Игра без правил

Я — обычный сотрудник. Ну, почти обычный. Работаю в компании, где с виду всё вполне стандартно: офис, бумаги, отчёты, сделки. Только вот объём этих бумаг может похоронить под собой любого, и именно я держу этот хаос в узде. Юридические вопросы, бухгалтерия, договоры — всё проходит через мои руки. И, как самый старший из сотрудников, я ещё и часть управленческих обязанностей тяну на себе. И знаешь, мне это подходит. Для других это нагрузка, для меня — спасение. Работа — моя дисциплина. Через неё я чувствую контроль. Через неё я могу наводить порядок. А порядок — это то, что держит меня в равновесии. В моей жизни всё по расписанию: от времени, когда я встаю — ровно в 6:30, будь то будний день или воскресенье, — до отчетов моих подчинённых, которые сдают их вовремя, потому что знают: иначе я превращусь в их худший кошмар. Эта жёсткая система — мой якорь. Она позволяет мне чувствовать безопасность, держаться за реальность. Потому что если хоть одна деталь даст сбой, если мир вокруг дрогнет, есть риск очнуться там, где я клялся больше никогда не оказаться, — в психиатрической лечебнице, с пустым взглядом и руками, дрожащими от лекарств. Последний раз приступ безумия накрыл меня пять лет назад. Пять лет я держусь. И я не позволю себе сорваться. Ни за что. Даже под дулом пистолета. Необычной мою компанию можно назвать из-за босса. Он владелец огромного капитала, и половина нашей работы — это управление его состоянием. Но честно? Деньги работают сами на себя, и вмешательство требуется редко. А вот второй его «бизнес»… ресторан на первом этаже нашего здания. С виду — обычное заведение. Но оно постоянно забронировано влиятельными людьми, которые приходят туда «решить вопросы». Странные вопросы. Нестандартные. И всё это — ради прихоти моего босса. Он не мафиози, но любит портить отношения. Иногда — с очень серьёзными людьми. Иногда — просто ради развлечения. Но на его стороне всегда стоят ещё более влиятельные покровители, и это позволяет ему быть заносчивым, дерзким и совершенно невыносимым. Он не знает, что такое эмпатия. Его слова режут, как нож, он вечно самодоволен, любит отпускать пошлые шуточки и вести себя так, будто весь мир — это его личная сцена. И я его ненавижу. С каждым самодовольным взглядом, с каждой ухмылкой, с каждой фразой «ниже пояса». Но пока он оставляет за мной свободу управлять компанией так, как я хочу, я терплю. Терплю его физиономию раз в неделю по паре часов. Приемлемая цена. Он не лезет в мой порядок, я закрываю глаза на его хаос. Сегодня как раз один из таких дней. Я встречаю инвестора, провожу презентацию, показываю документы — всё, как по нотам. Потом они спустятся на первый этаж, и вместе с ними туда уйдёт хаос. В офисе снова станет тихо, и я смогу продолжить жить по своим правилам. Таков план. А планы для меня — всё. *** Мы шли по коридору к конференц-залу: я впереди с ноутбуком и папками, за спиной — инвестор и Кайден. Я привычно пролистывал в голове порядок слайдов и ключевые цифры, когда ощутил, как босс нагоняет меня и наклоняется ближе к уху. — Знаешь, Адрен, — прошептал он с той ленивой насмешкой, от которой хочется врезать, — ты так мастерски управляешь цифрами и людьми, что я иногда думаю… интересно, насколько умело ты управляешь более личными вещами? Он даже не посмотрел на меня — просто прошёл вперёд, будто сказал что-то совершенно невинное. Я застыл на мгновение. Вроде бы комплимент, в его стиле — о «мастерстве». Но интонация, этот намёк… Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Внутри поднялась ярость, будто меня ударили в самое уязвимое место. Чёрт. Я ненавидел то, как он заставляет меня чувствовать себя — не просто раздражённым, а будто обнажённым и уязвимым. Я излагал инвестору детали презентации, привычно листая слайды и комментируя таблицы. Всё шло идеально: цифры сходились, прогнозы выглядели уверенно, он кивал, делал пометки. А вот взгляд Кайдена… Он сидел в стороне, якобы слушал, но на самом деле прожигал меня глазами. Сначала я списал это на скуку. Потом заметил: уголки его губ приподняты. Улыбка? Нет, ухмылка. Такая, будто он знает обо мне что-то, чего не знаю я сам. Иногда я ловлю себя на мысли: если бы я был женщиной, я бы счёл этот взгляд пошлым намёком. Но я мужчина, и это вроде как всё меняет. Встреча закончилась, и я уже почти вздохнул с облегчением, когда инвестор вдруг хлопнул меня по плечу: — Адрен, спустись с нами в ресторан. Хочу, чтобы ты был. Сегодня придёт моя бабушка, и от её слова зависит сделка. Она хозяйка этих земель, без её согласия ничего не выйдет. — Ваша бабушка? — уточнил я, надеясь, что ослышался. — Ага. Только предупреждаю, — инвестор смущённо улыбнулся, — она женщина… своеобразная. Старенькая, со странностями. К ней полгорода ходит за советами, клянётся, что она творит чудеса. Так что если скажет или сделает что-то необычное — не удивляйся. Я уже хотел отказаться, но он добавил: — Но там будут вопросы, на которые сможешь ответить только ты. Без тебя никуда. Я не люблю хаос. Не люблю чужие «странности». Но когда на кону такая сделка, выбора у меня нет. Я согласился. А внутри уже зарождалось то самое тревожное чувство, которое всегда предвещает беду.