Игра без правил

Кайден закрыл за нами дверь, повернул ключ, и тишина квартиры будто упала на плечи тяжелым пледом. Только его шаги отдавались по паркету, слишком уверенные, слишком спокойные. Я шел за ним, скрипя зубами, с тем выражением лица, которое у меня обычно появлялось на совещаниях, когда надо было сдерживать раздражение и показывать «нейтральную заинтересованность». На деле же во мне клокотала злость. Я ненавидел, что оказался здесь, что у меня не было другого выбора. Тело все еще дрожало после приступа, ноги в любой момент могли подогнуться. Возвращаться в свою квартиру сейчас — значило рискнуть рухнуть прямо посреди улицы. А этот… чертов Кайден видел мое состояние лучше меня самого. И теперь он диктовал условия. — Останешься у меня, — сказал он так просто, будто обсуждал погоду. — Ты и шагу сам не сделаешь. Я сжал кулаки, но кивнул. Не из согласия — из невозможности спорить. Мои зубы скрипнули, и, наверное, со стороны это выглядело как недовольная гримаса. — Вот и отлично, — отрезал он, и его ладонь почти невесомо коснулась моей спины, направляя дальше по коридору. Меня это прикосновение будто обожгло. Я вздрогнул, но не отстранился — слишком устал. Он толкнул дверь и распахнул передо мной комнату. Большая, просторная, с окном во всю стену. Но я смотрел не на свет, не на интерьер. В центре стояла огромная кровать с тем самым идеально натянутым покрывалом. — Ляжешь здесь, — сказал он. Я замер. Внутри что-то дернулось, как натянутая струна. — Это… твоя спальня? — Да, — прозвучало просто и без тени сомнения. Словно меня ударили. Я снова посмотрел на эту кровать и осознал: мне придется лечь туда, где спал он. В его постель. В его пространство. В его запах. От этого мысли смешались, язык стал тяжелым. — Нет, — выдавил я. — Нет, я не буду здесь. Я лучше на диване. В гостиной. Хоть на полу, но не тут. В глазах Кайдена мелькнула усталость. Он потер виски, шагнул ближе. — У меня нет времени спорить. Ложись. Я буду за стенкой. Не уйду далеко. Я отпрянул, как от огня. — Ты не понял. Я сказал, я не… — Ложись, — перебил он. Голос стал жестче, тяжелее. — Я сказал: ляжешь здесь. И тут все произошло. В одно мгновение. Мое тело оцепенело, будто кто-то дернул за невидимые нити. Мышцы напряглись, и я почувствовал, что двигаюсь, но не по своей воле. Каждый шаг отдавался внутри дикой паникой: я шел к кровати. Не я выбирал. Не я хотел. Я сел на край. Сердце билось так, что казалось, вот-вот вырвется наружу. — Чёрт… — сорвалось с моих губ. Я попытался подняться, оттолкнуться, но тело словно отказалось слушаться. Я развернулся и лёг. Теплое покрывало коснулось кожи, а я вжимал зубы так сильно, что заболела челюсть. Это был кошмар. Страх, смятение, унижение, злость — всё смешалось. Я не понимал, что происходит, но внутри уже росло подозрение: неужели проклятие работает не только так, что я не могу отойти дальше двадцати метров? Неужели есть и другое? Я хотел вскочить, закричать, но усталость накрыла тяжелым колоколом. Веки опустились сами. Я утонул в тревоге, так и не найдя в себе сил сопротивляться. Проснулся я рывком. Свет резал глаза. Сначала я не понял, где нахожусь, и только когда взгляд зацепился за большое окно и тяжелые шторы, воспоминания вернулись. Кровать. Его комната. Его квартира. Тошнота подкатила к горлу. Я поднялся, бросил взгляд на подушку, и мне стало мерзко — ведь на ней он тоже спал. Вышел из комнаты и остановился на пороге другой. На кухне у окна стоял Кайден. В футболке, босиком, с приподнятыми рукавами. Он готовил что-то простое: хлеб на сковороде, кофе в кофеварке. Улыбка, чуть заметная, будто он был в своей стихии. Он заметил меня. — Подходи. Садись. Ешь. — Я не голоден, — резко сказал я. Голос дрогнул. — Мне слишком тошнит. Где ванная? Он махнул рукой в сторону коридора. — Там, вторая дверь. Я ушёл, едва сдерживая дрожь. В ванной умывался холодной водой до онемения пальцев. Смотрел на свое отражение и едва узнавал себя: бледное лицо, потемневшие глаза. «Держись. Не показывай. Не дай ему ничего понять». Когда я вернулся, еда уже ждала на столе. — Всё же нужно поесть, — сказал он, и в голосе не было вопроса. — Я сказал, не хочу. — Я сжал кулаки. — Кайден, оставь меня. Он посмотрел прямо, и что-то в его взгляде изменилось. — Сядь. Поешь. И снова. Этот же ужас. Я чувствовал, как ноги сами подогнулись, как стул заскрипел подо мной. Я сел. Руки сами потянулись к вилке. Я начал есть, не в силах остановиться. Вкус был пресный, куски застревали в горле, но я глотал. Потому что так сказал он. И в этот момент всё стало ясно. Это не совпадение. Это не усталость и не случайность. Это часть того, что на меня навесила старая ведьма. Я не могу ослушаться его. Мысли закрутились, как вихрь. Если он узнает… если он поймет, что может командовать мной, как куклой… он получит надо мной власть. Абсолютную. Он сможет заставить меня делать всё, что угодно. Грудь сдавило, дыхание стало коротким. «Не дай Бог он догадается. Никогда. Никаким видом. Пусть думает, что я соглашаюсь сам. Пусть верит, что я просто уставший, сломленный, растерянный. Но не покорный». Я опустил глаза в тарелку, заставляя себя сделать вид, что всё нормально. Что я поддался, потому что был голоден. Что никакого ужаса внутри меня нет. Но в глубине души я уже знал: я в ловушке. Он ушел в другую комнату, дверь за ним закрылась. А я уставился в пол и сжал виски ладонями. Голова шумела, как будто там играли на расстроенных инструментах. Я пытался дышать глубоко, но дыхание то сбивалось, то перехватывало горло. Внутри всё ещё звучала одна и та же мысль: «Я не могу ему подчиняться. Не могу. Если он узнает, что это работает… конец. Он будет управлять мной, как своей собственностью». Я выругался сквозь зубы, но тише, чем шёпот. Проклятье. Бабка. Её пальцы на его лбу. И эта сила, что будто вросла в меня. Я вспомнил, как легко я лег вчера в его кровать, хотя клялся, что ни за что. Как сел за стол, когда сказал «сядь». Как ел, даже когда каждая клетка сопротивлялась. Я сидел в этой комнате и чувствовал, будто стены прижимают меня, а воздух густеет. Я глубоко вдохнул, задержал воздух и выдохнул. Раз, два, три. Немного отпустило. Но не надолго. Дверь скрипнула. Я вздрогнул, поднял голову. На пороге стоял Кайден, в руках — аккуратная стопка одежды. Простые спортивные штаны и футболка. — Переоденься в это, — сказал он, будто это самая обыденная просьба на свете. Я моргнул. Только сейчас осознал, что всё ещё в вчерашнем костюме. Галстук я снял, но рубашка прилипла к телу, брюки тянулись, и от всего шёл неприятный запах улицы и чужого ресторана. Меня передёрнуло. Он протянул вещи ближе, и я автоматически взял их. Ткань была тёплой, мягкой. И я сразу понял — его. Его штаны. Его футболка. На мгновение захотелось отказаться. Сказать: «Поехали ко мне, я переоденусь там». Но мысль о дороге, о том, что меня опять может скрутить, остановила. Плюс — сегодня выходной. Завтра тоже. В офис идти не надо. И это значило одно: ближайшие два дня я застрял с ним. Я резко прикусил щёку изнутри, чтобы не выдать дрожь. И заставил себя выглядеть спокойно. Слишком спокойно. Я даже кивнул, словно согласие было добровольным. — Ладно, — сказал я. — Спасибо. Сжал вещи крепче и прошёл мимо него в ванную. Штаны оказались чуть длиннее, но мягкие, удобные. Футболка — свободная, пахнущая им. Я поймал себя на том, что задержал дыхание, натягивая её через голову, чтобы не вдыхать этот запах. Но поздно. Он уже въелся в кожу. Я посмотрел на своё отражение в зеркале. Чужая одежда сидела так естественно, будто я всегда в ней ходил. Но именно это и смущало. Я знал, что это его вещи. Знал, что в них он жил, спал, двигался. И теперь они были на мне. Словно границы между нами стали тоньше. Слишком тоньше. Я вышел обратно и поймал его взгляд. Он скользнул по мне быстро, будто невзначай. Но я почувствовал, как под кожей пробежал ток. Я сжал зубы и отвёл глаза, стараясь не выдать ничего. Ни раздражения. Ни стыда. Ни того странного ощущения, что я вдруг стал частью его пространства, его дома. «Соглашайся. Не сопротивляйся. Не дай ему понять, что с тобой что-то не так». Я шагнул дальше в комнату, пряча руки в карманы его же штанов. Кайден посмотрел на меня. Его взгляд был другим — не тем насмешливо-пошлым, каким он обычно прожигал меня в офисе, и не тем властным, каким он кинул «ложись» вчера вечером. Сейчас в его глазах было тепло. Нежность, которую я никак не мог увязать с его образом: шумного, наглого, вечно улыбающегося. От этого взгляда внутри меня что-то дёрнулось. Я резко отвёл глаза, чтобы он не заметил. — Нам нужно будет куда-то съездить, — сказал он просто, будто речь шла о деловой встрече. — К Агнес, — тут же отозвался я. Имя самой назойливой старухи в моей жизни сжалось в горле, как кость. — Ты же понимаешь, нужно найти её. Это она что-то сделала. Он чуть склонил голову и улыбнулся уголком губ. — Мы к вечеру к ней поедем. Я уже связался с её внуком. Он сказал, что пока не может до неё дозвониться, но покажет, где она живёт. Я хотел задать ещё вопрос, но он уже развернулся к плите и спокойно добавил: — А до того… поедешь со мной. Есть несколько встреч, которые нельзя отменить. Всё внутри меня протестовало. Но я лишь кивнул. Что ещё я мог? День тянулся бесконечно. Машина — чужая, роскошная, слишком мягкие сиденья. Офисы — глянцевые, светлые, с запахом кофе и сигар, от которых у меня сводило желудок. Люди вокруг улыбались Кайдену, жали ему руки, смеясь на полуслове. А я сидел рядом, словно тень. Иногда представлял, что я третий лишний на празднике, куда меня не приглашали. Внутри росло раздражение — и к нему, и к себе. «Зачем я здесь? Зачем всё это? Почему я не могу убежать?». Но каждый раз, когда я уже готов был сорваться, он будто чувствовал. Наклонялся ближе, чтобы спросить: — Всё нормально? Не скучаешь? Я сжимал зубы и отмахивался. А он — он просто улыбался, как будто понимал, что я вру. И вот, в машине, когда мы ехали на очередную встречу, он сказал: — Прости за это. Я постараюсь сократить такие дела. Чтобы не мучить тебя. Слова ударили сильнее, чем я ожидал. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Я отвернулся к окну, чтобы он не увидел моих глаз. «Почему он так внимателен? Зачем? Это просто игра? Или… А на что я еще мог расчитывать?» Я не хотел знать ответ. Но глаза защипало от накатывающихся слёз. Вечером мы приехали к дому, где жила Агнес. Но дверь осталась закрытой. Ни её, ни даже соседей, кто мог бы сказать, где она. Я держался весь день. А потом сорвался: — Прекрасно. Просто великолепно. Она исчезла. Вот теперь мы что, сидим и ждём, пока ей вздумается объявиться? Кайден пожал плечами, будто это была мелочь. — Ничего страшного. Найдём. — Ничего страшного?! — я почти взорвался. — Это из-за неё всё началось! Он посмотрел спокойно. Слишком спокойно. И сказал: — А может, это даже к лучшему. У нас есть время… разобраться. Я хотел ответить, но у меня не было слов. Его спокойствие било по нервам хуже любого крика. — Тогда хотя бы домой завези меня, — процедил я в машине. — Заедем, — кивнул он. — Заберём твои вещи. Когда я открыл дверь своей квартиры, меня охватило странное чувство. Словно в мой самый защищённый мир ворвались. Здесь всегда было всё под контролем: идеально разложенные документы на столе, стопка книг по росту, чистая кухня, ровные линии на полу. А теперь за моей спиной шагал Кайден. Я чувствовал его взгляд на каждой детали. На кресле, где я любил читать по вечерам. На чашке, стоящей не совсем по центру стола. На фотографиях, которых у меня было всего две. Он шёл медленно, осматриваясь, и я знал: он восхищён. Я даже слышал тихий свист. — Ты живёшь… как в музее, — сказал он наконец. Мне стало жарко. Не от слов — от того, что он вообще был здесь. Я хотел вытолкнуть его за дверь, но не мог. — Это… порядок, — выдавил я. — Это ты, — поправил он мягко. Я сжал зубы, отвернулся и быстро начал собирать вещи. Каждое движение было резким, нервным. Я не хотел, чтобы он видел меня здесь. Не хотел, чтобы он оставил свой след в моей крепости. И всё же он стоял. Смотрел. Улыбался. Когда я застегнул сумку, то почти вырвал её из-под руки и сказал: — Всё. Поехали. И вышел первым, лишь бы не видеть больше его взгляда, которым он прожигал мой дом насквозь.