Глава 20: Дуэль разумов
23 сентября 2025 г., 19:32
Я ступил на арену. Под ногами был разрушенный мост, висящий над бездонной пропастью. Ржавые балки скрипели под порывами ветра, а вокруг, словно замершие в последнем движении, стояли разбитые машины, превращённые в груды искорёженного металла. Это была идеальная карта для снайпера.
Я быстро юркнул за одну из машин, держа в руках свой АК-12. Я не дурак. Одно неверное движение на этом открытом пространстве — и Синон быстро отправит меня на тот свет. Я только собирался перебежать к другому укрытию, но резко остановился.
«Нет, так не пойдёт, — пронеслось в моей голове. — Она будет ждать, что я буду прятаться. Что я буду перебегать от укрытия к укрытию. Это её стихия, её игра. Я не могу играть по её правилам.»
Я отломал зеркало от машины и начал осматривать местность. Я медленно, сантиметр за сантиметром, изучал каждый угол, каждую трещину в мосту. И вот я заметил это. Самую высокую точку — двухэтажный автобус. Он стоял на самом краю, его крыша была идеальной позицией для снайпера. Оттуда открывался прекрасный обзор, и подобраться к ней незаметно было практически невозможно.
Я положил зеркало на землю и, прислонившись спиной к холодному металлу машины, задумался. Мой мозг лихорадочно искал выход, но ничего, кроме самоубийства, в голову не приходило.
И тут я вспомнил. Нашу словесную перепалку в зоне ожидания. Я вспомнил, как она злилась, как её гордость была задета.
«Точно, она была оскорблена тем, что я относился к ней как к какой-то девочке, — моё лицо озарила усмешка. — Она хочет доказать мне, что она лучшая, что она не какая-то там «фея» или «девочка»»
Я придумал план. Он был гениален и в то же время абсурден и невероятно рискован. Если я пойду прямо к ней, спокойным прогулочным шагом, без оружия в руках, она точно взбесится. Она будет считать это личным оскорблением. Её эмоции возьмут верх. Она будет промахиваться и ошибаться. Так я и смогу подобраться к ней поближе.
Я тяжело вздохнул и тихо сказал на русском, как там Лизбет говорила в школе: «Как вообще таких, как ты, земля носит?».
Я убрал автомат за спину и также тихо на русском продолжил: «…лучше бы не носила».
Я встал во весь рост, выпрямился, и, словно прогуливаясь в парке, направился к ней. Я знал, что это сумасшествие. Но это было единственное, что могло застать её врасплох.
***
Синон заняла позицию на втором этаже полуразрушенного автобуса, который стоял на самом краю моста. Отсюда открывался идеальный обзор на всю арену. Ветер свистел, завывая в пробитых окнах, но она не обращала на это внимания. Её взгляд, усиленный прицелом, скользил по руинам, выискивая малейшее движение. Её разум был кристально чист. Она была единым целым со своей винтовкой, она чувствовала каждую трещину в мосту, каждый камень, каждую тень. «Он где-то здесь, — пронеслось в её голове. — Я знаю его стиль. Он будет прятаться. Будет использовать укрытия, чтобы подойти ближе.» Она сканировала местность, дюйм за дюймом, и тут её взгляд зацепился за что-то необычное. В отражении разбитого стекла автомобиля она увидела движение. Она замерла, не сводя глаз с этого места. И увидела, что это я используя осколок зеркала, осматривает местность. — Ха, — тихо выдохнула она, и на её губах появилась хищная улыбка. — Думаешь, ты самый умный? Она была готова. Она ждала, когда я сделаю свой ход, чтобы одним выстрелом положить конец их дуэли. Но в этот момент её глаза расширились от шока. Она увидела, как я медленно, почти небрежно, убирает свой АК-12 за спину. Затем выпрямился во весь рост, вышел из-за укрытия и, словно прогуливаясь в парке, направился прямо к ней. — Что… что он творит?! — прошептала Синон, её глаза наполнились недоумением. Её пальцы, которые лежали на спусковом крючке, задрожали. Я не прятался. Я шёл прямо на неё. Это было не просто самоубийство. Это было личное оскорбление. Я намеренно шёл на неё. Вся её гордость, вся её решимость, всё её желание отомстить — всё это взорвалось в ней, превратившись в чистую, неконтролируемую ярость. «Он думает, что я не смогу в него попасть? Он считает меня настолько никчёмной, что даже не считает нужным прятаться?!» Её руки задрожали, а прицел винтовки начал бешено скакать. Она пыталась сфокусироваться, но ярость затуманила её разум. — Не смей! — закричала она, и в её голосе был не просто гнев, а настоящее отчаяние. Она нажала на спусковой крючок, и громкий выстрел разнёсся по всей арене и пуля полетела вперёд, разбив стекло автобуса, которое разделяло нас. Пуля пролетела мимо моей головы в паре сантиметров и попала в стоящую сзади меня машину, которая тут же взорвалась, окутав мост облаком огня и дыма. «Я… я промахнулась? — пронеслось в её голове, и её ярость достигла апогея. — Неужели я настолько никчёмна, что не могу попасть в стоячую мишень?!» Она выстрелила ещё раз. Затем ещё. И ещё. Каждый раз её пуля пролетала мимо. Вся её выдержка, всё её хладнокровие, всё, что делало её лучшим снайпером, исчезло. Она стреляла вслепую, её разум был затуманен гневом, и она не могла остановиться. — Я не позволю! — кричала она. — Я не позволю, чтобы ты так надо мной издевался! Она не могла этого вынести. Это был самый большой позор, который она когда-либо испытывала. Снайпер не мог попасть в стоячую мишень. Её руки задрожали, но её разум оставался предельно ясным. Она понимала, что на таком расстоянии винтовка ей больше не поможет. Быстрым, отточенным движением она убрала винтовку за спину и достала свой пистолет-пулемёт. Затем она выскочила из автобуса и побежала прямо ко мне. — Ты пожалеешь, Райдер! — кричала она. — Ты пожалеешь, что родился! Она бежала, её ноги стучали по разрушенному мосту, и её сердце колотилось от ярости. Она была похожа на дикого зверя, который гонится за своей жертвой, забыв обо всём, кроме своей жажды мести. Я не двинулся с места. Я стоял посреди моста, и моё спокойствие было моим единственным оружием. Она подбежала ко мне и остановилась в десяти метрах. Её пистолет-пулемёт был нацелен мне прямо в грудь, а глаза горели яростью. — Ты… ты думал, что сможешь надо мной издеваться?! — её голос был хриплым от гнева. — Ты думал, что я настолько никчёмна, что не смогу попасть в тебя?! Ты думал, что я какая-то наивная дурочка?! Ты, новичок, который даже не знает правил этого мира, осмелился так со мной поступить! Я молчал. Я смотрел ей прямо в глаза, и моя ухмылка стала ещё шире. Это только больше её злило. — Ты знаешь, что ты сделал?! — крикнула она. — Ты заставил меня промахнуться! Ты заставил меня совершить ошибку! И теперь… теперь я покажу тебе, что значит иметь дело со мной! Ты пожалеешь, что родился! Её палец дрожал на спусковом крючке, и я знал, что она не шутит. Её слова были наполнены такой ненавистью. Но я не боялся. Я знал, что я делаю. Я знал, что этот момент наступит. Я знал, что на таком расстоянии её выстрелы будут смертельны, но я также знал, что моя скорость и навыки позволят мне увернуться от каждой пули. Она была слишком близко. Я мог легко попасть по ней из своего пистолета. Я медленно потянул руку к пистолету, который висел на моём левом бедре. «Прости, Синон, но так надо» — подумал я. И тут я снова услышал тот голос. Также как и в тот день, когда ко мне пришёл Кикуока. «Райдер… спаси…» Моя рука дрогнула и замерла на полпути к кобуре. Я закрыл глаза. На мгновение я вернулся в тот мир, в тот день. Когда ПК-шеры убили моих друзей из гильдии «Рассветные тени» у меня на глазах. Я поднял голову в небо и тихо сказал себе на русском: «Ну и мудак же я». Я посмотрел на Синон. Она не поняла, что я сказал, и её лицо было полно замешательства. Она ждала, что я буду защищаться, но я этого не делал. Я смотрел на неё, и её гнев медленно угасал, заменяясь любопытством. — Прости, за это, — сказал я, и мой голос был тихим, но искренним. — Я не хотел тебя обидеть. В качестве извинения предлагаю дуэль. «Дуэль?» — палец Синон, который лежал на спусковом крючке, задрожал ещё сильнее. Он издевался надо мной. Сначала заставил меня промахнуться, а теперь предлагает «дуэль». Он что, считает меня настолько никчёмной, что даже не считает нужным стрелять в меня?» — думала Синон. — Какая дуэль? — голос Синон был хриплым, яростным, и она не могла контролировать себя. — Ты думаешь, что я какая-то наивная дурочка? Я не буду играть в твои игры. Я убью тебя прямо здесь, прямо сейчас! Я молчал. Я просто стоял и смотрел на неё. «Что с тобой, Синон?» — пронеслось в голове Синон. — «Почему ты не стреляешь? Почему ты не можешь убить его? Он заставил тебя промахнуться. Он оскорбил тебя. Так убей его! Убей!» Но она не могла. Её рука не могла нажать на спусковой крючок. Что-то в моём взгляде заставило её замереть. Она чувствовала, что это не просто игра. Это было что-то большее. Это была дуэль между нашими душами. «В его глазах не было ни страха, ни презрения. Была только решимость и что-то ещё, что я не могла понять. Это что-то было знакомо мне. Я должна узнать. Должна» — пронеслось в голове Синон. — Что за дуэль? — спросила Синон, и в её голосе уже не было ярости, только любопытство. — Обычная дуэль на пистолетах, — сказал я. Я медленно достал свой пистолет из кобуры. Передёрнул затвор, и пуля вылетела из пистолета. Я поймал её на лету. — Как только пуля упадёт на землю, дуэль начнётся. Кто первый пристрелит противника, тот победил, — сказал я, показывая ей пулю. — Ну как, согласна? — спросил я, и в моём голосе не было ни капли сомнения. Синон на мгновение задумалась. Её глаза, которые всё ещё горели от ярости, изучали меня. Она убрала свой пистолет-пулемёт в кобуру. Её движения были быстрыми и точными. Она принимала правила. — Хорошо. Тогда начнём, — сказал я, подбрасывая пулю в воздух. Пуля, словно серебряная капля, летела пару секунд, прежде чем начала падать. Я следил за ней, как за приговором. Всё, что имело значение, теперь сводилось к этому единственному моменту. Ветер, скрип металла, отдалённые звуки выстрелов — всё исчезло. Были только мы двое, мост и пуля, стремительно падающая вниз. Дзынь! Как только пуля ударилась о землю, мы одновременно выхватили пистолеты. Но Синон выстрелила первой. Её выстрел был молниеносен, и пуля вылетела из ствола, словно искра. Я успел увернуться, но пуля Синон попала прямо в мой пистолет, и он вылетел из моей руки, упав в пропасть. Я остался безоружным, но не был побеждён. Я не стал тратить время на эмоции, моё тело мгновенно перешло в режим «атака». Выбора нет, — пронеслось в моей голове. Я бросился прямо на Синон, уворачиваясь от её выстрелов. Её пули свистели вокруг меня, но я двигался слишком быстро. Она не могла прицелиться, её выстрелы были неточными. Она стреляла в меня, но я был словно призрак, который танцевал между её пулями. Как только я подбежал достаточно близко, я проскользнул мимо града её выстрелов и схватил её за запястье. Одним быстрым, отточенным движением я вывернул её руку, заставив выпустить пистолет-пулемёт. Оружие выпало из её ослабевших пальцев, и я, не теряя ни секунды, перехватил его на лету. Всё произошло так быстро, что она даже не успела понять, что случилось. Обезоружив её, я нацелил её же оружие ей в лицо. Я держал пистолет в руке, а её глаза были полны шока. Она стояла, обездвиженная, её рот был слегка приоткрыт от удивления. «Что… что произошло?» — пронеслась в голове Синон лихорадочная мысль. Её мозг отказывался принимать реальность. Она, лучший снайпер в GGO, только что проиграла в дуэли. — Проиграла, — сказал я, и мой голос был спокоен. Я опустил пистолет. — Не… не может быть, — прошептала она, и её голос был полон отчаяния. — Как… Как ты смог? Я сделал шаг к ней. Мой взгляд не выражал ни презрения, ни победы, только глубокое, почти болезненное понимание. Я видел в ней не просто рассерженную девушку, а человека, который пытается убежать от своего прошлого. Я видел, как она дрожит, как её ярость — это лишь маска, скрывающая страх. Этот страх был так похож на мой, на тот, что я чувствовал в SAO. Я убивал, — пронеслось в моей голове. — Я убивал ПК-шеров, тех, кто отнимал жизни у моих друзей из гильдии «Рассветные Тени». Я не мог простить себя за то, что не спас их. Я принял то, что я убийца, но не могу простить себя за то, что не смог защитить их. И она… она тоже не может простить себя за что то. Я не знаю за что, но я чувствую это. — Синон… — я смотрел ей прямо в глаза, и моя следующая фраза была не просто вопросом, а вызовом, попыткой достучаться до её души. — Скажи мне, смогла бы ты выстрелить в живого человека, если бы от этого зависела жизнь дорогого тебе человека? Её тело замерло. Все её мысли, вся её ярость, всё её удивление — всё это в один миг исчезло, сменившись ледяным ужасом. Её глаза расширились, а губы задрожали, словно она снова переживала тот самый кошмар. Этот вопрос, словно пуля, попал ей прямо в сердце. Что… что ты такое говоришь? Откуда ты знаешь? — её разум был в замешательстве. Она снова оказалась в том почтовом отделении. Она снова увидела ту сцену, и её сердце заколотилось с бешеной скоростью. — Я… я сдаюсь, — прошептала Синон, и в её голосе уже не было ни страха, ни ярости, только поражение и замешательство. Она сделала шаг вперёд, взяла свой пистолет-пулемёт из моей руки, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Она смотрела на меня, и в её глазах читалась смесь любопытства и решимости. — Я не знаю, кто ты и что ты, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Но я обязательно узнаю. Встретимся в финале «Золотой Пули». С этими словами Синон развернулась и пошла в сторону выхода с арены, её походка была такой же уверенной, как и всегда. Я остался один на разрушенном мосту. «И зачем я вообще задал этот вопрос? — пронеслось в моей голове. — И что значит «встретимся в финале»? Она же проиграла…» Я посмотрел в сторону пропасти, куда упал мой пистолет, и вздохнул. — Теперь придётся покупать новый, — тихо сказал я себе, и это звучало как-то абсурдно в свете произошедшего. Я снова посмотрел в сторону, куда ушла Синон. «Видимо, я задел её за живое, — подумал я. — Чёрт, и почему я чувствую себя настоящим козлом, смотря на неё?» Я развернулся и тоже пошёл в сторону выхода, оставляя позади разрушенный мост и тень своего прошлого.
