться за то что она испытала, глядя на это. И только потом, после этого, я могла попытаться спокойно все объяснить. Я отложила телефон. Выпила стакан воды, чтобы унять дрожь в руках. Мой план действий был ясен. Я открыла холодильник и достала апельсины. Я ненавидела возиться с соковыжималкой, но знала, что сейчас это необходимо. Лиса обожала кока-колу, жила на ней, несмотря на все мои лекции о вреде сахара. Но сейчас, с похмельем, ей нужно было что-то полезное. Что-то настоящее. К тому же, запивать таблетки газировкой, не лучшая идея. Пока жужжала соковыжималка, я нашла в аптечке сильное средство от головной боли. Поставила на маленький поднос высокий стакан с ярко-оранжевым, пахнущим солнцем соком, две таблетки и бутылку с водой. Потом я поставила вариться кофе для себя и достала из холодильника яйца и овощи. Я решила приготовить омлет – ее любимый. Тот, который я всегда делала для нее после особо тяжелых тренировок или бессонных ночей в студии. Это был мой язык заботы, который она всегда понимала без слов. Я разбивала яйца в миску, когда услышала за спиной тихий шорох. Я думала, что мне показалось. Но потом раздался ее голос. Тихий, хриплый, неуверенный. "Дженни?" Я замерла, с венчиком в руке. Все мои отрепетированные сценарии, все мои правильные слова вылетели из головы. Я медленно обернулась. Лиса стояла в дверях кухни, кутаясь в мое слишком большое для нее одеяло. Ее волосы были растрепаны, лицо бледное и опухшее от сна. Она выглядела потерянной, как ребенок, который проснулся в незнакомом месте. "Доброе утро", – сказала я так мягко, как только могла, стараясь скрыть волнение. Она сделала несколько неуверенных шагов на кухню, подошла к кухонному острову и тяжело опустилась на стул. "Утро добрым не бывает", – прохрипела она и тут же поморщилась, схватившись за голову. Я поставила перед ней поднос с соком, водой и таблетками. "Как ты?" – спросила я, садясь напротив. Она посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнула тень вчерашнего. "Паршиво", – ответила она и криво улыбнулась. – "Но я это заслужила". Она выпила таблетки, запив их целым стаканом воды. "Спасибо", – сказала она, отодвигая пустой стакан. Я смотрела на нее, пытаясь понять, с чего начать. Этот разговор был похож на хождение по минному полю. "Ты… помнишь вчерашний вечер?" – осторожно спросила я. Она на мгновение задумалась, глядя в пустоту. "Частично", – призналась она. – "Помню, как ты пришла. Помню, как мы сидели здесь… говорили. Я помню, что сказала тебе, что… отпустила ту девушку". Она произнесла это ровно, без эмоций, как констатацию факта. "А потом… потом все как в тумане. Не помню, как оказалась в твоей кровати". На ее щеках появился легкий румянец. – "Прости за это". "Хорошо", – подумала я. – "Она не помнит моего ночного бдения. Не помнит моих прикосновений". Это было и облегчением, и разочарованием одновременно. Я сделала глубокий вдох. Нужно было идти дальше. "Когда ты говорила… о ней. О том, что ты ее отпустила. Ты говорила серьезно?" Я боялась ее ответа. Боялась, что она скажет "нет, это был пьяный бред". Боялась, что она скажет "да", и это будет означать, что она действительно сдалась. Она посмотрела мне прямо в глаза. Ее взгляд был трезвым и ясным. "Да", – твердо сказала она. – "Абсолютно серьезно". Она увидела недоумение на моем лице и пояснила, снова отводя взгляд к окну. "Знаешь, это странно, но… мне даже полегчало. Словно я таскала на себе огромный, тяжелый рюкзак, а вчера я его просто сняла и оставила. Да, плечи все еще болят от него. Но я больше не несу этот груз". Она говорила так спокойно, так смиренно. Словно рассказывала о том, как избавилась от старой, ненужной вещи. Я смотрела на нее, на спокойную Лису, и не знала, что чувствовать. Радость за то, что ей "полегчало"? Или ужас от того, что она так легко смогла вырвать из сердца? Но я знала, что должна ей рассказать. Рассказать о том, какой ценой досталось ей это "облегчение". "Лис", – начала я, и мой голос прозвучал напряженно. – "Нам нужно поговорить. О том, что случилось вчера. У здания компании". Она посмотрела на меня, и ее спокойствие дало первую трещину. Она нахмурилась. "А что там случилось?" – спросила она. – "Ты с Мин-джуном уехала в машине. Все логично. Что тут обсуждать?" Ее слова были как удар. Она так просто, так буднично описала момент. "Нет, не все так просто", – я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. – "Я не об этом. Я о… последствиях". Я взяла свой телефон и открыла главную новостную страницу Naver. Я ничего не сказала, просто повернула экран к ней. Она взяла телефон. Ее глаза пробежались по заголовку: «СЕНСАЦИЯ: Дженни Ким из BLACKPINK встречается с продюсером Ча Мин-джуном?». Потом она пролистала ниже, к фотографиям. Наш "идеальный" момент. Поцелуй в щеку. Моя улыбка. И она, уходящая на заднем плане. Я думала, что эта новость, это визуальное подтверждение моего предательства, станет для нее последней каплей. Я ожидала, что она будет расстроенной, что это отразится на ней, что я увижу в ее глазах новую волну боли. Я ждала чего угодно. Но не ожидала этого. Она молча вернула мне телефон. На ее лице не было ни тени обиды. Только… беспокойство. За меня. "Ох, Джен", – тихо сказала она. – "Вот же…". Она встала, подошла ко мне и села на стул рядом. "Ты читала комментарии?" – спросила она мягко. Я покачала головой. Я боялась. "И не читай", – твердо сказала она. – "Не смей. Ты же знаешь, что там напишут. Половина будет радоваться, половина – ненавидеть. Не позволяй этому шуму лезть тебе в голову. Слышишь?" Ее тон. Он был таким… заботливым. Таким правильным. Таким дружеским. Таким невыносимым. "Компания уже готовит опровержение?" – продолжила она, входя в привычную роль рассудительной участницы группы, которая решает проблемы. "Да, наверное… я не знаю", – прошептала я, чувствуя себя потерянным ребенком. Лиса тяжело вздохнула. Она увидела мое состояние. И сделала то, что всегда делала, когда мне было плохо. Она подошла ко мне сзади, обняла за плечи и крепко прижала к себе, положив свою щеку на мою макушку. "Эй", – прошептала она мне в волосы. – "Все будет хорошо. Это просто очередная буря в стакане. Через пару дней все забудут. Не переживай из-за этого. Главное – не думай о плохих комментариях. Мы справимся. Как и всегда". Она обнимала меня. Утешала. Поддерживала. Я стояла в кольце ее рук, чувствуя ее тепло, вдыхая ее запах, и ничего не понимала. Что с ней случилось за одну ночь? Где та девушка, которая вчера лежала у меня на груди? Где то отчаяние? Она была такой спокойной. Такой понимающей. Такой… далекой. Словно за одну ночь она действительно кого-то отпустила. И глядя на наше отражение в темном экране телефона, я с ужасом подумала: А что, если та девушка, которую она отпустила… это была не выдуманная влюбленность? Что, если она отпустила меня?