За гранью ненависти

      Нираги не просто не любил командные игры. Он презирал их всеми фибрами души. Они были синонимом тупости, некомпетентности и неизбежного предательства – как тогда, на его первом и последнем подобном опыте, когда он едва не погиб из-за пары идиотов, не сумевших прочесть даже простейшие правила. Единственный, на кого можно было положиться в этом аду, был он сам, и это устраивало его как нельзя лучше. Но судьба, казалось, находила особое удовольствие в том, чтобы бросать ему вызов.       Как на зло, сегодняшняя игра была именно трефовой. И снова его окружили незнакомые, испуганные лица, от которых веяло скорой гибелью. Сугуру приготовился к худшему, но игра, что странно, прошла на удивление гладко. Они достигли финиша, прозвучал голос об окончании, и угроза смерти отступила. И в тот же миг его «союзники», не обменявшись и словом, в животном ужасе бросились врассыпную, оставив его одного в звенящей тишине разрушенного здания. Нираги лишь усмехнулся, поворачиваясь к выходу. Он и не ждал ничего иного.       Именно в этот момент, с оглушительным, низким грохотом, на него обрушилось это. Последнее, что Сугуру помнил, как в недоумении поднял голову, а на него уже летел кусок арматуры.       Оказалось, в правилах игры, мельком и невнятно, упоминался небольшой «бонус» – случайные обвалы уже после победы, последняя насмешка игры или тех, кто её придумал над выжившими. Кусок бетонной плиты сорвавшись с высоты, накрыл его сокрушительным ударом. Благо, не насмерть, но сознание от шока и боли Нираги всё-таки потерял.       Когда очнулся, лучше не стало совершенно, наоборот, всё тело пронзала невыносимая боль. Казалось, что со всех сторон что-то давило и кололо, что, по факту, было правдой: несколько штырей, торчавших из куска бетона, болезненно впились ему в бока, а этот самый кусок сдавил ему верхнюю часть туловища и ноги. Ещё и не видно ничего: пыль и дым с горьким запахоми застилали всё вокруг, а из-за звона в ушах Нираги несколько секунд вообще не понимал, что происходит. Каждый вздох причинял ужасные страдания, поэтому Нираги не то что двигаться или пытаться позвать на помощь, он даже дышать боялся. И где эта дебильная команда, когда она так нужна? Твари. Сугуру, можно сказать, спас им жизнь, разжëвывая все правила, а они просто ушли, даже не поблагодарили его. Чего ещё можно ожидать от таких кусков дерьма?       Нираги не знал, сколько пролежал в этой агонии. Он уже и не надеялся, что кто-то придëт и спасёт его (Сугуру в принципе на чужую помощь не рассчитывал), но внезапно перед ним возникла до боли знакомая фигура: белобрысые волосы до плеч, олимпийка такого же цвета и эта мерзкая ухмылка... БЛЯТЬ!       Нет, нет, нет! Всё, что угодно, но только не это! Чишия – это последний человек, которого Нираги хотел видеть в свои последние минуты. Мало того, что он не может пошевелиться и никого нет рядом, чтобы ему помочь, так ещё и эта змея будет любоваться его страданиями?!! Да лучше пусть на него упадëт ещё один кусок бетона, чем он позволит этому случится!       Чишия к этому времени подошëл достаточно близко, чтобы Сугуру мог рассмотреть его самодовольную рожу. Ему так и хотелось в неё плюнуть, но увы, положение ему не позволяло. – Признаться, я удивлён. – спокойно начал Шунтаро. Видимо, его абсолютно не волновало наличие полуживого Нираги прямо у его ног. – Знаешь, я просто возвращался к машине, как вдруг услышал стоны какого-то раненого животного и решил проверить. Я думал, что увижу здесь кого-то, кто на самом деле заслуживает помощи, а это всего лишь ты, Нираги.       Сугуру сжал челюсти, а его глаза, кажется, почернели от злости. Будь он сейчас не под завалом, точно бы убил этого блядского Чишию, который смеет издеваться над ним даже сейчас. – Твоя группа бросила тебя, верно? На её месте я бы поступил точно так же. – Шунаро не унимался. Хотя ему было и незачем. Он получал своеобразное удовольствие, видя своего врага в таком беспомощном положении и издеваясь над ним. – Получается, тебя теперь могу спасти только я?       Собрав последние силы, Нираги, скрипя зубами и сильно хрипя, выдавил: – Проваливай, придурок, мне не нужна твоя помощь!       После такого откровения улыбка на лице Чишии стала ещё шире. – Хорошо подумал? Я ведь могу и уйти.       Нираги было глубоко плевать. Несмотря на невыносимую боль, гордость и самообладание оставались для него превыше всего. И лучше он сдохнет здесь, чем позволит помочь себе такому человеку, как Чишия. Тот, однако, уходить не спешил. – С чего ты вообще решил, что я буду тебе помогать? Ты думаешь, ты заслуживаешь помощи? Не только моей, в принципе.       Сугуру молчал. Если бы ему не придавило ещë и руки, он бы с удовольствием показал Шунатро средний палец.       Чишия уже собрался уходить, но в последнюю секунду остановился. Нираги, как не крути, хоть и конченый на всю голову, но достаточно полезен Пляжу, хотя бы в добыче карт. Будет печально потерять такой источник. И потом, Шунтаро прекрасно понимал, как Нираги будет ужасно себя чувствовать, если тот его всё-таки спасёт. Ну разве он может упустить такую прекрасную возможность поиздеваться над ним?       Не говоря ни слова, Чишия наклонился и начал осматривать, насколько всё серьёзно. Потом с неохотой снял с себя олимпийку, наложил несколько жгутов и только потом стал освобождать Нираги от завала. Шунтаро не церемонился и если он «совершенно случайно» причинял Сугуру ещё большую боль, вызывая у него стоны, даже крики, то его это не волновало от слова совсем.       У Нираги от шока чуть глаза из орбит не повылезали. Чишия ему помогает? С чего бы это? Ему от него что-то нужно или он просто решил его добить? Сугуру не радовало ни то, ни другое. Как только последний кусок бетона был убран, он попытался пошевелиться, но это маленькое действие отозвалось такой пронзительной болью, что Нираги решил, что лучше ему вообще не двигаться. Чишия это заметил и усмехнулся. Конечно, как же без этого. Потом, тоже без особой аккуратности, поднял его, подхватил под руку и поплëлся к машине. Разумеется, без стонов Нираги не обошлось, но Шунтаро просто делал вид, что ничего не слышит, даже не пытаясь как-то подбодрить его. Сугуру, тем временем, испытывал мерзость и ненависть ко всему живому, к себе – в первую очередь. Он был так слаб и жалок, что не мог оттолкнуть Чишию от себя, да даже просто послать его. А ещё стыд. За то, что эта белая змея видит его в таком уязвимом состоянии и смеет ему помогать. Но все эти чувства были где-то глубине. Сейчас Нираги волновала только собственная боль. От каждого неверного шага она становилось только сильнее, превращаясь в агонию, а Чишия как будто специально шёл по неровной дороге.       Нираги не помнил, как они добрались до Пляжа, в частности из-за того, что большую часть времени провалялся в полубессознательном состоянии. Из всей группы выжил только один Чишия, что Нираги очень обрадовало – будет меньше позора. До номера в отеле тот его тоже донёс без лишних глаз через чëрный вход, потому что не хотел чтобы его видели с этим психом в обнимку. Ну хотя бы за это ему спасибо.       Дальше приятное кончилось. В номере Нираги Чишия бросил его на кровать как мешок с картошкой, совершенно не заботясь о последствиях. Потом вышел и вернулся со всякой ерундой, похожей на аптечку. – Замолчи. – сквозь сдавленные зубы пробормотал Чишия на очередной визг Сугуру, когда накладывал повязки. – Или сделаю больнее.       Как в доказательство, Шунтаро налил ему на открытую рану чуть больше алкоголя из мини-бара, который он использовал как антисептик. Нираги снова заорал, почти завыл: – Придурок!!! Иди нахрен отсюда, я не просил тебя помогать!!!       Чишия просто усмехнулся и специально сильнее чем нужно затянул повязку. Хотя, сам он, пожалуй, ответил бы точно так же. – Всë. – объявил он через некоторое время и встал, собираясь уходить. – Я, так уж и быть, сообщу боевикам, что ты здесь. На остальное не рассчитывай, ты и так должен быть благодарен за то, что я тебя спас.       Нираги демонстративно закатил глаза и отвернул голову. Будет он ещё говорить спасибо этому ублюдку, Чишия этого не заслужил.       Шунтаро сдержал своё слово и после своей речи сразу же ушёл, оставив Сугуру одного, да ещё и на зло выключив свет.       Нираги был слишком слаб, чтобы сейчас о чëм-то думать и что-то делать, поэтому практически сразу вырубился.       Поначалу Чишия вообще не хотел идти и докладывать кому-либо о состоянии Нираги. Он и так сделал слишком много, остальное – не его проблемы. Но потом пересилил себя и всё-таки сказал Агуни о том, что, мол, Нираги сейчас валяется полудохлый и вряд ли он сможет быть полезен эту неделю. Тот просто кивнул. Шунтаро это устроило и он пошёл заниматься своими делами.

***

      Нираги не успел открыть глаза, как почувствовал острую боль по всему телу, как будто бетонная плита всё ещё была на нём. Сугуру даже дышать было больно. В теории он понимал, что должен встать. Во-первых Нираги хотел есть и пить, а во-вторых ему нужно было найти обезбол на первое время. А ещё ужасно хотелось в туалет. Подняться с кровати оказалось гораздо труднее, чем Сугуру предполагал, потому что как только он делал хотя бы маленькое движение, то сразу падал обратно. Да, повезло же ему так вляпаться.       Сквозь стоны, хрипы и кучу матов Нираги таки удалось дойти до санузла, но на остальное сил, к сожалению, не хватило, поэтому он снова рухнул в постель. Его это нисколько не огорчило. Если Чишия говорил правду (Нираги не то чтобы доверял ему, но слабая надежда у него присутствовала), то скоро должен прийти кто-то из его группы и оказать хотя бы минимальную помощь. А пока Сугуру решил поспать, всё равно он кроме этого ничего делать не может.       В следующий раз Нираги очнулся уже вечером, снова от сильных болей. Он понял это по особенно громким крикам и музыке за окном, которые к ночи становятся всё невыносимее. Кажется, веселье в самом разгаре. И без Сугуру, как обидно. Уснуть в этот раз не получилось, и Нираги просто лежал, сам не понимая, чего ждëт.       Так он провалялся до самой ночи. Которая, к слову, прошла просто ужасно. Тело требовало отдыха, но мозг никак не мог отключиться. Постоянный галдëж за окном мешал расслабится, а Нираги был даже не в силах самостоятельно закрыть окно. А ещё боль. Она не прекращалась ни на минуту, заставляя Сугуру вертеться, дабы найти хоть одну удобную позу. Нервная система была перегружена до такой степени, что Нираги уже почти плакал от моральной и физической усталости.       Таким образом, первую половину ночи Нираги провёл в каком-то бреду, бессмысленно пялясь в потолок, а во вторую ему всё-таки удалось отрубиться на час-два. Не сказать, что это особо помогло, потому что весь сон прошëл в кошмарах, из-за которых Сугуру периодически просыпался.       Когда наступило долгожданное утро, Нираги понял, что никто не приходил. Он что, зря прождал целый день?!! (Конечно, лежать на кровати и ждать – это две совершенно разные вещи, которые ни в коем случае нельзя сравнивать!). Всë этот блядский Чишия! Конечно, он никому ничего не сказал! Зачем ему помогать человеку, которого он на дух не переносит? Или ещё лучше, Чишия сказал, что Сугуру мëртв. При таком раскладе в его комнату точно никто не додумается идти.       Нираги тихо вздохнул. Впервые он не знал, что делать. Ходить было нереально больно и вставать только ради того чтобы позвать кого-то из боевиков или просто налить себе воды Сугуру категорически не собирался. Ну что, остаётся опять спать? Получается, да. В конце концов, кто-нибудь да и придёт.       Чишия все эти полтора дня провëл относительно неплохо. Пил коктейли, болтал с Куиной, отдыхал от игр. В общем, плевать он хотел на Нираги. До того момента, пока не заметил, что его никто не навещает. Не то чтобы он стоял у его двери, нет, просто так получилось. И Чишии стало интересно. Просто любопытно, не сдох ли ещё Нираги. И ближе к вечеру, Шунтаро решил его проверить. Всë равно нет никаких развлечений, а поиздеваться над раненым Сугуру – довольно забавное дело. Чишия не испытывал к нему ровно никаких чувств, кроме жгучей ненависти, идущей откуда-то из глубины его сердца. Так что наблюдать за тем, как он стонет, морщится от боли – самое настоящее наслаждение, учитывая ещё то, что Нираги сам любил унижать слабых.       Войдя в комнату, Чишия был крайне удивлён, что случалось с ним довольно редко. Нираги лежал в бессознательном состоянии, бледный, с потрескавшимися от жажды губами и тяжело дыша. На прикраватной тумбе не было никакой посуды, что свидетельствовало об отсутствии пищи и воды. Шунтаро предполагал, что здесь увидит, но не думал, что Сугуру запустит себя до такой степени.       Он тихо вздохнул. Не то чтобы Нираги не заслужил всех этих страданий, разумеется, он заслужил, но желание увидеть здесь страдания странным образом куда-то испарилось. Нираги выглядел таким маленьким и жалким, таким беспомощным, что на долю секунды Чишия почувствовал что-то очень похоже на... Сочувствие? Нет, он не может сочувствовать такому человеку как Нираги, это бред. Скорее просто стыдливую и мерзкую жалость, как к чему-то ничего нестоющему и ничтожному. Над таким даже издеваться не хочется.       Несмотря на отвращение к этому человеку, Чишия не собирался оставлять Сугуру дохнуть. Ну, во-первых это будет слишком скучно, над кем Шунтаро тогда будет стебаться? Во-вторых, такого ослабленного и ничего не подозревающего Нираги легко будет толкнуть на что-то, что поможет Чишии и его дальнейшим планам. Нираги даже не поймёт, что стал хорошей приманкой. Но для этого ему нужно хотя бы встать на ноги.       Чишия ушёл и вернулся с рисом, внутри которого плавали какие-то овощи, не самые свежие, так сказать, и стаканом воды. Большего Нираги не нужно. Шунтаро поставил посуду на тумбу и сначала решил поменять повязки. Чтобы было удобнее, он задрал рубашку, обнажая тощее тело, полное ссадин и мелких царапин. Бинты совсем слезли, а некоторые, что прикрывали открытые раны, успели пропитаться кровью. Чишия не знал, что уж Нираги такого делал, пытался сам себе поменять повязку или ещё что-то, но всё было слишком запущено. Шунтаро вздохнул и приступил к работе: сначала медленно снял бинты, обрабатывая все повреждения антисептиком, а потом наложил новые, в этот раз ещë пользуясь пластырями. Теперь Чишия делал всё осторожно, с гораздо большим профессиональзмом чем в прошлый раз. Хотя, всё это не отменяло того факта, что Чишия делал это отнюдь не из добрых побуждений. А все эти бинты и рис – просто хороший способ войти в доверие. – Ты чë тут, блять, делаешь?!!       Чишия, от неожиданности, сразу убрал руку и повернул голову, их взгляды встретились. Нираги уже успел прийти в себя и смотрел на Шунтаро так, будто сейчас убьёт его. Тем не менее, в его глазах было что-то ещё. Какой-то животный ужас, непонимание, страх. Нираги что, испугался его? – Не ори. Я не собираюсь делать ничего плохого. – как-то слишком мягко ответил Чишия, и потом добавил, уже жëстче: – Сдался ты мне больно. Если хотел, давно бы тебя прикончил.       Сказать, что Нираги был в полном шоке – ничего не сказать. Чишия пришёл его добить? Если нет, то что он делает? Помогает, что ли? Пусть идёт нахрен со своей помощью, Нираги она не нужна! Вот же мразь, посмел прийти к нему в номер и издеваться над ним. Сугуру хотелось одновременно послать его и как следует пнуть, но вместо этого он просто промолчал, сам не зная, почему. Как будто его тело не позволяло ему, требуя хоть какой-то помощи. – Переломов у тебя нет, можешь радоваться. – сказал Шунтаро, вырывая Нираги из мыслей. – Но сильные ушибы туловища и конечностей присутствуют, есть даже несколько открытых ран. Тебе сильно больно?       Глаза Нираги округлились от шока и наглости Чишии, а рот слегка приоткрылся. – Тебе какое дело?!! – огрызнулся он, но тут же пожалел, потому что эта короткая фраза отозвалась щемящей болью в грудной клетке.       Чишия шумно выдохнул. – Идиот! Я спросил это потому что от степени боли зависит, есть ли у тебя растяжения, разрывы или ещё лучше, воспаления. – Всё равно тебя это волновать не должно. – уже более спокойнее ответил Нираги. Он не хотел, чтобы какой-то Чишия знал о его боли. – Меня и так это не волнует. Ладно. – Шунтаро тихо вздохнул, взял тарелку с рисом и протянул её Нираги. Тот уставился на него, как на больного. – Ты хочешь есть, так что вот. Твоë жалкое спасибо мне не нужно. – Заметив замешательство Сугуру, он с усмешкой добавил: – Это не отравлено. Пожалуй.       Над последней фразой Чишия действительно засомневался.       Нираги ещё раз оглядел Чишию с ног до головы. Он не хотел брать его подачки, правда. Но голод взял верх над гордостью и подозрительностью, и Сугуру принял него тарелку, даже несмотря на то, что это месиво в ней выглядило совсем не аппетитно и вообще не вызвало доверия. – Никто и не собирается тебя благодарить. – сказал он и начал есть.       Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, почти не жуя. Горячий рис обжигал ему рот, а желудок сжимался от такого резкого заглатывания пищи, но Нираги не останавливался. Кажется, даже большие непрожованные кусочки овощей с трудом проходили по пищеводу, но оголодавший организм принимал всё. Не сказать, что Сугуру наелся этим жалким подобием пищи, но это хотя бы что-то.       Чишия молча сидел, подперев лицо кулаком и наблюдая за этой странной картиной. «Совсем оголодал» – пронеслось у него в голове. Что ж, заслужил. Через некоторое время, Нираги протянул Шунтаро уже пустую тарелку, и тот по инерции её взял. – Ну и нахрена тебе это надо? – язвительно поинтересовался Сугуру, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Строишь из себя героя, Чишия?       Тот поднялся с кровати, собираясь уходить. – А вот это уже не твоё дело. – спокойно ответил Шунтаро, стараясь не встречаться с ним взглядом.       Нираги недовольно цокнул. Ну, кто бы сомневался, Шунтаро всё время строит из себя дохера крутого и загадочного типа. – Вечером я принесу тебе обезболивающее. Смотри, не сдохни тут.       После этой странной фразы Чишия окончательно ушëл.       Как только дверь хлопнула, Нираги шумно выругался. Сказать, что он был в полном шоке – ничего не сказать. Что это вообще, блин, было?!! Чишия думает, что смеет заявляться к нему в номер когда захочет и оказывать свою липовую помощь? Придурок! Сугуру знал, что Шунтаро делает это только ради собственной выгоды, но если он думает, что у него что-то получится, то он ещё тупее, чем Нираги его считает. Надо же, он додумался поменять бинты, которые сам в прошлый раз хрен пойми как повязал! Вот же тварь, ещё и издевается: типа ему не всё равно, если Нираги сдохнет. Думает, он поверит в его тупой план?       Эта ситуация так разозлила Нираги, что ко второму приходу Чишии он уже готов был взорваться. Шунтаро не обманул и действительно принёс таблетки. – Проваливай, мне ничего от тебя не нужно! – выпалил Сугуру, когда тот положил пачку на тумбу.       Чишия удивлëнно перевёл на него взгляд. Нираги вёл себя более чем странно. Может быть, у него уже крыша едет от двух дней одиночества? С таким психом такое вполне может случиться. Хотя, признаться, именно этого Чишии хотелось больше всего. – Ну ты и идиот. – спокойно отреагировал Шунтаро. На самом деле, он вообще не хотел сюда возвращаться. Мало того, что Нираги после всего, что Шунтаро для него сделал даже не сказал спасибо, так ещё и огрызается. – От идиота слышу.       Чишия не стал ничего отвечать. С таким разговаривать – то же самое, что и со стенкой. Он снова ушёл, и Сугуру остался наедине со своим мыслями. Делать ему было особо нечего, кроме того как гнить в четырëх стенах, поэтому Нираги просто решил посмотреть телевизор. У него лежало несколько дисков, которые он сам откуда-то притащил, и теперь появился отличный шанс их использовать. В обычные дни у Сугуру не было ни сил, ни желания.       Кое-как встав и вставив эти дебильные диски, Нираги ещё плотно закрыл окно и вернулся в постель. Не сказать, что эти действия помогли ему скрасить вечер: вопли и музыка всё равно были слышны, только уже приглушëнно, а по телику шла откровенная чушь. Сугуру, уже почти крича от раздражения, вырубил его. Наступила (ну, почти) тишина, которая тут же наполнилась отголосками боли. Взгляд непроизвольно упал на пачку обезбола на тумбе. «Ну нет, это уже перебор» – пронеслось у него в голове.       Спустя непродолжительное количество времени, когда боль стала уже невыносимой, Нираги скривился, но схватил таблетки, и с видимым недовольством, как будто в комнате был кто-то ещё, вытряхнул одну на ладонь и заглотнул. Он не ждал облегчения, но через несколько минут, каким-то образом, оно наступило. Его потянуло в сон, и Нираги не сопротивлялся.