Игра без правил

Он сказал, что это может быть надолго, поэтому я решил идти с ним. Я даже не пытался сопротивляться — во-первых, потому что знал: если он решил, то спорить бесполезно, а во-вторых, мне, как ни странно, хотелось видеть его в другой среде, вне работы, вне привычного сценария «начальник—подчинённый». Нас встретила высокая, красивая брюнетка. Она стояла на пороге уверенно, но когда увидела, что он пришёл не один, в её глазах мелькнуло лёгкое удивление. Она замерла, будто на секунду зависла в своей реакции, затем перевела взгляд на меня, как будто вопросительно. — Это Адрен, он… — начал Кайден. — Тот самый Адрен? — перебила она, и её глаза расширились. Удивление было неподдельным. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Тот самый»? Он что, рассказывал ей обо мне? Конечно, это не должно меня волновать. Я работаю на него три года, и в разговорах с сестрой вполне могло упоминаться моё имя. Но почему-то сердце неприятно кольнуло, словно она знала обо мне больше, чем я рассчитывал. — Бет… — его голос прозвучал немного сдавленно. — Он мой сотрудник. Это слово ударило, будто пощёчина. Сотрудник. После всего, что он наговорил в машине, после его признаний — просто сотрудник? Конечно, логично, ведь мы стояли в дверях его сестры, и неуместно было бы выдавать подробности. Но почему-то в груди стало тесно, будто что-то внутри меня сжали. В его интонации просквозило лёгкое разочарование, и мне тоже стало стыдно. Я бросил на него взгляд — он выглядел усталым, и, несмотря на этот налёт холодности, его глаза были какими-то… потухшими. И в тот момент я впервые ощутил, что моё сердце начало оттаивать. Внутри зародилась крохотная, почти болезненная мысль: а что если я всё-таки расскажу ему о своём прошлом? Что если он действительно сможет понять? — Я смотрю, ты устал. Проходите. Можем поужинать вместе, — сказала Бет, слегка улыбнувшись и жестом пригласив нас внутрь. — Да, будет очень кстати, — отозвался Кайден. Он двинулся за ней, но потом вдруг обернулся, вспомнив обо мне. Я так и стоял на пороге, будто прибитый к месту. Не решался даже разуться. В груди снова поднялось это ощущение чужеродности: их дом, их семейная теплота, их лёгкость… и я — будто тень, случайно попавшая в чужую картину. Кайден снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Вид у него был измотанный, плечи напряжённые. Мне захотелось сделать что-то, чтобы облегчить его состояние — жест, слово, прикосновение… хоть что-то. Он подошёл ко мне ближе. — Давай помогу, — сказал он, и, не дожидаясь моего согласия, снял с меня толстовку и повесил её в шкаф. — Обувь можно оставить здесь. Пойдём. Он взял меня за руку, повёл за собой, и в этом коротком касании было так много тепла, что я на секунду потерял контроль над собой. Но уже через мгновение он отпустил. Слишком быстро. Слишком решительно. От этого в груди отозвалось разочарованием — я хотел вцепиться в его пальцы, задержать, не отпускать. Мы прошли на кухню. Там уже витал запах свежей еды и вина. Бет ставила на стол тарелки. В комнате царила та самая домашняя атмосфера, которую я давно не ощущал. Тепло лампы, лёгкий аромат специй, какие-то повседневные звуки — всё это казалось диковинным. — У меня есть прекрасное вино, мама прислала из Италии, — сказала Бет, откидывая прядь волос назад. — Почему мне мама ничего не присылает? — хмыкнул Кайден. — Я бы тоже не отказался от хорошего вина. — Ну, Кайден, — она улыбнулась, — ты и так можешь купить себе в любой момент, хоть здесь, хоть в самой Италии. А я довольствуюсь тем, что есть. Он закатил глаза, и на мгновение из него словно слетела вся его сдержанность. Передо мной оказался не хмурый начальник, не властный мужчина, а старший брат, уставший, но тёплый. — Не прибедняйся. Ты всегда можешь попросить у меня всё, что тебе нужно, — ответил он мягче. — Всё, всё? — её голос звучал с лёгкой обидой, но и с игривой ноткой. — С этого и нужно было начинать, хитрая лиса, — он улыбнулся ей широко, по-настоящему. Улыбка осветила его лицо, и я вдруг осознал, что никогда ещё не видел его таким. Мягким, любящим, заботливым. Он подошёл к сестре, обнял её, она поцеловала его в щёку. Я смотрел и чувствовал, как внутри всё сжимается. У них был свой мир, полный доверия и тепла. А у меня… пустота. — Я соскучился по твоим капризам, — сказал он, тихо улыбаясь. — Ну конечно, — ответила она, — видеться раз в три месяца, как тут не соскучишься. Я тоже скучала. Может съездим за город? Она достала из холодильника бутылку вина, бокалы и выставила на стол. — Хорошая идея, — согласился он. — Давай на этих выходных? Кайден замялся. Его взгляд невольно скользнул в мою сторону. Я всё ещё стоял на пороге, словно лишний в этой идиллии. — На этих… — он протянул, явно не зная, что ответить. — Я напишу тебе, хорошо? — Давай. Я ближайшие две недели свободна. Адрен, садись, чувствуй себя как дома, — обратилась она ко мне, улыбнувшись так тепло, что я на мгновение действительно расслабился. Я сел рядом с Кайденом. Между нами почти не было расстояния, но мне казалось, что оно бесконечно. Он сидел спокойно, уверенно, и в то же время его усталость чувствовалась кожей. Я ощущал его присутствие, и это было странно приятно. Они болтали легко, непринуждённо, как это обычно бывает у близких людей, давно не видевшихся. Бет рассказывала о своих делах, о том, что скоро самый разгар сезона для ее работы, что времени катастрофически не хватает, и как сложно в свои 35 до сих пор быть одинокой женщиной. Иногда шутила, иногда поддразнивала брата, а он отвечал в том же тоне, и между ними витала какая-то невидимая, тёплая нить. Я в это время больше молчал. Сидел, слушал, наблюдал. Пил вино маленькими глотками, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу. Было удивительно — мне действительно становилось спокойно. То ли из-за вина, то ли из-за того, что здесь, в этой кухне, было всё то, чего мне всегда не хватало: смех, тепло, ощущение дома. — А ты, Адрен? — вдруг спросила Бет, отрываясь от тарелки. — Какой он у вас начальник? Мучает всех или только притворяется ангелом? Я поперхнулся вином и посмотрел на неё, а потом на Кайдена. Он прищурился и ухмыльнулся так, будто сам ждал, что я отвечу. — Ну… бывает разным, — пробормотал я, не зная, что именно сказать. — Ага, значит мучает, — заключила она с видом опытного следователя. — Если что, знай, можешь звонить мне. Я уж точно найду к нему подход. Кайден засмеялся тихо, с тем самым смехом, в котором было и удовольствие, и усталость. Я поймал себя на том, что хочу слышать его смех чаще. Потом они снова заговорили о родителях, об их планах, об отпуске. Я почти не участвовал, но мне нравилось быть частью этого. Иногда Бет всё же обращалась ко мне — спрашивала о работе, о том, как я вообще справляюсь рядом с таким человеком, и даже шутила, что у меня, наверное, «железные нервы». Я украдкой смотрел на Кайдена. Он сидел рядом, плечо почти касалось моего, и его присутствие действовало на меня сильнее любого вина. Он казался расслабленным, домашним, другим — не тем, кого я привык видеть в офисе. И от этого становилось ещё труднее: с одной стороны, я тянулся к нему, с другой — страшно было поддаться. Через какое-то время ему позвонили. Он поднял трубку, коротко ответил и вышел на балкон, оставив меня наедине с Бет. Она молчала какое-то время, словно обдумывала, стоит ли говорить то, что крутилось у неё на языке. Потом повернулась ко мне, её глаза чуть прищурились, взгляд стал внимательным, пронизывающим. — Я вижу, как ты смотришь на него, — сказала она тихо, но уверенно. Я замер. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Адрен, буду с тобой откровенна. У меня не так много времени, чтобы хоть что-то сделать для брата. — Она налила себе ещё вина, сделала глоток и продолжила: — Полтора года назад он пришёл ко мне и сказал, что ему нравятся мужчины. Мы всегда были близки, он мог говорить со мной о чём угодно. И тогда он рассказал мне про тебя. Я уставился в бокал, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Он сказал, что ты его вечно отталкиваешь. Тогда я подумала: ну, может, дело только в том, что он хочет попробовать с мужчинами. Он попробовал с другим мужчиной, но потом… я никогда ещё не видела его в таком состоянии. Разбитого, злого, потерянного. Он приходил сюда, выговаривался, злился, а потом… затих. Последние полгода он вообще перестал поднимать эту тему. Я думала, смирился. А теперь ты сидишь здесь. Она пристально посмотрела на меня, её взгляд был тяжёлым. — Что ты от него хочешь, Адрен? Если это не серьёзно — лучше исчезни. Мне больно видеть, как он мучается из-за вот такой любви всей его жизни. Эти слова ударили сильнее, чем я был готов. «Любовь всей его жизни»… У меня внутри всё оборвалось. И в то же время стало до ужаса стыдно. Потому что её слова были правдой. Я вспомнил тот день, когда увидел его с другим. Вспомнил, как тогда внутри всё сжалось, как будто предали меня. Хотя предать мог только тот, кто тебе хоть что-то обещал. Я же сам не давал ему шанса. Я отвергал его, отталкивал, делал вид, что мне всё равно. А он… продолжал. И теперь вот сидит там, на балконе, разговаривает по телефону, и, может быть, даже не подозревает, что здесь, на кухне, его сестра раскрывает меня до последней жилки. — Как ты на него смотрел сегодня… — продолжила Бет. — Так не смотрят на тех, кто безразличен. Её голос резал, как нож. Я чувствовал, что стою на краю пропасти, и она почти толкает меня в неё. Я не знал, что ответить. Всё внутри гудело от напряжения. Я открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, но в этот момент дверь на балкон открылась. — Адрен, там на работе без тебя полный бардак, — голос Кайдена ворвался в кухню. Я и Бет резко посмотрели друг на друга. В воздухе повисло напряжение, настолько густое, что его можно было резать ножом. — Кажется, я не вовремя, — добавил он, окинув нас взглядом. — Возможно, — сказала Бет, чуть с нажимом. Её глаза сверкнули — то ли раздражением, то ли тревогой. Она поднялась, направилась к холодильнику, будто пытаясь скрыть своё настроение. — У меня есть особое вино. Давайте выпьем ещё по бокалу. Я сделал вид, что увлёкся её словами, но внутри лихорадочно пытался перевести дыхание. — Что там с работой? — спросил я у Кайдена, чтобы сбросить напряжение. — Пришлось просить знакомого экстренно найти тебе замену. Как ты вообще справлялся один? — он снова сел рядом со мной. Я посмотрел на него — и впервые не отвёл взгляд. Его глаза встретились с моими, и в них было столько открытости, что дыхание перехватило. В груди что-то болезненно сжалось. Я смотрел на него слишком долго, слишком явно. И только когда почувствовал, как в лицо приливает жар, резко отвернулся. Бет поставила перед нами бокалы. — Это то самое, Кайден, которое ты так хотел попробовать. Я понимаю, что ты за рулем, но всего лишь один бокальчик. — Да ладно, — удивился он. — Я выпрашивал у тебя его целый год. Что за особый случай сегодня? — Ты первый раз кого-то привёл. Чем не особый случай? — её голос звучал спокойно, но в нём таился какой-то подтекст, который я не мог разгадать. Они ещё болтали полчаса, но атмосфера изменилась. Бет будто специально то и дело кидала на меня взгляды, а я всё больше терялся. В итоге она сказала, что ей нужно уйти, и что нам пора тоже собираться. Всё закончилось слишком резко. И вот мы снова сидели в машине. Тишина повисла между нами, и я не знал, что с ней делать. Мы ехали молча, но тишина в машине была иной — не тягучей, а будто наполненной электричеством. С каждой минутой я ощущал, что с моим телом творится что-то странное. Сердце колотилось, дыхание становилось всё более частым, а внутри росло то самое, почти неконтролируемое желание. Я чувствовал, как кровь стремительно приливает вниз, и член наливался тяжестью, становясь болезненно твёрдым. Я даже пытался отогнать эти мысли, отвлечься на то, что мелькало за окном, но ничего не выходило. Жар расползался по всему телу, ладони вспотели, и казалось, что вот-вот я потеряю над собой контроль. Когда мы уже подъезжали к его дому, меня накрыло окончательно. Я сжал кулаки, стараясь держать себя в руках, но понял, что это бесполезно. Жар пульсировал внизу живота, мутил голову, лишал здравого смысла. Я повернулся к Кайдену, и, кажется, в моём взгляде уже читалось всё: растерянность, страх, желание. Он тоже дышал тяжело, его грудь вздымалась неровно. Он словно боролся сам с собой. И в какой-то момент его голос, хриплый и сорванный, прорезал тишину: — Бет… — он будто случайно обронил это слово, как память о чем-то далеком, но в его тоне прозвучало что-то дикое, звериное. — Кажется, моя сестра нам что-то подмешала, Адрен. И только тогда до меня дошло: это чувство — не моё, не естественное. Но было уже поздно. Я терял контроль. В голове словно взорвалась бомба, омут накрыл рассудок, и я больше не мог сопротивляться. Я потянулся к нему, сорвал последние ограничители и просто притянул его к себе. Наши губы столкнулись в жёстком, хищном поцелуе. Никакой осторожности, никакой нежности — только жадность, только огонь, только звериная потребность. Кайден рычал в поцелуе, его пальцы вцепились в мою спину, а сам он прорывался всё глубже, требовательно, будто хотел разорвать эту грань между нами до конца. — Я очень хочу тебя, — выдохнул он, прерываясь лишь на миг. Я захлебнулся собственным стоном, прижимаясь ещё сильнее, и сам не понял, как сорвалось: — Тогда возьми. Его глаза вспыхнули. Он потянул меня на себя, и я оказался сверху, прижатый к его телу, чувствующий каждое движение, каждый изгиб. Мы целовались так, будто задыхались друг другом, будто от этого зависела жизнь. Он стянул с меня толстовку, бросил куда-то в сторону, не отрываясь от моей шеи, осыпая её жадными, горячими поцелуями. — Ты сладкий… — шептал он, прикусывая кожу, и от этого по спине бежали искры. — Ты сводишь меня с ума… Я так сильно хочу тебя… Его руки потянулись к краю моей футболки, но внутри меня что-то дёрнулось, словно холодный нож пронзил горячую плоть. — Нет… не снимай её, — хрипло сорвалось с моих губ. Он остановился. На миг его взгляд впился в мой, пронизывающий, как будто он пытался понять — почему. Но потом он кивнул и тихо, серьёзно сказал: — Хорошо. Я не буду. И снова вернулся к поцелуям, к прикосновениям, к этому безумному, невыносимому пламени между нами. Он расстегнул брюки, достал свой член, а потом и мой. Наши возбуждённые тела встретились, соприкоснулись, и от этого меня скрутило так, что я закусил губу, чтобы не заорать. Его рука обхватила нас сразу, двигаясь уверенно, требовательно, всё быстрее и быстрее. Мы оба задыхались, целовались так, что губы уже саднили, и стонали в унисон. Внутри всё дрожало, в голове не осталось ни единой трезвой мысли, только одно желание — кончить вместе с ним. И в какой-то миг нас обоих сорвало. Я выгнулся, вцепившись пальцами в его плечи, из горла вырвался сдавленный крик. Его тело дёрнулось подо мной, и он низко, с хрипом застонал, напрягаясь, выплёскиваясь вместе со мной. Но возбуждение никуда не уходило. Оно тлело, гудело, не позволяя остановиться. Кайден провёл рукой по моим волосам, но в его голосе звучала отчаянная хрипотца: — Я не смогу остановиться…и не хочу. Давай быстрее переместимся в квартиру. И в его глазах было ровно то же, что я чувствовал сам. Огонь. Ненасытный, беспощадный.