Игра без правил

Я не помнил, как мы добрались домой. Всё смешалось в одну непрерывную ленту — его руки, крепко держащие меня, мои губы, не отрывающиеся от его губ, жадные поцелуи в машине, возле машины, в лифте. Я был так разогрет, что уже не мог терпеть ни секунды, готов был отдаться прямо там, где стояли, даже если бы кто-то увидел. Мне казалось, что на мне больше нет кожи, что я горю изнутри, и единственный способ не сойти с ума — это если он возьмёт меня. Мы едва переступили порог, и Кайден словно сорвался с цепи. Я потянулся к его ремню, пальцы дрожали от нетерпения, расстёгивая его. Он резко зарычал моё имя, хрипло, низко, так что у меня дрогнули колени. — Адрен... Он тут же развернул меня лицом к стене, прижимая своим телом, и я сразу понял, что это значит. Моё тело отозвалось мгновенно: я выгнулся ему навстречу, будто умолял без слов. Тепло его груди через одежду, его дыхание в моём ухе сводили с ума. — Разреши мне... — прошептал он, целовал меня в висок, в ухо, в шею. — Ты разрешаешь? Я хотел быстрее, не мог больше сдерживаться. — Да, — выдохнул я, хрипло, не узнавая свой голос. Его ладонь легла на мою спину, прижимая к стене, и в то же время другой рукой он обхватил мой член. Я задохнулся от неожиданности, выгибаясь сильнее. — Выгнись сильнее … вот так сладкой мой. Сожми ноги вместе — прошептал он в самое ухо, и его горячее дыхание заставило меня дрожать. Я подчинился, почти машинально. Он скользнул своим членом между моих бёдер, прижимаясь так плотно, что я чувствовал его жар каждой клеткой. Его движение было жёстким, требовательным, и у меня вырвался стон, такой громкий, что я сам удивился. — Сладкий… — он целовал меня в шею, кусал кожу, шептал. — Что же ты делаешь со мной. Каждое слово било по мне, как ток. Я ощущал его ярость, его голод, и одновременно — заботу, как он удерживал себя, не входил, хотя я уже так этого хотел. Его руки были везде: то сжимали мои бёдра, то скользили по груди, то хватали за запястья, удерживая у стены. Я задыхался, стонал, не в силах больше думать ни о чём. В голове был только он, его голос, его движения. И желание, чтобы он овладел мной. — Кайден… — я сорвался на крик, когда он провёл рукой по моему члену, задавая темп вместе с толчками между моими бёдрами. — Возьми меня, скорее. — Не сейчас … — рычал он. — Какой же ты... Я не знал, как еще выгнуться, чтобы он взял меня. Я подался назад, чувствуя, как он яростно долбится в промежность, почти так, словно вот-вот сорвётся. Его стоны сливались с моими, глухие, низкие, срывающиеся. Он шептал слова — горячие, грубые, откровенные: — Мой… только мой… чёрт, не убегай от меня больше… Каждое его слово пробивало меня, заставляло выгибаться сильнее. Я чувствовал, как жар внизу становится невыносимым. — Возьми… — выдохнул я, не понимая, что говорю. — Сделай это… Он сжал мой член крепче, задавая рваный темп. Мы оба задыхались, словно на пределе. Его движения становились всё жёстче, и я понимал, что больше не выдержу. — Кайден… я… — Да, кончи для меня сладкий, — он уткнулся в мою шею, целовал её, кусал, рычал. — Давай, Адрен, я хочу видеть, как ты кончаешь. И я сорвался. Вспышка накрыла меня, словно взрыв, и я закричал, не в силах сдержаться. Его рука довела меня до предела, и я кончал, задыхаясь, дрожа, прижатый к стене его весом. Он не остановился. Его толчки становились всё яростнее, он стонал, почти рычал, и вскоре я почувствовал, как его тело выгнулось, как он захлебнулся собственным криком, и он излился между моих бёдер. Но возбуждение не уходило, оно словно только подстёгивало. Он прижался ко мне, горячий, липкий, с бешено колотящимся сердцем. — Чёрт… — выдохнул он. — Этого мало. Он резко развернул меня к себе, поднял на руки, будто я ничего не весил. Я даже не успел что-то сказать — он понёс меня в спальню. Я вцепился в него, жадно целуя, и мне было всё равно, где мы, кто нас услышит. Я хотел только его. Он швырнул меня на кровать, навалился сверху. Его глаза горели, губы были красными от поцелуев, дыхание сбивчивое. — Я не смогу остановиться, — прошептал он, — пока не возьму тебя полностью. Его глаза сверкали в полумраке, дыхание было горячим, и я понял: он едва держит себя в руках. Он снова впился в мои губы, крепко прижимая запястья к подушке. Я извивался под ним, но не потому что хотел вырваться, а потому что не мог насытиться этим поцелуем. Моё тело жаждало большего, и он чувствовал это. Его колено упёрлось между моих ног, раздвигая их шире, и от этого жеста меня бросило в дрожь. Кайден оторвался от моих губ, скользнул поцелуями ниже — к подбородку, по шее, оставляя горячие следы на каждом сантиметре кожи. Я задыхался, выгибался ему навстречу, а он будто изучал меня, словно хотел выучить наизусть каждую неровность, каждый вздох. – Боже… ты такой красивый, – прошептал он, царапая зубами мою шею. Я вцепился в простыню, когда его губы спустились ещё ниже. Он целовал мою грудь сквозь ткань футболки, будто даже этот барьер его заводил. Его ладони сжимали мои рёбра, и я чувствовал, как он дрожит от сдерживаемого желания. – Не снимай её, – сорвалось у меня. Он поднял на меня глаза. На секунду в них мелькнуло что-то — удивление, боль, но потом он кивнул. – Да, я помню. Не бойся. И снова прижался губами ниже, оставляя влажный след на моём животе. Он целовал меня медленно, будто распутывая мою душу вместе с телом. Каждое прикосновение сводило с ума. И когда он добрался до самого края, я не выдержал, выгнулся, словно прося: «Дальше», инстинктивно сводя Барра и приподнимая таз. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, сильные, но такие нежные. Я чувствовал, как всё внутри сжимается от предвкушения. – Раздвинешь для меня ноги? – его голос был хриплым, почти срывался. Я послушно раздвинул, и от этого движения возбудился ещё сильнее. – Вот так… – прошептал он. – Когда ты такой податливый, Адрен, я никогда не смогу перед тобой устоять. Знай, что это меня заводит… Я застонал, не в силах сдержаться, когда он обхватил меня губами. Его рот был горячим и влажным, и это было слишком — слишком сладко, слишком правильно. Это было не просто удовольствие — это было интимное, сокровенное прикосновение, которое сжигало меня до самого сердца. Я выгибался, стонал, терял контроль, а он только усиливал темп, играясь со мной языком. Его пальцы массировали мои бёдра, удерживая, чтобы я не дёргался слишком резко. И вдруг он скользнул ниже. Его язык прикасался там, где я меньше всего ожидал. У меня перехватило дыхание. Это было слишком. Я схватил подушку, уткнулся лицом, чтобы не закричать. Меня рвало на части от восторга, я чувствовал, как внутри что-то ломается — последние стены, последние запреты. Его язык растягивал меня осторожно, нежно. Потом добавились пальцы, и я застонал ещё громче, выгибаясь ему навстречу. Я не знал, можно ли испытывать такое удовольствие. Казалось, я растворяюсь в его руках, в его губах, и остаюсь только ощущением — дрожью, стоном, теплом. – Да… вот так, – его голос был низким, обволакивающим. – Ты такой мягкий… такой податливый… идеальный. Я не выдержал, схватил его за волосы, притянул ближе. – Возьми меня… – выдохнул я. – Трахни меня. Сильно. Быстрее. Он замер на секунду, будто боролся с собой. Потом вытащил из тумбочки смазку, разогрел её в ладонях и снова склонился ко мне. Его пальцы двигались осторожно, но уже настойчивее, готовя меня. Я дрожал, но в каждом движении было столько нежности, что страх растворялся. – Ты уверен? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. – Уверен, – выдохнул я. – Возьми. И он взял. Он вошёл во мне так осторожно, что я сначала даже не понял, что это уже случилось. Лишь лёгкое давление, тепло, и моё тело само выгнулось ему навстречу. Я вцепился пальцами в простынь, сдерживая крик, потому что чувства были слишком острыми, слишком сильными. – Боже… – выдохнул он, и голос его сорвался на низкое рычание. – Как же внутри тебя охуенно. Я чувствовал его в себе — горячего, большого, плотного. И это было невыносимо приятно. Немного больно в начале, но вместе с болью пришло облегчение, освобождение, будто во мне наконец-то заполнили пустоту, которую я так долго носил. —Знал бы какой ты сладкий, оттрахал бы тебя еще тогда, в конференц зале. Не отталкивай меня больше. Кайден двигался медленно, давая мне время привыкнуть. Его руки держали мои бёдра, крепко, но бережно, будто я мог сломаться. Я задыхался, прижимался к нему сильнее, чувствуя каждое его движение. – Быстрее… – сорвалось у меня. Он замер на миг, посмотрел прямо в мои глаза. И я понял, что он услышал всё — не только слова, но и то, что пряталось глубже: жажду, отчаяние, желание раствориться в нём. И он подчинился. Его толчки стали глубже, ритм ускорился, и я потерял контроль. Я стонал, задыхался, выгибался, и он рычал вместе со мной, будто мы оба сходили с ума. Его губы снова нашли мои, поцелуи были яростными, дикими, полными страсти. – Ты мой… – прошептал он, прикусывая мой язык. – Чёрт, Адрен, ты создан для для меня. Ты же тоже это чувствуешь… Я не смог сдержать крик, когда его ладонь нашла мой член и начала двигаться в такт его толчкам. Мир вокруг перестал существовать. Был только он, его дыхание, его тело, его жар. Оргазм накрыл меня волной — яркой, безжалостной. Я закричал, выгибаясь, кончая прямо в его руку, а он продолжал двигаться, будто не мог остановиться. Я дрожал под ним, но он был неумолим. – Я не отпущу тебя… – рычал он мне в ухо. – Никогда. И я хотел верить этим словам. Он перевернул меня на живот, его руки прижали меня к матрасу. Я не успел даже удивиться, как он снова вошёл. На этот раз жёстче, глубже, без всяких предисловий. Я вскрикнул, но тут же растворился в ощущении. Теперь он не сдерживался. Его движения были яростными, властными, но вместе с тем в каждом из них чувствовалась безумная потребность. Он словно хотел стереть все границы между нами, вбить в меня свою страсть, своё желание. Я задыхался, уткнувшись лицом в подушку, и всё же двигался навстречу. Я хотел его так же сильно. Его руки сжимали мои бёдра, иногда с силой хлопали по ягодицам, от чего я кричал громче, чем хотел. – Ты так хорошо принимаешь меня… – его голос был сиплым, едва слышным. – Я с ума схожу… Я чувствовал, как он на пределе, и это ещё больше заводило. Его толчки становились всё быстрее, всё глубже, и я уже не понимал, где кончается моё тело и начинается его. Всё сливалось воедино, превращаясь в пульсирующее, бешеное чувство. Он кончил с рыком, прижимая меня к себе так сильно, что мне не хватало воздуха. Его тело дрожало, но он не отпускал. Казалось, он боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. И опять возбуждение не ушло. Мы оба это чувствовали. Его дыхание было тяжёлым, мои руки дрожали, но желание всё ещё пылало. – Этого мало, – выдохнул он, переворачивая меня к себе. – Я каждую секунду мечтал взять тебя, сейчас я совсем двинулся. Я даже не пытался спорить. Я хотел его. Хотел снова и снова. Мы двигались по комнате, почти не замечая, как менялись позы, как он снова и снова входил в меня. Время растворилось. Было только это безумие, это слияние, эта страсть, которая не знала границ. И только когда силы начали покидать нас обоих, он подхватил меня на руки и отнёс в ванную. Мы не вошли в душ — я сам попросил не снимать футболку, и он кивнул, уважая мой страх. Но даже там он не отпускал меня, прижимал к себе, целовал, словно я был его воздухом. Я уже не помнил, сколько времени прошло. Кажется, ночь сгорела дотла в нашем безумии. Мы то валились на кровать, то снова оказывались прижатыми к стене, то он садился, сажая меня на себя сверху, и я, шатаясь от усталости, всё равно двигался, пока он держал мои бёдра. Его губы всё время искали мои, его руки не отпускали ни на секунду. Иногда он был грубым, диким — и тогда я терял голову, кричал, хватался за его плечи, умоляя не останавливаться. Иногда — невероятно нежным, так что сердце сжималось, когда он шептал в моё ухо слова, которых я никогда не ждал услышать. «Ты мой… мой любимый… не уходи от меня… поверь мне». Я уже не понимал, где заканчивается ночь и начинается утро. Мы снова и снова находили силы — будто какое-то бешеное пламя внутри не позволяло нам остановиться. Он то входил в меня спереди, подхватывая мои ноги на плечи, то брал сзади, заставляя меня выгибаться так, что я сам задыхался от того, как глубоко он доставал. Я забывал дышать, забывал своё имя, забывал всё, кроме того, что это он. Кайден. Я кончал много раз, каждый раз думая, что больше не смогу, что сил нет, а потом он снова дотрагивался до меня, и моё тело снова вспыхивало. Он тоже держался удивительно долго — то ли потому, что сдерживал себя, то ли потому, что этого пламени хватало на нас обоих. Когда я уже не мог ни двигаться, ни даже открыть глаза, он поднял меня на руки и опустил на кровать. Я помню, как он лёг рядом, прижал меня к себе, крепко-крепко, будто хотел врастить в своё тело. Я уткнулся лбом ему в шею и провалился в тёплую, вязкую темноту. Я не сразу понял, что проснулся. Было ощущение, что тело не моё — оно ломилось от усталости, но при этом внутри оставалось странное тёплое эхо ночи. Комната была залита мягким золотым светом утреннего солнца, сквозь шторы пробивались тонкие полоски сияния. Я моргнул, пытаясь сообразить, где нахожусь. Тепло. Очень тепло. Потому что меня обнимали. Рука Кайдена крепко лежала на моей груди, прижимая меня к себе. Его дыхание я чувствовал прямо у затылка. Он лежал сзади, плотно прижавшись ко мне, и я вдруг ощутил — насколько сильно. Он словно охранял меня даже во сне. В груди что-то сладко кольнуло. Это было… счастье? Что-то такое простое и невозможное. Проснуться в его руках, знать, что он рядом, что он не отпустил. Я на секунду закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении. И только потом заметил. Я был без футболки. Холодный ужас пронзил меня моментально. Сон как рукой сняло. Я резко напрягся, сердце ударилось о рёбра. Он… он снял её с меня. Значит — видел? Видел то, что я столько лет прятал? Грудь сжало, дыхание сбилось. Паника накатила такой волной, что я едва не вскрикнул. Я осторожно посмотрел вниз, на его руку, которая крепко держала меня. Попробовал чуть шевельнуться — бесполезно, его хватка была слишком крепкой даже во сне. Мысли метались одна за другой. Что теперь? Он спросит? Он уже всё понял? Или промолчал, делая вид, что не заметил? Сердце колотилось, пот проступил на лбу. То, что ещё мгновение назад казалось самым правильным и светлым в моей жизни, вдруг превратилось в капкан. Я замер, не зная — дышать или притвориться спящим, лишь бы оттянуть момент, когда придётся встретиться с его взглядом. Но факт оставался фактом: он видел меня без футболки. И значит, моему секрету пришёл конец. На этом месте ночь оборвалась, а утро стало началом новой пропасти.